Ящик Пандоры - Рэнсом Билл - Страница 87

Но смысл в его приказах был. Хали наблюдала, как клоны разбиваются на отряды по форме тела – бегуны, грузчики, носильщики… Обученных работников ставили отдельно – оператор, светотехник, сварщик, разнорабочий…

Какая, в конце концов, ей разница, как построит Томас свое войско, думала Хали, обустраивая лазарет в палатке. Те, кто попадет в этот шатер, будут просто ранеными.

Ваэла, помогавшая готовить место для собственных родов, ухватила Хали за руку.

– Почему ты так нервничаешь? Это из-за малышки?

– Нет, ничего подобного.

Ваэла услышала, как ее прежний внутренний голос, Честность, отмеряет оставшееся время. «Дитя родится скоро… скоро…» Она уставилась на Хали.

– Тогда что тебя тревожит?

Хали покосилась на выпирающий живот Ваэлы.

– Если бы дирижаблики не принесли нам из Колонии тот запас «порыва»…

– Там он никому больше не пригодится. В Колонии все мертвы.

– Я не об этом…

– Ты боишься, что мое дитя украдет годы твоей жизни, твоей юности…

– Не думаю, что оно так обойдется со мной.

– Тогда что?

– Ваэла, что мы здесь делаем?

– Пытаемся выжить.

– Ты говоришь прямо как Томас.

– Иногда он рассуждает вполне разумно.

В палатку ворвались трое спецклонов. Двое поддерживали за плечи третьего, безрукого. Все были сильно обожжены. Один пытался приладить оторванную руку на место, к покрытой кровавым песком культе.

– Кто здесь медтех? – спросил клон-карлик, пошевеливая длинными тонкими пальцами.

Ферри шагнул было вперед, но Хали остановила его:

– Посиди с Ваэлой. Понадоблюсь – зови.

– Я, знаешь ли, тоже врач, – с обидой напомнил старик.

– Знаю. Вот и останься с Ваэлой.

Хали отвела раненых в лазаретную палатку, под нависающий черный уступ. Культю она промыла, присыпала септальком и замотала клеткопластырем.

– Руку спасти нельзя? – спросил гном.

– Нет. Что там творится?

Гном сплюнул.

– Бардак чертов, вот что.

Наложив последний слой пластыря, Хали удивленно глянула на клона.

– О, мы и думать умеем, – бросил он, осознав причину ее изумления.

– Давай я и тебя подлатаю, – предложила она. Правая рука клона была обожжена сплошь. – Как тебя забрали дирижаблики? – спросила она, чтобы отвлечь пациента от боли.

– Льюис нас вышвырнул. Как мусор. Что это значит – сама понимаешь. А там – нервоеды. Почти никто не ушел. Хорошо бы нервоедам туда вон пробраться. – Он махнул здоровой рукой в сторону далекого Редута. – И сожрать этих бортососов до последнего!

Хали закончила перевязку, и гном, спрыгнув со стола, направился к выходу.

– Куда ты?

– Назад. Помочь чем могу.

Он отбросил клапан палатки, и в проеме Хали увидела рассеченную синими молниями равнину, а за ней – Редут. Воздух наполняли вопли и стоны.

– Ты не в состоянии…

– Раненых таскать сумею.

– Их еще много?

– Очень.

Гном выбежал, и клапан за его спиной упал.

Хали закрыла глаза. Перед внутренним ее взором встала кучка людей, превращаясь в толпу, толпа – в орду. Ветер нес соленый запах крови и гнилое дыхание. Мелькали то ровные края резаных ран, то пятна обширных ожогов и последними – перебитые голени висевшего на кресте.

– Так нельзя, – пробормотала она.

Подхватив прибокс и аптечку, она побежала к выходу, вылетела наружу. Карлик-клон был уже далеко, и Хали двинулась ему вслед.

– Куда ты? – тревожно окликнул ее Ферри.

– Там я нужнее, – бросила девушка, не оборачиваясь.

– А как же Ваэла?

– Ты и сам врач, – крикнула Хали, не отводя глаз от плывущих вдали клубов дыма.

