Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 128

— В сущности никакого. Легко представить себе два органических мира, существующих независимо друг от друга — левый и правый. В них могут происходить, а могут и не происходить, органические эволюции. Мне кажется вполне возможным, что два таких мира действительно существовали многие тысячелетия назад. Случайно левосторонние вытеснили правосторонних в борьбе за существование. Правосторонние вымерли.

— Значит, я теперь представитель несуществующего правостороннего мира? — ужаснулся Стэн.

— Именно так, — подтвердил врач. — Хотя вы можете усваивать жиры и крахмал, которые не имеют зеркальной симметрии, все же обычный протеин для вас не существует. Придется соблюдать особую диету. Но не стоит расстраиваться. Я уверен, что ваш тесть сумеет наладить в биохимической лаборатории производство правостороннего протеина. А пока мы сможем поддержать вас обычными антибиотиками, например, пенициллином.

— Причем тут антибиотик? — удивился Стэн.

— Я не успел сказать вам, что в настоящее время существует несколько организмов, которые используют, хоть и частично, правосторонний протеин. Это, в основном, плесень.

— Выходит, что она, как и я — остаток правостороннего мира?

— Мне кажется, что это не так. Вероятно, плесень способна к синтезу и использованию правых аминокислот, и неспроста. Это ее защита от злейшего врага — бактерий. Такая защита очень эффективна, так как абсолютно все бактерии левосторонние и не могут усваивать правостороннюю пищу. Но вам она будет полезна.

— Превосходно, — улыбнулся Стэн. Его настроение поднялось, и он готов был даже пошутить. — Прикажите подать полный поднос пенициллина. Я хочу есть. И пригласите Верочку. Я, наконец, могу сообщить ей нечто приятное.

(Перевод с англ. И. Мудрова)

Фредерик Браун

МИСТЕР ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ

Страх парализовал меня совершенно. Завтра величайший день в моей жизни. Завтра в комнате за узенькой зеленой дверцей я узнаю, каков запах циангидрита. Но не это страшит меня. Умереть я хочу. Но…

Это началось с моей встречи с Роско. Перед этим я сам стал А.Рос — Ант Роско. Сейчас я попытаюсь объяснить.

Тогда я был молод, довольно красив, в меру умен, прилично воспитан. Тогда меня звали Билл Виллер. Уже пять лет прошло с тех пор, как я вознамерился стать актером кино или на худой конец телевидения, но пока не попал даже в рекламный ролик, не говоря уже о фильмах группы В. Чтобы не умереть с голоду, я крутился, как белка в колесе, каждый вечер с восемнадцати до двух в погребке в Санта-Моника.

В этой работе был свой плюс, так как день оставался свободным для осуществления моей мечты. Я ехал в Голливуд на автобусе и обивал пороги агентов и студий. Как раз в тот вечер, когда удача повернулась ко мне в профиль, я решил на работу не идти. В Голливуд я не ездил уже восемь дней. Я позволил себе отдыхать, загорать на пляже и размышлять о будущем. Меня всерьез занимал вопрос о том, какой из доступных мне типов занятий может хоть в какой-то мере удовлетворить мои высокие духовные потребности. До сих пор я считал — актер или ничто. Отказавшись от надежды стать актером, я вынужден был провести ревизию своих представлений о сущем. Итак, удача бросила на меня свой взор в восемнадцать часов, как раз в тот момент, когда я уже должен был быть в своем погребке, так как день был не выходной. Это случилось на Олимпик бульвар, недалеко от Четвертой улицы, в Санта-Монике.

Я нашел бумажник.

Наличными там было тридцать пять долларов. Но были: карточка Объединенного Клуба, Клуба Интернейшнэл, Карт Бланш и еще кое-какие кредитные карточки.

Мне потребовалось зайти в ближайший бар, присесть и пропустить стаканчик, чтобы обмозговать происшедшее.

Я в принципе против какого бы то ни было мошенничества, но, взвесив все свои обстоятельства, пришел к выводу, что данная находка, случившаяся в самом нижнем перигее моей жизни, была знамением величайшего поворота моей судьбы.

