Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 37

Глайдер описал круг и сел. Кеши очень быстро сказал что-то на своем диалекте. Винтерс понял только одно слово: Валкие. Кор Хал ответил ему на том же языке. Потом он повернулся к Винтерсу и сказал:

— Нам уже недалеко. Держитесь рядом со мной.

Все четверо вышли из аппарата. Винтерс чувствовал, что его охраняют, и не только для того, чтобы защитить от неведомой опасности…

Дул сухой ветер, перехватывавший дыхание. Их ноги поднимали тучи пыли. Валкие лежал перед ними. Сплошная масса мрачных развалин поднималась к скалам, холодная и равнодушная в безжизненном свете двух лун. На самой вершине холма Винтерс различил полуразрушенные башни древнего дворца.

Они шли по выщербленным сандалиями бессчетных поколений мостовым, и у их ног еле слышно плескалась черная вода. Даже в этот поздний час Валкие не спал. Желтый свет факелов небезуспешно боролся с мраком ночи. Кое-где слышалась тихая музыка излюбленной на Марсе двойной арфы. Улицы, переулки, дворики, плоские крыши домов были полны жизни.

Не говоря ни слова, худощавые мужчины и женщины с вкрадчивыми манерами, глаза которых излучали странный блеск, наблюдали за чужаками. И в то же время Винтерс различал звуки, характерные для жизни городов Нижних Каналов: возбуждающий шепот и игривый звон колокольчиков, вплетенных в косы из темных волос, свободно падающих на шеи.

Да, пагубный городишко, и очень пагубный, но жизнь продолжала бурлить в нем. Винтерс прямо-таки чувствовал пульсацию этой порочной и горячей жизни, и ему стало страшно. Его одежда иностранца и белые туники его спутников слишком заметно контрастировали в этом месте с обнаженными по пояс фигурами местных жителей обоих полов, с набедренными повязками мужчин и коротенькими юбками женщин, украшенных широкими поясами с драгоценными камнями…

Никто не заговорил с ними. Следуя за Кор Халом, они вошли в большой дом. Кор Хал запер изнутри огромную дверь из старинной кованой бронзы. Винтерс вздохнул с облегчением. Он повернулся к Кор Халу и спросил, стараясь не выдавать охватившую его дрожь:

— Когда же?

— Все готово. Винтерс. Халк, покажи ему дорогу.

Кеши поклонился, и Винтерс последовал за ним.

Помещение совершенно не было похоже на зал Шанги в Кагоре. Среди этих каменных стен текла жизнь, мужчины и женщины проживали ее, любили друг друга и умирали сами или в борьбе. В трещинах каменного пола давно высохли попадавшие туда веками капли крови и слез. Древние ковры, занавеси и мебель наверняка стоили целые состояния. Их красота, отмеченная столетиями, пережила их.

В самом конце коридора находилась массивная бронзовая дверь с решеткой посередине.

Халк остановился.

— Раздевайтесь, — сказал он.

Винтерс колебался. У него был с собой карманный дезинтегратор, и ему не хотелось расставаться с ним.

— Почему это? Я хотел бы остаться в одежде…

— Раздевайтесь, — повторил Халк. — Таков обычай.

Винтерс послушался.

Раздевшись, он вошел в крохотную каморку. Здесь не было, как в Кагоре, комфортабельного стола, а всего лишь несколько шкур на голом полу. На противоположной стене был виден проход, закрытый решеткой.

Бронзовая дверь захлопнулась у него за спиной. Было совершенно темно. Теперь ему по-настоящему стало страшно. Ужасно страшно. Но было слишком поздно. Вот уж, в самом деле, слишком поздно…

Как раз с тех пор, как Джил Леланд исчезла…

Он растянулся на шкурах. Прямо над ним, в самой верхней точке купола, он различил легкое свечение. Постепенно оно стало более интенсивным. Вскоре он разглядел призму, встроенную в камень купола. Довольно большую призму из кристаллической массы цвета огня.

Через решетку двери к нему обратился Кор Хал: «Землянин!»

— Да?

— Эта призма — одно из чудес Шанги. Они устанавливались мудрецами Каер Дху пятьсот тысяч лет назад. Только они знали секрет этого вещества и как располагать линзы. Их осталось только три…

По стенам каморки пробегали искры, которые, скорей всего, имели большее отношение к энергии, чем к свету. Золотые, оранжевые, зеленовато-голубые. Короткие язычки пламени, огонь Шанги, сжигающий души…

Винтерс испугался.