Легата переключалась от одного сенсора к другому, пытаясь разобраться в показаниях приборов. Изображения смазывались, перетекали друг в друга, перспектива искажалась. Рвали равнину лучи резаков, виднелись тела, и что-то двигалось в дыму. Выли аварийные сирены, свидетельствуя, что периметр Редута прорван. Она смутно слышала, как Льюис рассылает команды ремонтников и бойцов. Заработали резаки со стен, управляемые операторами прямо из центра. Легата не могла позволить себе отвлекаться на что-то, кроме загадочно сбоивших камер. Когда она переключила экран на совмещенное изображение, расплываться начинали все квадратики одновременно – словно на камеры действовала некая внешняя сила.

Легата утерла лоб рукавом. Покуда длилась суматошная битва, солнца поднялись уже высоко в небо, а системы жизнеобеспечения Редута работали на голодном пайке – вся энергия уходила на оборону. В центре управления было жарко. Вдобавок Легату раздражал суетящийся за ее спиной Оукс. Льюис, в отличие от своего начальника, был невозможно спокоен. Происходящее его словно веселило слегка.

На равнине шла кровавая бойня. В этом сомнений быть не могло. Клоны в центре управления трудились с преувеличенным усердием, опасаясь, очевидно, что их могут отправить вслед за товарищами в бой.

Легата вдавила кнопку «Повтор». По экрану что-то мелькнуло.

– Это еще что? – осведомился Оукс.

Легата нажала «Паузу», но сенсоры не могли дать достаточного разрешения. Она снова нажала «Повтор» и прибавила увеличение. Сплошная муть. В третий раз она замедлила воспроизведение и запустила программу распознавания образов в компьютерной сети Редута. По экрану прошла колышущаяся тень, смутно напоминавшая человека, вцепилась во что-то большое и тяжелое, потом отступила. Откуда-то из зоны расплывающегося изображения вызмеился яростный синий луч, и по нижнему краю экрана побежали значки – в этот момент заработала сигнализация периметра. На них Легата внимания не обратила – дело прошлое, и Льюис тогда справился. То, что появилось на экране, было куда важнее – медленно вздымающийся на пустом мгновение назад месте красно-рыжий цветок взрыва.

– Что ты делаешь? – спросил Оукс. – Что это было?

– Кажется, они влияют на наши сенсоры, – проговорила Легата и сама не поверила собственным словам.

Несколько секунд Оукс тупо пялился в экран.

– Корабль! – вскричал он. – Это дело рук проклятой жестянки!

На губе его, на скулах проступали капельки пота. Легата чувствовала, как Морган начинает ломаться.

– Зачем это кораблю? – спросил Льюис.

– Это из-за Томаса! Ты же его видел! – Голос Оукса сорвался.

Легата переключилась на панорамный обзор поля боя. Демоны сгинули – их не было видно нигде. Поэт также покинул свой наблюдательный пост на скале. От сплошной массы дирижабликов, зависших над скальной грядой, осталась только редкая череда. Два солнца заливали всю сцену ослепительным светом.

– Где дирижаблики? – прошептала она. – Я не заметила, как они пропали.

– Поблизости ни одного, – согласился Льюис. – Может, улетели, чтобы…

Его прервал шум из коридора.

Обернувшись, Легата увидала вбежавшего в центр управления темноволосого природника, мокрого от пота и испуганного. Глубокий ожог на голом плече был кое-как залеплен клеткопластырем, глаза слегка остекленели от болеутоляющего.

«Значит, снаружи не только клоны», – мелькнуло у нее в голове.

– Хесус, – прохрипел вполголоса прибывший, подбегая к Льюису, – у нас на руках уйма раненых клонов. Что с ними делать?

Льюис покосился на Оукса, как бы переадресуя вопрос.

– Организовать лазарет, – распорядился тот. – В бараках для клонов. Пусть ухаживают за своими.

– Мало кто из них разбирается в медицине, – предупредил Льюис. – Большинство еще довольно молоды, не забудь.

– Я помню, – отрезал Оукс.

Льюис кивнул.

– Понятно. – Он обернулся к надсмотрщику: – Слышал? Вперед.