Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 115

— Здесь, должно быть, теперь 17 миллионов человек, — указывая вниз. сказал Капитан Гаттерас. — Ваш Адам тоже там, внизу. Вы встретитесь с Первым Человеком.

— Кто же все эти обнаженные люди? — изумленно спросил я.

— Исключительно Адамы, — ответил он, подавляя смешок. Исключительно Первые Люди, исключительно прародители рода человеческого с 17 миллионов таких же планеток, как ваша Земля. 17 миллионов Адамов. Теперь, если угодно, ищите своего Адама.

— Голые земные черви, — сказал Капитан Немо. — Нагота как мундир. Фиговые листки они сдали в гардероб. С вами произойдет то же самое. Ну, отправляйтесь туда и… дозревайте. Знания, которыми вы лакомились с этого дерева, скоро снова будут вами забыты.

Они ни были истинными.

Если бы я не был уничтожен до этого, то теперь я был бы… Но я вижу, что это не выразить земным языком. Потому что на нашей Земле нельзя вообразить несуществующее или ничто. Но я в это мгновение чувствовал именно это. Я воздел, руки к небу и простонал:

— О, солнце!

Так как я больше не мог сослаться на Землю, я непроизвольно обратился к высшей математике.

— Не взывайте к Солнцу, — сделал мне замечание Капитан Немо. — Ваше Солнце — это не солнце.

— А что же тогда? Всего лишь планета?

— Даже не планета… Всего лишь Луна.

— Солнце — всего лишь луна? — вскричал я в полном отчаянии прирожденного и воспитанного гелиоцентриста.

— Луна планеты из системы Солнца, которое я сам не могу видеть. Капитан Гаттерас тоже не видит его. Оно находится по ту сторону существующей для нас точки исчезновения. Как далеко по ту сторону? Как вы думаете, Капитан Гаттерас, это нечто из… измерения выше 3003, которое вас так напугало, видит достаточно далеко, чтобы различить это солнце? Я сомневаюсь в этом.

— Я тоже, — ответил Капитан Гаттерас.

Однако на сегодня достаточно, дорогой друг. На этот раз я хотел дать лишь слабое представление о непостижимости того, на пороге чего я здесь стою. Через очень маленький глазок я смотрю вниз, в бесконечность, и жду, пока у меня не появится чувство, которым я смогу охватить ее всю.

Всего хорошего, привет вам от бесконечно запутавшегося, значительно уменьшившегося Жюля Верна.

(Перевод с нем. В. Полуэктов)

Жерар Клейн

ОДЕЖДА НЕССЫ

За стенами Толы, кристаллического оазиса, происходит много странного. Странности прячутся также в легком прозрачном небе Марса за плоским пустынным горизонтом, где исчезают неверные очертания караванов, тянущихся на юг в поисках легендарных сокровищ гор. Но даже улицы Толы, пролегающие между новейшими или древними зданиями, выглаженные и отполированные ветрами, вначале разочаровывают туристов, прибывших из глубин Вселенной, с далеких звезд или просто с Земли, потому что они пусты и безлюдны, за исключением некоторых определенных дней. Мимо скользит туземец, закутанный в складки песчаной мантии. Распахивается одна из дверей, в треугольном отверстии окна движется лоскут материи, одна из кристаллических башен поет на ветру, а в скрытых подземных пещерах иногда слышится журчание воды, жизненного сока Марса. Так проходят часы.

Но в Толе с незапамятных времен совмещается множество миров. В первую очередь мир Марса с его выродившимися патрициями, которых очень редко увидишь на площадях города и которые привыкли проводить дни, играя тенями своих пестрых металлических жезлов. Потом мир Земли, старый, застывший, несколько запыленный мир, который старается остаться верным самому себе в попытках сохранить достоинство и выделиться среди марсианских патрициев; иногда он приходит в Толу, чтобы перенять опыт у марсиан, а взамен предложить свой, несомненно, уже несколько устаревший опыт, которым все еще могут воспользоваться молодые силы Галактики. Но без звездожителей, без их бьющих через край сил, их легкомыслия, их наивного восхищения всем древним, их несколько вульгарного юмора, их пользующейся дурной славой, но все же процветающей торговли, их открытой грубости и удивления множеству разных вещей, без их богатства Тола давно бы уже лежала в руинах, Марс был бы мертвым миром, а Земля — каменными развалинами. Но звездожители посещают Толу небольшими жизнерадостными компаниями, и кажется, что они бегут в глубину марсианского города от какого-то неведомого здесь строгого закона и что на краю большой пустыни, на этом мысу Космоса, они ведут изнурительное существование.