— Но потоки излучения, — спросил он, — те же самые, что и в Кагоре?

— Да. А секрет излучателей тоже утерян. Видимо, они использовали неизвестные космические лучи. С целью заменить их мы используем обычные кварцевые излучатели. Получаемый эффект значительно более слабый, но достаточный для тех целей, которые мы ставим перед собой в Коммерческих Городах…

— Кто это «мы», Кор Хал?

В ответ раздался тихий порочный смех:

— Землянин, мы — марсиане!

Танцующий по стенам огонь становился все ярче, пробегал искрами по коже, проникал в артерии, в мозг. В солярии с его изысканной природой было совсем не так. Там это было удовольствием, удовольствием пылким, возбуждающим. Странным и чарующим. Здесь же…

Тело Берка стало вытягиваться, выгибаться, биться в судорогах. Ему казалось, что он больше не в состоянии выносить это прекрасное, прекрасное страдание…

Откуда-то издалека раздавался голос Кор Хала:

— А мудрецы Каер Дху не были на самом деле такими уж мудрыми. Они нашли секрет Шанги, и им удалось избежать неизбежных войн и других неприятностей. Они бежали, ускорив ход эволюции. Знаете ли вы, что случилось с ними? Они погибли, землянин! Целое поколение Каер Дху исчезло с поверхности Марса…

Винтерс уже не мог как следует думать и отвечать.

— Разве это было так уж важно? — сказал он хрипло. — Пока они жили, они были счастливы.

— А вы счастливы, землянин?

— Да, — произнес он заплетающимся языком. — О, да!

Его слова были уже почти нечленораздельны. Изгибаясь, катаясь по шкурам под влиянием такого восхитительного чувства, такого извращенного, о котором он даже и не мечтал, Берк Винтерс чувствовал себя счастливым. Пагубный огонь Шанги сжигал его, и все его горести исчезали, оставалась только, радость…

Кор Хал снова рассмеялся.

Потом Винтерс уже ни в чем не был уверен. Сознание у него помутилось, и были моменты, когда оно вообще отключалось.

Когда он приходил в себя, то испытывал только чувство, что происходит нечто весьма странное. Но одно воспоминание его память продолжала хранить.

В момент просветления, в течение одной или двух минут, ему казалось, что один из камней сдвинулся, а за ним открылся экран, с которого на него смотрело чье-то лицо, в то время как он, обнаженный, блаженствовал в этом волшебном пламени.

Это было лицо женщины. Лицо высокородной марсианки с тонкими чертами и высокомерным выражением на нем. Ее алые губы напоминали плод, надкусив который можно было ощутить привкус горечи. И глаза сверкали золотым пламенем и обжигали так же, как пламя Шанги.

Должно быть, в стене был замаскирован динамик, так как она заговорила, и он услышал ее голос, наполненный чарующей магической силой и в то же время жестокостью. Она назвала его имя. Он не мог подняться, но подполз поближе, и в его мерцающем сознании она представлялась частью этой сверхъестественной силы, которая овладела им. Силы разрушительной и обворожительной, непреодолимой, как сама смерть.

На его вкус чужака, она не обладала таким же очарованием, как Джил. Но в ней чувствовался скрытый темперамент. Ее алый рот возбуждал Берка, а покатые плечи доводили до сумасшествия…

— Да, ты силен, — сказала она. — Ты выдержишь до конца, Берк Винтерс. И это прекрасно…

Он попытался заговорить, но тщетно.

Она улыбнулась.

— Ты бросил мне вызов, землянин. Я знаю об этом. Ты храбр, а мне нравятся храбрецы. И ты безумен, а мне нравятся безумцы, потому что тогда игра возбуждает. Я с нетерпением жду того момента, землянин, когда ты дойдешь до конца своих испытаний!

Он опять хотел что-нибудь ответить — и опять безуспешно. Потом наступила тьма и тишина. И в этом мраке последнее, что он слышал, был ее язвительный смех…

Он больше не думал о себе как о капитане Берке Винтерсе, но просто как о человеке по имени Берк. Камни, на которых он лежал, были острыми и холодными. Было темно, как в глубокой шахте, но все органы чувств были настороже. По отсутствию малейшего сквозняка он догадался, что находится в герметично закрытом помещении, и это совершенно ему не нравилось…