НОЧЬ В МУЗЕЕ 2. СМИТСОНОВСКАЯ БИТВА - Стил Майкл Энтони - Страница 8

Лэрри показал ей табличку:

— Они хотят вот это. А я им ее не отдаю.

— Так забери ее и сделай ноги, — посоветовала Амелия.

— Я не могу просто так… сделать ноги, — ответил он. — Там, внизу, заперты мои друзья, и я пришел помочь им. — Он окинул взглядом галерею. — Мне надо найти какой-то другой путь и спуститься туда.

ПЛЮХ!

Что-то холодное шлепнуло Лэрри по лицу. Похоже на снежок. Странное дело. Лэрри вытер с оцарапанной щеки мокрые снежные крошки и едва успел увернуться от второго снежка.

— Это что-то новенькое!

Похоже, табличка Акменра воздействовала и на картины. Та, что висела возле Лэрри, очень даже ожила. В заснеженном Центральном парке Нью-Йорка кипело буйное зимнее веселье. Люди играли в снежки, съезжали с горок на санках, катались на коньках по замерзшему пруду. Лэрри склонился, чтобы получше рассмотреть картину. Несколько нарисованных человечков заметили его и закричали, показывая пальцами. Лэрри помахал им:

— Не бойтесь, я вас не обижу.

— Вряд ли они боятся тебя, мистер Дейли, — сказала Амелия.

Лэрри обернулся и увидел в дальнем конце галереи троих египетских воинов. Он и Амелия бросились к противоположному выходу, но далеко уйти не успели: путь им преградили двое египтян. Окружены! Стражники медленно приближались, подняв копья. Через минуту они загнали Лэрри и Амелию в угол.

Лэрри оглянулся и обнаружил, что рядом с ними висит знаменитое полотно «Американская готика». Старик со старухой, тоже ожившие, стояли перед своей фермой и с любопытством взирали на него. Лэрри просунул руку в картину и выхватил у старика вилы.

— На секундочку! — Он вытащил нарисованный трезубец, мигом обретший натуральную величину. — Спасибо!

Лэрри нацелился вилами на египтян.

— Стой, где стоишь! — Они, словно не слышали, неумолимо приближались. — Я вас проткну, как охапку сена! — предостерег их Лэрри. — Я не шучу. Проткну ведь!

Амелия вздохнула:

— Нельзя доверять мальчишкам женскую работу. — Она выхватила у него из рук сельскохозяйственное орудие. — Я две недели прожила среди вооруженных копьями охотников в Микронезии. Смотри и учись! — Она откинулась назад и метнула вилы в ближайшего противника. Трезубец, пущенный с поразительной меткостью, просвистел по воздуху и непременно поразил бы цель. Но вот беда — египтянин с легкостью поймал его на лету, развернулся и прицелился в Лэрри. Амелия пожала плечами: — Правда, у микронезийцев рефлексы гораздо медленнее.

Воины метнули свои копья. Лэрри и Амелия пригнулись и стали отступать. Копья ударились в стену у них над головой, потом к ним вернулись пущенные сильной рукой вилы. Лэрри и Амелия помчались к стене, увешанной большими фотографиями.

Лэрри прикрыл руками лицо, ожидая, что врежется в стену, но вместо этого почувствовал, что куда-то проваливается. Они с Амелией проскочили сквозь стену и упали на твердый бетонный пол.

Лэрри поднял глаза и обнаружил, что они очутились посреди Таймс-сквер. Причем в разгар какого-то бурного праздника. Люди на улицах танцевали. Бурлила ликующая толпа, колыхались вымпелы, гремели трещотки.

— Да тут дым коромыслом, — заметила Амелия.

Но, помимо того что они внезапно перенеслись в Нью-Йорк, обнаружились и еще две странности. Во-первых, люди на улицах были одеты по моде сороковых годов, а все мужчины щеголяли в мундирах. Во-вторых, все вокруг, в том числе и сами Лэрри с Амелией, оказались черно-белыми. Вдруг Лэрри увидел матроса, целующего медсестру, и понял, в чем дело. Они очутились внутри знаменитой фотографии под названием «Поцелуй», сделанной в 1945 году, в День Победы, в конце Второй мировой войны.

Они оглянулись и увидели, что прямо в воздухе зияет большое прямоугольное отверстие. За этим порталом виднелся музей, в обычном цвете. А в музее египтяне выдернули свои копья из стены и полезли вслед за Лэрри в фотографию. Очутившись в снимке, они тоже стали черно-белыми.

Лэрри и Амелия стали проталкиваться через ликующую толпу.

— Простите, — закричал он. — За нами гонятся чокнутые древние египтяне! — Но никто не обращал на них внимания.