Здесь, рядом, бок о бок живут странные расы, ссорясь или игнорируя друг друга. И некоторые говорят, что тишина улиц Толы всего лишь обманчивая маска, скрывающая муравьиное кишение жизни в зданиях и кристаллических башнях. За отсутствием машин и летательных аппаратов, которое сначала удивляет туристов, скрывается великолепная технология, прячущаяся в таинственных уголках этого города-чудовища. Дюжина старых ученых, давно уже забытых, все еще практикует здесь. Иногда кажется, что внезапно появляются существа, невозможные в данном измерении, космопорт с рядами космических кораблей и туристы в пестрых одеждах. Тола, как и монета, город с двумя сторонами. Тола напоминает платье, которое можно вывернуть наизнанку.

Оба парня уже некоторое время следовали за девушкой. Один из них был блондином, другой — несколько рыжеватым. По их одежде и резким чертам лица видно было, что это звездожители.

На поясах у них было миниатюрное, но опасное оружие, запрещенное на Земле, и хотя терпимое на Марсе, но внушающее подозрение. Они заметили девушку, когда она пересекала площадь, на которой триста пятьдесят лет назад землянин по имени Вохин по заданию своей планеты заключил союз с патрициями. В память об этом соглашении на площади день и ночь журчал маленький источник, что, конечно, не слишком впечатляло парней, потому что они были родом с планеты, на которой имелся даже океан. Но их это мало заботило. Они увидели девушку, сидящую на краю источника и расчесывавшую свои голубые волосы нежными пальцами, иногда касаясь высокого выпуклого лба, и делавшую вид, что не замечает их, и она им понравилась. Когда они подошли ближе, она встала и медленно свернула в соседний переулок. Ее уход рассердил парней, так как им было непонятно, почему девушка на Марсе избегает их, тем более, что она, очевидно, не принадлежала к семье патриция. Она была одета в странное слишком длинное платье, сделанное из единого куска материи, складки которого выгодно обрисовывали ее фигуру.

Ничего не говоря, они последовали за ней, так как им не были нужны слова. Иногда они охотились так на других мирах, в конце концов убивая жертву, не обменявшись с ней ни единым словом. Самоуверенные, они гордились своим происхождением, одеждой, оружием, богатством и силой, с презрением отзываясь о жителях старых планет, которые их обучили, хотя устраивать охоту на марсиан они бы не осмелились, даже если бы им этого захотелось. Трусость начиналась там, где они чувствовали себя бессильными. Но девушка, по всей видимости, не была марсианкой, хотя им, в сущности, было глубоко безразлично, откуда она прибыла. Главное, что здесь она была чужой, поэтому риск был минимален.

Они преследовали ее в путаном лабиринте улиц Толы, не ускоряя шага и не опасаясь заблудиться, потому что в поисках приключений им приходилось часто забредать в различные оазисы. Прежде всего они молча удивились тому, что ни на улицах, ни в зданиях вблизи космопорта, где парни методично поглощали несколько провинциальные кушанья, они еще ни разу не встретили девушек.

Им было скучно, поэтому они и преследовали девушку. На Марс, в Толу, они прибыли после долгого путешествия, во время которого посетили огромное количество миров, изучая обычаи и пороки, тщеславие и слабости их народов, которых позднее будут бессовестно эксплуатировать в качестве детей элиты, принцев колоний. Но самым важным для них было жить и учиться. В их коллекции еще отсутствовали воспоминания о Марсе, а теперь в этих воспоминаниях будет еще и девушка.