Понятно, пользоваться чужими кредитными карточками не только грешно, но и рискованно. Однако в первый вечер и даже ночь попробовать можно. Таким образом мне хватит на хороший ужин, скромную выпивку, отель средней руки с вызываемой по телефону девушкой. Учитывая то, что с девушками не расплачиваются кредитными карточками, я должен был ими воспользоваться раньше, чтобы получать монету в каждый своей заход. Вероятно, чтобы дойти до стадии вызова девушки, мне понадобится не один заход. Даже при наименьшем везении к концу вечера у меня может оказаться прилична сумма. В последний раз я воспользуюсь кредитной карточкой, чтобы получить место в самолете, который унесет меня подальше от этой безнадежной дыры. Я начну жизнь сначала, на новом месте, я буду работать. Только не играть. С этими глупостями покончено… ну, может быть… не как профессиональный актер, а так… в любительских спектаклях… для души…

Времени терять было нельзя. Я тщательно взвесил все детали плана.

Началом было то, что я попросил бармена вызвать мне такси. Дома потренировался с полчасика и научился сносно имитировать подпись на кредитных карточках. Я должен был расписываться, не глядя на модель. Я опять вызвал такси и, пока дожидался его, собрал вещички. Когда машина пришла, я был уже готов. Я попросил отвезти меня в бюро проката автомобилей.

Я размечтался о «кадиллаке» и был слегка разочарован, когда мне предложили только «крейслер». В сущности, это было не так важно, на меня и мою машину обратят внимание только служащие на стоянках.

В бюро я сказал то, что и намеревался говорить всем в течение этого вечера: я временно не при деньгах; я буду очень признателен… я подпишу соответствующий счет со своей кредитной карточкой. Да, конечно, другие документы у меня есть. Вот права. Имя в них то же, что и на карточках… Они проверили по списку, выдали мне пятьдесят долларов, и я оказался брошенным в преступную карьеру.

Поскольку я уже проголодался, то поехал в направлении Голливуда, в Билшир, Оставил машину на стоянке при Дерби и переступил порог ресторана. В зале все столики были заняты. Метрдотель спросил, не могу ли я подождать минут пятнадцать—двадцать. Я ответил, что это меня вполне устроит, когда столик освободится, он найдет меня в баре. Таким образом я и попал в бар.

А в баре был один-единственный свободный стул. Я сел и оказался рядом с человеком, который тоже, как видно, был один. Еще за столиком сидели мужчина и женщина, которые не сводили друг с друга глаз и шептались, не обращая ни на кого внимания. Незнакомец был невысок, одет с иголочки. Его густые, но странно светлые волосы были тщательно уложены, седоватые усы приглажены над губой. Однако складывалось впечатление, что он довольно молод, несмотря на седину. Это впечатление создавал здоровый румянец и нежная гладкая кожа на лице. Видимо, он тоже недавно пришел в бар: бокала перед ним не было.

Так случилось, что нас познакомил бармен. Это вышло нечаянно — мы сидели рядом, бармен принял наши заказы и, подав выпивку, поинтересовался, выписывать один или два счета. Я уже раскрыл рот, но мой миниатюрный сосед повернулся ко мне и спросил, не окажу ли я ему честь выпить с ним и оставить счет ему. Мне осталось только поблагодарить его и принять приглашение. Взаимно пожелав друг другу «здоровья», мы завязали разговор.

Помнится, мы не обременяли себя условностями этикета при знакомстве, а сразу накинулись на главную тему летнего лос-анджелесского вечера: шансы Лоджер на участие в чемпионате.

Бывшая моя актерская профессия требовала работы над акцентами, и я много этим занимался. Акцент моего нового знакомого был необычен. В нем звучал оксфордский английский с небольшими вкраплениями ливанского и сверкающими чисто голливудскими искрами. Причем то и дело он употреблял просторечные обороты. Я даже не рискую передавать здесь его речь у меня бы ничего не вышло.