Лэрри почувствовал в кармане вибрацию и услышал звонок сотового телефона. Достал его и с удивлением увидел входящий вызов. Надо же! В 1945 году связь — на четыре полоски, а в проклятом подвале не было ничего! Пробираясь сквозь толпу, он спокойно ответил на вызов:

— Алло!

В трубке раздался голос Ника:

— Папа! Наконец-то! Я тебе весь вечер названиваю!

— Привет, старик, — сказал Лэрри и увернулся от девушки, пытавшейся его обнять.

— Слушай внимательно, — заговорил Ник. — Я изучил планы архивов. Как только ты спустишься по лестнице…

Лэрри оглянулся. Египтяне, проталкиваясь сквозь толпу, нагоняли его.

— Знаешь, Никки, я уже давно миновал ту лестницу.

— И всех нашел? — спросил Ник.

— Вроде того, — отозвался Лэрри и стал еще энергичнее пробираться через людское море.

— Это что у тебя за штуковина? — поинтересовалась Амелия.

— Пап, кто там с тобой? — удивился Ник.

— Никого, — ответил Лэрри. Амелия остановилась и подбоченилась.

— Как это — никого? — возмутилась она. — А я, по-твоему, кто?

Лэрри схватил ее за руку.

— Тут со мной Амелия Эрхарт, — сказал он Нику, таща ее за собой.

— Ты нашел Амелию Эрхарт? — изумился Ник. Вдруг Амелия вырвалась у него из руки. Какой-то матрос обнял ее и повел танцевать.

— Никки, я тебе попозже перезвоню, — воскликнул Лэрри.

Но едва Лэрри бросился в погоню за Амелией, как налетел на подвыпившего матроса. Телефон выпал у него из рук.

— Куда спешишь, приятель? — окликнул его матрос. — Не слыхал, что ли? Война кончилась!

— Не для меня, — бросил Лэрри и указал на египтян. — Вот эти ребята гонятся за мной.

— Да неужто? — Матрос бросил взгляд на египтян, потом на Лэрри. — Ты из какой части?

— Гм, я из Бруклина, — ответил Лэрри. Стражники приближались.

— Правда? — просиял матрос. — А я из Флэтбуша! — Он обернулся и громко свистнул. — Эй, ребята! — На призыв оглянулись все окрестные моряки. Собеседник Лэрри показал на египтян. — Вон те типы хотят побить моего друга только потому, что он из Бруклина!

Моряки завопили и бросились на стражников. Завязалась драка. Солдаты Второй мировой войны сошлись в бою с древнеегипетскими воинами. Зрелище, прямо скажем, необычное, но Лэрри видал картины и почище. Пока стражники были увлечены дракой, он стал пробираться обратно к порталу. Амелии нигде не было видно.

К несчастью, египтяне довольно быстро отбились от моряков и тоже направились назад, старательно высматривая его в толпе. Воины еще не заметили Лэрри, но быстро приближались. Надо что-то предпринять, иначе, того и гляди, поймают.

Лэрри бросился обратно к матросу, целующему медсестру, и похлопал его по плечу.

— Прости, друг, мне очень нужно. — Он оттолкнул матроса и стал точно так же целовать девушку. Египтяне пробежали мимо.

— Беги, мистер Дейли, а то тебя там прикончат! — крикнула ему Амелия. Она была уже за пределами фотографии. Храбрая летчица просунула руку внутрь снимка, схватила Лэрри за куртку и подтащила его к порталу.

Лэрри перевел дыхание.

— Спасибо, — поблагодарил он медсестру. — Вы мне очень… помогли.

— Позвони мне! — крикнула девушка ему вслед. Сильная рука Амелии вытащила его из фотографии.

Вернувшись в музей, Лэрри обрел нормальный цвет и рухнул к ногам Амелии. Летчица скрестила руки на груди и самодовольно ухмыльнулась:

— А ты у нас, оказывается, сердцеед. Хоть по виду и не скажешь!

Лэрри пожал плечами и поднялся на ноги.

— Мне надо что-то придумать. Амелия указала на снимок:

— Думай скорее, а то они уже близко!

И впрямь, на фотографии воины-египтяне уже направлялись к порталу. Не пройдет и минуты, как они будут на свободе.

— Придумал! — Лэрри показал на рамку фотографии. — Берись! — Они ухватились за противоположные стороны огромного снимка, дернули и оторвали его от стены. Фотография повисла на длинном тросе. — Раз, два, три! — Они дружным усилием перевернули снимок лицевой стороной к стене. Галерею сотряс оглушительный грохот: это воины, выскакивая из «кадра», врезались в стену. Теперь они навсегда останутся в 1945 году.