Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 111

7

Утром в доме «шесть—и–четыре» был найден мертвый доктор Трифульгас. Его положили в гроб и большой толпой проводили на Люктропское кладбище, куда он сам, судя по формулярному свидетельству, отправил несметное количество людей.

О псе доктора, старом Гурзофе, говорили, что со дня смерти хозяина он носится по стране с зажженным фонарем, завывая и рыча, словно бешеный.

Так ли все произошло на самом деле, никто не знает, но ничего в этом удивительного нет, ибо в Вольсинии, а особенно в окрестностях Люктропа происходят еще более странные вещи.

И кроме того, я еще хочу повторить, чтобы вы не искали на карте этого города, потому что его местонахождение ни по широте, ни по долготе не могли определить лучшие географы.

(Перевод с фр. Дейч Л.)

Людвиг Хэвеси

ЖЮЛЬ ВЕРН В АДУ

Письмо покойного писателя своему издателю:

ИНФЕРНОПОЛЬ, 00, БРАТМОНД А.Д. 0000.[11]

Наконец-то, дорогой друг, я подошел к тому, чтобы описать свои первые впечатления об аде. Не ожидайте ничего связного, потому что только вчера меня распотрошили при Даменти и Щарпи, самое легкое наказание в этой знаменитой своей несправедливостью исправительной тюрьме. Но вас озадачивает уже слово Шарли. Так далеко зашли они здесь в своем великолепном обращении. В общем-то это в некоторых отношениях весьма скверное место с частично весьма устаревшим хозяйством. Подумайте о том, что еще не существует изотермической карты ада, так что я сам не смог узнать ничего надежного о распределении тепла. Во всяком случае, я сначала получил жестокий насморк, потому что мой вход находился на северном полюсе ада. Формальности были довольно простыми… Помятый зубной врач быстро отремонтировал прикус моих зубов, чтобы облегчить мне стук ими. А пылкий химик, посланный сюда для освежения, при помощи реактивов установил, какая у меня душа — кислотная или щелочная. Третий служащий, в белой майке вареного, подтвердил на бумажке, что я принадлежу к несъедобным субъектам. Здесь существуют две категории душ: съедобная и несъедобная. Как я увидел позже, у меня есть все основания радоваться, что я принадлежу к последней. Интересной была и книга визитеров, в которую мне позволено было заглянуть, вероятно, из гордости такими высокими посещениями. Мне не показали только первую страницу; я, несомненно, был бы ослеплен, так она была горяча. Все же на одном из листов я увидел подписи: Данте Алигьери и Публий Вергилий Марон. Так его путешествие в ад не было выдумкой! Я спросил адрес дьяволицы по имени Джоконда, с которой в молодые годы я познакомился в Париже. Передо мной тотчас же раскрыли адскую книгу записей, которая занимала целое помещение библиотеки. Там было записано 34 913 миллиардов имен. Десять журналов содержали только имена безымянных из предыстории и тому подобное. После седьмого нажатия на клавишу эдисоновского читательного аппарата незнакомой мне конструкции я нашел свою Джоконду, которую теперь, правда, звали Долорес. Она обслуживала в сатанинской консерватории тик-машину, в основном предназначенную для производства мучений. Что же касается вышеупомянутого Эдисона, то он — невостребованный гений-изобретатель, от которого в четвертом поколении произошел Эдисон (Томас Альва).

