Фата-Моргана 5 (Фантастические рассказы и повести) - Харвей Рэймонд - Страница 122

Люди моря быстро миновали побоище на лестнице, без помех спустились вниз и добрались до доков. Солтер изрядно помучился, прежде чем опустил капеллана в лодку, на руки инспектора Гревс, но уже через десять минут они отшвартовались и отплыли. Отойдя от берега, поставили парус, чтобы поймать дующий с суши вечерний бриз, возникающий в результате разницы скорости остывания воды и кирпичей. Джевелл Флит помогла поставить мачту и быстро оделась.

— Не всегда это будет так легко, — сказала она, застегнув последнюю пуговицу.

Гревс думала так же, но не произнесла ни слова, не желая, чтобы ее заподозрили в зависти к великолепному молодому телу Джевел.

Солтер проверил состояние капеллана.

— Думаю, выкарабкается, — решил он. — Хирургическая помощь и длительный отдых поставят его на ноги. Он потерял не так много крови. А мы принесем совету корабля странную историю.

— У них нет выбора, — отозвалась Гревс. — Мы потеряли нашу сеть, а эта земля ждет нас. Горстка безумцев будет сопротивляться нам, но что с того?

Снова на поверхности появилась крупная рыбина. Солтер задумчиво смотрел на нее.

— Они предложат, чтобы мы добыли на берегу бронзу, — сказал он, — приготовили новую сеть и вели себя так, словно ничего и никогда не случалось. Вы и сами понимаете, что мы могли бы поступить именно так.

— Сегодня да, а завтра? — откликнулась Джевел Флит. Сейчас была сеть, да и то после окончания сборов. А будь это мачты? Посредине зимы и посреди Атлантики?

— Или руль, — продолжил капитан. — Когда-нибудь и где-нибудь. Но можете ли вы представить, что произойдет, если мы скажем совету, что нужно сойти с корабля на землю, поселиться в этих кирпичных каютах и все переменить? Сражаться с безумцами и учиться земледелию?

— Должен быть какой-то выход, — сказала Джевел Флит. Точно так же, как выходом был Виляка. Людей стало слишком много, и он решил эту проблему по-своему. Всегда можно найти выход. Человек — наземное млекопитающее, несмотря на то, что ненадолго выходит в море. Мы были посевным материалом, который отложили в сторону в ожидании, пока земля очистится и мы сможем вернуться. Как те прибрежные рыбы, терпеливо ждущие конца сборов, чтобы вернуться на глубину и размножаться. Что вы предлагаете, капитан?

Он задумался.

— Мы могли бы, — сказал наконец Солтер медленно, — начать с плавания вблизи берега и ловли крупных экземпляров. Потом пришвартовались бы и построили что-то вроде моста между кораблем и берегом. Можно было бы продолжать жить на корабле, а днем выходить на берег и заниматься земледелием.

— Это вполне разумно.

— Мы постоянно улучшали бы этот мост, делая его все более прочным, пока люди не поймут, что, в сущности, он является частью корабельной палубы и суши. Это заняло бы… лет десять?

— А за это время наши морские волки, может, наберутся ума-разума, — неожиданно вставила Гревс.

— Мы сможем позволить себе рост населения, в результате чего части молодежи придется перейти мост и поселиться на земле… — Лицо его исказила внезапная гримаса. — И тогда весь этот чертов цирк начнется сначала. Я уже говорил, что если пара будет иметь только одного ребенка, то в течение тридцати двух поколений двухмиллиардная популяция уменьшится до нуля. С другой стороны, если у каждой пары будет по четверо детей, то за тридцать два поколения из одной пары мы вновь получим два миллиарда. Зачем нам все это, Джевел?

Она тихо рассмеялась.

— Мы нашли решение сейчас, найдем и в следующий раз.

— Но это не будет решением Виляки, — предупредил он. — Мы слегка повзрослели на море, и теперь сделаем все с умом, не доводя до кошмаров и суеверий.

