Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 70

— Вы когда-нибудь видели дерево? — спросил Брэндон.

Роздел был любителем отвечать вычурно.

— Дерево? Что это такое?

Брэндон скрыл свое разочарование.

— Если вы не знаете, нечего и говорить об этом. Паркер, вы должны начать поиски. — Он повернулся к Розделу. — Мы узнали, что на этой планете был человек, по специальности скульптор по дереву. Следовательно, подумали мы, дерево было. Хорошо бы, чтобы эти догадки, по меньшей мере…

— Скульптор по дереву? — перебил Роздел. — О! Теперь я припоминаю. Это старик Тор Петерсон называл себя скульптором по дереву. Я об нем и не подумал, но он делает украшения, безделушки и… наверное, из дерева. Он назначает фантастические цены и работает, в основном, на заказ. Думаю, что он отправляет свой товар в Парту. Там у людей, вероятно, есть деньги на такие глупости, но не здесь.

— В таком случае, он еще жив?

— Я не знаю. Я не видел… Э! Примерно… по крайней мере, два года. Ему было уже трудно ходить. Он довольно стар, знаете ли.

— Я верю, — воскликнул Паркер. — У него должно быть…

— Неважно, — сказал Брэндон. — Если он жив, мы его увидим, а если мертв, нам все-таки нужно дерево. Где он достает дерево?

— Я не знаю, — сказал Роздел. — Его семья, наверное, сможет сообщить вам. Я спрошу, жив ли он еще, и покажу, где ферма Петерсона.

— Пожалуйста, сделайте немедленно, — сказал Брэндон. Паркер, вызови планер.

Белоуман был планетой аграрной и ремесленной. Они бегло ознакомились с миленькими усадьбами и ремонтировавшимися дорогами. Порой встречались леса из гигантских трав. Вскоре они переправились через границу метеорологических зон, сменив День Дождя в городе на яркое солнце. Брэндон нетерпеливо рассматривал ландшафт.

— Должно быть, теперь недалеко. Это река, про которую нам говорил Роздел, так ведь?

Паркер справился по карте.

— Верно. Немного дальше здесь, наверное, населенный пункт. Они сели в центре большого круга, образованного старыми каменнымй зданиями, огромными ригами, силосными башнями, автомастерскими и строениями совсем крошечными, укрывавшими клохчущую домашнюю птицу и разную скотину. Ферма, высокое квадратное здание с примыкающими с трех сторон пристройками, возвышалась посреди круга.

В тот момент, когда они собирались направиться к ферме, Брэндон схватил Паркера за руку и остановил.

— Ну и ну!

Возле фермы устремилось к небу одно строение, шероховатое и прямое, как палец, увенчанное зеленой кроной.

— Это?..

— Дерево.

— Я думал, что в Галактике не осталось больше ни одного дерева.

— Ну что ж, одно осталось, — сказал Паркер.

— Может быть, и другие есть. Вот так он тут и находит свое дерево. Паркер, это добрых пять метров в высоту.

Они подошли. Грунт постепенно опускался, а между фермой и пристройками шли ряды ям, окруженных камнями.

— Вот где он их выращивает, — сказал Брэндон. — Двадцать три, двадцать четыре ямы. И только одно дерево. Ну что ж, пошли поговорим с этим человеком.

На пороге их вежливо встретила молодая женщина, препроводившая их в маленькую комнату.

— Входите, — предложила она и сказала: — Папа, к вам.

Они вошли. За исключением верстака и суппортов, комната была пуста. Но в ней находился старец с комично сморщенным лицом, увенчанным белой лохматой шевелюрой. В комнате царил мрак, но верстак был ярко освещен.

— Извините, пожалуйста. Я не могу подняться, чтобы принять вас. — Его голос сильно дрожал. — Мои ноги больше ни на что не годятся, — продолжал он. — Мой голос почти исчез. Мои глаза и руки уже не те, что раньше. К счастью, аппетит хороший, и аппетита столько, сколько и надежды. — Он засмеялся. — Что вы хотите, господа?

Брэндон приблизился и отдал карточку. Старик сидел в инвалидной коляске, завернутый в длинные покровы с ярким рисунком. На верстаке лежал кусок дерева. Это была почти законченная голова женщины, выделявшаяся захватывающей выразительностью. Брэндон открыл рот.

— Вы прибыли издалека, мистер Брэндон, — сказал Петерсон. — Не только затем, чтобы увидеть меня, несомненно.