Я не могу объяснить, как я попал в Инфернополь. Было какое-то движение, поляризация, изменение моего агрегатного состояния — не знаю. Во всяком случае, путешествие было не из приятных. Сначала мы пролетели через зону высокой мефистики (от Мефисто). Со всех сторон беспрерывно щелкало и раздавались удары бичей. В воздухе висели звон и пение, исходящие от телефонных проводов, молитвенных проводов, как сказали мне позднее. Не знаю, но у меня было чувство, что меня ведет какой-то провожатый. Это чувство тоже не могу выразить четко. Даже намеками. У меня было нечто вроде проекции сверху, слабое представление, что поблизости от меня есть какое-то существо, которое… только не смейтесь надо мной… существо, похожее на жуткий звук (!). Я не знал, что это у меня было необъяснимое, смешанное представление., что вблизи меня находится нечто, порождающее страх, трижды под ноты фа гобоя. Что знаете вы в своих земных телах о том, какие возможности имеют существа в поту стороннем мире? Какие мезальянсы там могут происходить! Я не видал это существо, не слышал его, не обонял, не осязал и не ощущал его на вкус, но оно было здесь. Не ощутимое никакими чувствами, оно было во всех моих чувствах. О… Оно…! Я называю его так, потому что не знаю, мужского или женского пола оно было. Конечно, я склонялся к последнему предположению. Именно там, в определенном месте, стояла доска с прозрачным объявлением: «Лететь налево». Двигаясь мимо этого анонимного указания, я ткнул указательным пальцем в то место, где кончался текст. С громким «О-ох!» я отскочил, обожженный или ошпаренный, потому что в аду все нагрето до точки кипения. Однако нечему же я коснулся этого места? В меня вторглись ЭТО. Конечно, ЭТО позволило мне сделать это из озорства.

Меня внезапно охватил жестокий холод. Я услышал что-то похожее на неслышный голос — ЭТО говорило со мной: «Здесь повсюду фабрики холода, где подготавливается охлаждающая смесь. От 1000 градусов ниже нуля и ниже. Потому что холод обжигает сильнее, чем жар. Наибольшего жара мы достигаем охлаждением». Я все четко слышал неслышимый голос. Внезапно я увидел стоящего человека, который буквально превратился в ледяной столб. Глаза, рот, борода образовывали меленькие ледяные ледопады. В его карманах были прелестные карманные глетчеры. Он протянул мне четырехугольную пластинку из шлифованного кристалла — свою визитную карточку. Я с удивлением прочел: «Андреас Цельсий, генеральный директор адских фабрик холода». Мой спинной мозг начал превращаться в сосульку, само собой разумеется, снизу вверх. Я забрался в ближайшую пылающую печь, чтобы хоть немного оттаять и попросил двух прыщавых чертей, которые раздували огонь старомодными кузнечными мехами, быть поусерднее. Я наслаждался жаром: до чего же все в мире относительно. Далее, я прошел мимо множества ям со смолой и серой, из которых в небо уходили охи и стоны. Все они были без защитных перил и даже без полицейской охраны. У нас в Амьене, когда я заседал в муниципалитете, ничего подобного не допускали. И никаких дымопоглощающих устройств. В одной из железных ступ высотой в рост человека один необычный рыжий дьявол толок бедного грешника. «Уже целых 3000 лет», — сообщило мне ЭТО. И при каждом ударе песта грешник жалобно взывал к богу. Внизу ступы сбоку было отверстие, в которое дьявол всовывал пальцы своей ноги. И при каждом ударе он бил также и себя по пальцам. И при всей наивности механизации я счел это очень практичным. И так продолжалось уже 3000 лет, причем время здесь не сокращалось. Я с удивлением видел тут и там котлы, в которых в масле варились люди, когда-то знаменитые. Дровяной подогрев! Какие примитивные меры здесь еще использовались. Что бы я здесь ни увидел, все казалось мне ненаучным. И напротив, остроумная особенность: сборище людей, которые непрерывно кувыркались во все стороны.

— Угадайте, — сказало мне ЭТО, — чем их терзают. Ах, вы же не отгадаете. Вы когда-нибудь слышали о блуждающей почке? Ну, а у этих людей блуждающий центр тяжести. Сначала он был в голове, но вот уже — в правом колене, а сразу же за этим он перемещается вверх, в левое плечо. А за этим немедленно следует кувырок, в результате которого центр тяжести тут же оказывается внизу.

Это действительно было похоже на представление в варьете. Проклятая публика: вернее, публика проклятая, — стояла и очень весело смотрела на все это. Я вообще заметил, что мучимые смеются над мучениями других. Это ведь так по-человечески, как же иначе они смогут выносить свои собственные мучения?