Когда красное становится черным - Сяолун Цю - Страница 20

К его удивлению, в это утро не было звонков. Перевод продвигался гладко. За окном, несмотря на холодный ветер и отсутствие деревьев, неистово чирикал воробей. Чэнь забыл об обеде и вновь окунулся в роскошь и гламур города тридцатых годов. Он был «опьянен деньгами и ослеплен золотом». Возможно, такие же чувства должны будут испытывать и будущие посетители «Нового Мира».

Наконец зазвонил телефон, отвлекая его от сцены, где француженка танцевала современный танец и где ее обнаженная нога сверкала подобно снегу на красном подиуме в постмодернистском помещении дома шикумэнь. Чэнь еще какое-то время находился под впечатлением прочитанного, но быстро вернулся в реальность.

Ему позвонил Юй. Он доложил, что следствие продвигается медленно.

Это не удивило Чэня. Не в способностях Юя было быстрое раскрытие такого дела. Требовалось много времени.

– Не знаю, приведут ли к чему-нибудь опросы, – сказал Юй.

– По крайней мере, мы можем что-то разузнать про Инь.

– Это другой вопрос. Должны же соседи хоть что-то знать про нее. Все-таки она была писательницей, издала книжку о культурной революции. Иначе она просто была бы чужой в доме. _ А что известно о ее коллегах?

– Я беседовал с заведующим отделом, но ничего не смог у него выяснить. А что касается досье, которое мне передало школьное начальство, то там нет ничего, кроме пачки государственных бланков.

– Любой будет нервничать, обсуждая писательницу-диссидентку, – сказал Чэнь. – Как говорят: «Чем меньше говоришь, тем лучше. Так понятнее».

– Чтобы проверить версию с убийцей-жильцом, я хотел бы опросить некоторых из ее коллег.

– По моим предположениям, ничего нового они не скажут. Пока рано исключать какие-то версии.

В конце разговора часы пробили половину первого. Наливая в стакан соевое молоко, Чэнь думал о проекте. При этом он решил, что было бы нелишним навестить учащихся, с которыми были знакомы Инь и Ян. Чэнь взял телефон и связался с профессором Чжоу Лунсяном, который работал в том же институте, что и Инь. Чэнь однажды обращался к нему по поводу китайской классической поэзии и с тех пор поддерживал с ним связь.

Профессор Чжоу, очевидно пребывающий в одиночестве после ухода на пенсию, был рад звонку Чэня. Он углубился в тему гибели поэзии на пятнадцать минут, прежде чем Чэнь смог вернуть его к разговору об Инь. Тут же в голосе Чжоу почувствовалось раздражение.

– Она была больше чем бесстыдной лицемеркой, эта Инь Лиге. Я знаю, что не должен говорить плохо об умерших, но когда она была во главе «красных охранников», то совершенно не проявляла милосердия к другим.

– Возможно, тогда она была слишком молода.

– Это не меняет дела. Эта женщина была сущим дьяволом! Она ничего не дала близким ей людям, лишь создавала проблемы. За исключением Яна, который был хорошим ученым.

– Это весьма интересная точка зрения, профессор Чжоу, – сказал Чэнь. – Пожалуйста, расскажите мне поподробнее.

– Все просто. Если бы не ее роман, она бы не стала главным действующим лицом при заслушивании на собрании в кадровой школе, – рокотал Чжоу. – Карма. Своими действиями во время культурной революции она сама накликала на себя беду.

Эти слова были жестокими. Профессор придерживался своего мнения еще со времени, когда культурная революция была в самом разгаре. Его слова не помогли следствию, но они подтвердили то, что Инь не пользовалась популярностью даже среди коллег.

Взглянув на часы, Чэнь подумал, что не может позволить себе так много звонков. Потом ему в голову пришла иная мысль: он может попытаться подобраться к этой проблеме с другой стороны. Это будет еще одно задание для Белого Облака. Было удивительно, что она все время возникала в его в голове, как облако, которое нависает над ним, и не только при работе над переводом. В том, что он стал думать о ней, Чэнь не видел ничего предосудительного. Он может послать ее побеседовать с ближайшими коллегами Инь. Он хотел действовать по известной пословице: «Генерал, находящийся в палатке, строит планы и подсчитывает доход от битвы за тысячу километров от поля боя». Даже находясь в отпуске, он мог принести пользу расследованию.