— Трудно сказать наверняка, — проговорила девушка. — Наш корабль будет первым, а потом, по мере течения лет, и с другими кораблями начнет происходить подобное. Они станут приплывать, швартоваться у берега и строить свои мосты; два поколения их команды будут ненавидеть каждую минуту новой жизни, а потом ненависть пройдет и останется просто жизнь… И кого они будут считать величайшим человеком всех времен и народов?

Лицо капитана отразило ужас.

— Да, тебя, капитан! Солтера — строителя моста. А знаешь, Томми, как на древнем языке звучало слово «строитель моста»? Понтифекс.

— О Боже! — в отчаянии воскликнул Томми Солтер.

В мозгу раненого капеллана вспыхнула искра сознания. Он услышал сказанное, и ему стало приятно, что кто-то на борту лодки читает молитву.

(Перевод И.Невструева)

Айзек Азимов

КИСЕЙНЫЕ ГРИФЫ

Вот уже 15 лет харриане имели базу на обратной стороне Луны.

Это было беспрецедентно, неслыханно. Ни один харрианин не мог представить себе возможность такой задержки. Дегазационные команды были готовы — были готовы и ждали 15 лет — броситься вниз сквозь радиоактивные облака и спасти то, что можно спасти для остатка выживших. Естественно, за небольшую плату.

Но 15 раз планета обошла вокруг своего Солнца. Во время каждого оборота спутник успевал обежать вокруг нее примерно 13 раз. И все это время ядерная война никак не начиналась.

Большие разумные приматы взрывали атомные бомбы в разных точках поверхности своей планеты. Атмосфера насыщалась продуктами радиоактивного распада. Но войны все не было.

Дивай-ин страстно надеялся, что его заменят. Он был четвертым дежурным Капитаном этой колонизационной экспедиции (если она все еще могла так называться после пятнадцати лет откладываемого действия), и его очень устраивало, что должен быть и пятый. Теперь, когда родной мир посылал Главного администратора для личного ознакомления с ситуацией, его замена произойдет весьма скоро. Это хорошо!

Он стоял на поверхности Луны, упакованный в скафандр, и думал о доме, о Харрии. Его длинные тонкие руки беспокойно двигались в такт мыслям, как бы стремясь к родовым деревьям по воле миллионолетнего инстинкта. Он был всего трех футов ростом. Через окошко шлема можно было разглядеть черное морщинистое лицо с мясистым подвижным носом в самом центре. Как бы по контрасту, клинышек великолепной бородки был чисто белым. На спине скафандра, чуть ниже середины, находилась выпуклость, в которой удобно располагался короткий узловатый хвост харрианина.

Дивай-ин принимал, конечно, свой облик как должное, но в то же время вполне осознавал разницу между харрианами и остальными разумными расами Галактики. Одни харриане были так малы, только у них были хвосты, только они были вегетарианцами, и они одни избежали неминуемой ядерной войны, которая уничтожала все другие известные разумные виды.

Он стоял на обнесенной стеной равнине, простиравшейся на столь много миль, что ее приподнятый кольцевидный край (который на Харрии назвали бы кратером, если бы он был меньше) скрывался за горизонтом. Напротив южной оконечности этого края, где всегда было укрытие от прямых лучей Солнца, вырос город. Город начинался, конечно, как временный лагерь, но с годами появились женщины и родились дети. Теперь там были школы и отлаженные гидропонные фабрики, большие резервуары воды — все, что нужно для города в безвоздушном мире.

Смешно — вся канитель из-за того, что одна планета имела ядерное оружие и не начинала ядерную войну.

Главный администратор, прибывающий в скором времени, несомненно, сразу же задаст тот же вопрос, который Дивай-ин задавал себе столько раз, что уже устал их считать.

Почему не начинается атомная война?

Дивай-ин смотрел, как громадные моувы готовили грунт для посадки, убирая неровности и укладывая керамическую подстилку, предназначенную для поглощения колебаний гиперполя и обеспечения комфорта для пассажиров корабля.

Даже в скафандрах моувы, казалось, источали силу, но это была только сила мышц. Рядом с ними стояла маленькая фигурка харрианина, отдающего приказания, и послушные моувы подчинялись. Естественно.