— Мы не ожидали вас увидеть, — сказал Брэндон. — Мы… Мой секретарь в старой книге нашел намек на скульптора по дереву, который жил здесь.

— Когда датирована эта книга?

— Она издана сто сорок лет назад, — сказал Паркер.

— О! В таком случае, это намек на моего деда, а может быть, на прадеда. Мы, Петерсоны, скульпторы по дереву с тех поколений, коих я и счесть не смогу. Но я последний. Мои сыновья достигли более высокого положения. Мои дочери вышли замуж за фермеров — за хороших фермеров. Они процветают. А я, так как мои руки дрожат, я трачу останки своего таланта на безделушки.

— Я видел дерево, — сказал Брэндон. — Я думал, что здесь, как и на Земле, деревья не растут.

— Здесь по-другому, — сказал Петерсон. — Теперь ничего не растет. Но Петерсоны выращивали деревья, потому что скульпторы по дереву нуждаются в древесине. Долгое время эта культура была секретом семьи. Когда рубили дерево, всегда было готово новое зерно, чтобы положить в почву. Но не теперь. Я не выращиваю деревьев, потому что не проживу достаточно долго, чтобы их использовать. То, которое вы видели, последнее. Когда я его срублю, на Белоумане больше не будет скульпторов по дереву… Но вы отправились в такую даль не для того, чтобы слушать вздор старика.

— Может быть, это последнее дерево во всей Галактике, — сказал Брэндон.

Старик вздохнул.

— Может быть. Деревья выращивают с химикатами. Это долго и утомительно. Я от сердца отдал этот секрет многим людям, но никто не заинтересовался. Чего ради вкладывать столько труда, если нет больше скульпторов, чтобы использовать эту древесину?

Брэндон взял коробку из рук Паркера и открыл ее.

— Я приехал сюда ради этого, — сказал он.

Побелевшие руки с выпуклыми венами приподняли скрипку. С глазами, блестящими от волнения, рассматривая со всех сторон, Петерсон поднес ее к свету.

— Великолепно, — прошептал он. — Великолепно! Но что это такое?

— Скрипка, — ответил Брэндон. — Музыкальный инструмент.

— Ах! В то время были настоящие мастера, и настоящие музыканты тоже. — Он широко улыбнулся Брэндону. — Я благодарю вас за то, что показали мне это. Мне трудно передвигаться, но я отправился бы далеко, чтобы увидеть это. Великолепно.

— Я хочу, чтобы вы ее отремонтировали, — сказал Брэндон.

Улыбка рассеялась. Петерсон покосился на дыру, потрогал опытной рукой.

— Зачем?

— Зачем? — Брэндон уставился на него. — Затем, что я хочу видеть ее восстановленной. У нас есть чертеж ее, какой она должна быть. Я хочу научиться играть.

Петерсон взглянул на чертеж и на скрипку. Медленно покачал головой. Последнее нежное прикосновение, и он снова положил инструмент в футляр.

— Нет, — сказал он. — Я очень сожалею, но… нет.

— Но почему? Дерево ведь ваше ремесло, не так ли?

— У моего деда был музыкальный инструмент, — сказал Петерсон. — Флейта. Он ходил играть в поля. Даже животные приходили его слушать. Я видел их собственными глазами. Исполнял он удивительную музыку. Я извлекал какие-то звуки, но не музыку. Музыка умирает вместе с музыкантом.

— Что стало с флейтой? — спросил Брэндон, которому в мыслях уже виделась коллекция бесценных музыкальных инструментов.

— Я похоронил ее, — сказал Петерсон. — Это был очень, очень древний инструмент, вроде этой скрипки. Секрет музыки передавался от владельца к владельцу, но мой дед так и не нашел человека, который захотел бы учиться. Когда он умер, его музыка тоже умерла. Музыка этой скрипки умерла. — Он осторожно похлопал по футляру. — Похороните ее, — сказал он.

— Глупости, — сказал Брэндон. — Это великолепное произведение. Вы сами сказали. Что за беда в том, чтобы восстановить ее, даже если человек не умеет играть?

— Вы вызываете врача перед агонией? Нет. Может быть, он сможет ее замедлить, но он не сможет вылечить умирающего. Я с радостью исцелил бы вашу скрипку, если бы смог заставить ее говорить вновь. Но раз я не могу ее исцелить, я не стану ее чинить. Похороните ее.