За несколько минут до четырех Белое Облако вернулась с двумя пластиковыми коробками. Она разделась и осталась в джинсах и в кожаной куртке поверх белого свитера с глубоким вырезом. На ногах были черные блестящие туфельки на низком каблуке.

– У меня есть кое-что для вас. – Она положила одну коробку на стол.

– Ты быстро вернулась. Спасибо. Я знаю, что могу рассчитывать на тебя, Белое Облако.

– У меня есть фотокопии перевода стихов Яна. Вы можете прочесть их сами, – добавила она, все еще держа в руках другую коробку. – Я кое-что сделаю для вас на кухне.

– Что у тебя в руках?

– Сюрприз.

У него и мысли не возникло, что находится в пластиковой коробке. Она была большая и черная. Из нее исходил слабый и малопонятный звук.

Он стал читать отснятые страницы. Перевод стихов Яна был опубликован в ряде английских учебных пособий, большинство за последние несколько лет. У таких журналов был огромный тираж в Китае, где многие занимались изучением английского.

Часто, к удивлению Чэня, редакторы предваряли статьи словами, почему люди сегодня должны прочитать стихи Яна. По мнению редактора одного из журналов, это хороший способ впечатлить американцев, а по словам другого, это станет модным, особенно среди молодых влюбленных, и следует цитировать эти переведенные стихи в День святого Валентина, который уже внедрялся в Китай. Также было несколько коротких вступлений Инь о технике перевода этих стихов, что могло быть полезным для начинающих. Однако ему не удалось отыскать хоть какого-нибудь ключа к разгадке мистических аббревиатур.

Белое Облако чем-то гремела на кухне. Наверное, готовила, хотя ужинать было еще рано.

Наконец она появилась с широкой улыбкой, держа в руках большой поднос.

– Из клуба «Династия», – заявила она, ставя его на складной столик.

Ужин выглядел впечатляющим. Он состоял из деликатесов, некоторые из которых были ему в новинку. На одном маленьком блюде были жареные желудки воробьев с аппетитной золотистой корочкой. Он удивился, сколько же воробьев пожертвовали своими желудками, чтобы можно было приготовить такое блюдо.

На другом блюде была утка, также в оригинальном исполнении – это были утиные головы с вскрытым черепом, так что любой желающий мог запросто достать язык или высосать мозги. Но более всего его впечатлила та самая «креветка из сауны». Речные креветки были поданы на стол в стеклянной чаше, живыми, все еще прыгающими и изгибающимися. Еще она принесла маленькую деревянную кадушку, на дне которой лежали раскаленные камни. Белое Облако налила немного вина в чашу с креветками, затем взяла «пьяных» креветок из чаши и положила их в кадку. Креветки с характерным шипением пробыли там две-три минуты, и только потом появилось блюдо с названием «креветка из сауны».

Гу, наверное, очень хорошо проинструктировал Белое Облако. Она, должно быть, не очень хорошо готовила, но знала, как подать великолепную еду, и этого было достаточно.

– Это то, что вы хотели? – спросила Белое Облако, взяв одну страницу перевода стихов.

– Это может быть частью загадки. И я попытаюсь найти ключ к разгадке.

– Вы сможете, – сказала она. – Надеюсь, вам понравятся креветки.

– Спасибо. Ты испортишь меня.

– Ну что вы. Это большая честь – работать с вами, как говорит мне мистер Гу.

Однако для Чэня это звучало как напоминание о том, что он должен сосредоточиться на переводе, лежащем на столе, а также что это всего лишь деловые отношения.

Он вернулся к мыслям об их первой встрече в приватной комнате клуба «Династия». Там она была профессионалкой. Последнее, что он мог сделать сейчас, – это выразить ей свою признательность.