Когда красное становится черным - Сяолун Цю - Страница 35

Чэнь не считал укрытие единственно возможным местом, где кто-то мог спрятаться прямо среди кусков разбитой мебели и другого хлама, скопившегося в разных углах и щелях здания. Например, он мог спрятаться за открытой задней дверью или за гобеленом под лестницей.

Следовательно, если Креветочница покидала свое место или когда все соседи побежали наверх, в этой сутолоке убийца мог исчезнуть.

Но укрытие и ожидание – это уже большой риск. Если бы его там обнаружили, он немедленно оказался бы в списке подозреваемых и был бы схвачен или по крайней мере допрошен.

Зачем убийце идти на такой риск? И зачем убивать Инь? Для чего?

На эти вопросы у него не нашлось ответов.

Днем Чэнь вернулся к своей работе над переводом. Он сказал Белому Облаку, что весь день был в шанхайской библиотеке. Поверила ли она ему или нет, но она не звала его и не стучалась к нему в дверь.

Он подумал, что сделал все возможное, на что был способен, в этом криминальном расследовании. У сыщиков могут уходить дни или недели на расследование дела, причем зачастую безрезультатно. А он не мог себе позволить, несмотря на его решимость принимать участие в деле, тратить столько времени.

Ближе к вечеру ему позвонил Лу Иностранец. Как всегда, Лу начал благодарить Чэня за деньги которые тот дал ему при создании ресторана «Подмосковье», и потом Лу еще раз пригласил его на обед.

– Сейчас у меня несколько официанток, одетых в белые, туго зашнурованные корсеты с подвязками, прямо как на картинках старого Шанхая. Полный аншлаг. Посетителей море. В основном это молодежь. Они говорят, что здесь атмосфера сяоцзи.

– Сяоцзи – мелкая буржуазия?

– О да, новый модный термин. Сяоцзи – мелкая буржуазия, ультрамодные, высокообразованные, здравомыслящие потребители. Ресторан пользуется особенным успехом у клерков, нанятых иностранцами в совместные предприятия. Если ты не сяоцзи, ты ничто.

– Да, язык конечно же меняется, – сказал Чэнь, – и он также меняет нас.

– Кстати, – сказал Лу в конце разговора, – вчера я звонил твоей матери. У нее проблемы с желудком. Несерьезные. Поверь, нет повода для беспокойства.

– Спасибо. Я позвоню ей. Мы созванивались два дня назад, она мне ни на что не жаловалась.

– Ты знаешь, она мне много о чем рассказала: о твоей женщине, о твоей работе и о тебе тоже.

– Я знаю, друг. Спасибо тебе большое.

Кладя трубку телефона, Чэнь подумал, что если он надумает в один из вечеров взять с собой на обед Белое Облако, то это будет не ресторан «Подмосковье», как бы ни настаивал Лу.

Его приятель и его мать были слишком обеспокоены тем, что они оба называли «самой необходимой вещью» в его личной жизни, или, как говорил Конфуций, главным проявлением сыновьего долга. «Самая худшая вещь – это не обеспечить семью наследником». Лу каким-то непостижимым образом стал преданным и восторгающимся советчиком по любому вопросу жизни Чэня. Любая девушка, которая была замечена в компании Чэня, кем бы она ни была, давала повод фантазии Лу разыграться.

В какой-то момент Чэнь почти позавидовал Лу Иностранцу, успешному бизнесмену и хорошему семьянину. Хоть он и был с причудами, но оставался консерватором и соблюдал традиции в отношении друзей.

Чэнь похрустел пальцами и вернулся к своему столу, к работе. Только одна она не разочаровывала его. На самом деле работа позволяла ему спрятаться от проблем.

Ему в голову пришла новая идея. Даже если нельзя понять мотив убийства, то можно предполагать, что убийца прятался и выжидал, как утверждал следователь Юй. Сразу возникла гипотеза, что убийца мог испугаться не потому, что его могли увидеть, а потому, что его могли УЗНАТЬ соседи из шикумэня. Эта версия открывала множество новых предположений. Убийцей может быть человек, который когда-то жил в доме или бывал в нем, а может, даже хорошо знал Инь. Когда было обнаружено тело Инь, его могли запросто узнать, потому что его личность знакома. Поэтому, осознавая весь риск, ему пришлось спрятаться. Однако вскоре всплеск эмоций Чэня начал угасать. Он понял, что это всего лишь очередная версия как и все остальные, возникающие в его голове.

16

Потом в расследовании произошел неожиданный поворот. Вань Цяньшэнь явился в полицию, чтобы сообщить кое-что важное об убийстве Инь Лиге.

Это случилось 14 февраля, через неделю после того, как Ланьлань нашла Инь убитой в ее комнате, и два дня спустя после того, как Почтенный Лян заключил Цая под арест. По словам Ваня, он убил Инь не ради денег, а из-за долго копившейся классовой вражды против нее.

Почтенный Лян сначала удивился, но потом с готовностью воспользовался неожиданным поворотом событий, который в конечном счете подтверждал его версию жильца-убийцы. Вань находился в начале списка подозреваемых. Юй также должен был бы радоваться успеху, но он не радовался. Присутствуя вместе с Почтенным Ляном на допросе Ваня в районном полицейском отделе, Юй чувствовал замешательство.

– Инь Лиге заслуживает этого, – сказал Вань, едва сдерживая негодование. – Она оклеветала партию и нашу социалистическую страну. Конечно, ее смерть несколько запоздалая.

– Обойдемся без ваших политических лекций, – распорядился Почтенный Лян.

– Расскажите нам, как вы это сделали? – спросил Юй, вытаскивая из пачки сигарету, но не прикуривая ее. – В деталях.

– За ночь до этого я плохо спал. Это было шестого февраля. Седьмого я встал позже обычного, но все еще хотел идти на набережную. Когда спустился по лестнице, Инь поднималась. Я случайно задел ее на ступеньках. Лестница очень узкая. Она резко выкрикнула: «Ты все еще член рабочей организации «Идеи Мао Цзэдуна»?» Это было слишком. Какого черта она оскорбила рабочий класс в моем лице? И в этот момент я повернулся, проследовал за ней в комнату и задушил подушкой, прежде чем она могла закричать или оказать сопротивление.

– Что вы сделали потом?

– Я понял, что убил ее в момент слепой ярости. Я не хотел этого делать. Поэтому я вытащил ящики из стола и разбросал повсюду их содержимое, чтобы запутать следы.

– Тогда в первый раз, когда я с вами разговаривал, – сказал Юй, – вы мне сказали, что занимались гимнастикой на набережной. Почему такое неожиданное признание?

– А что будет со мной, если я скажу вам правду? Я знаю, это было не преднамеренно. Если бы она не спровоцировала меня в то утро, я бы не потерял контроль. Почему я должен страдать от этого? – вздохнул пожилой Вань. – Теперь же, когда Цай арестован, ситуация изменилась. Я обязан принять серьезное решение. Возможно, Цай и преступник, но он не должен быть наказан за то, преступник, чего не делал.

– То есть вы больше не волнуетесь о том, что с вами произойдет?

– Я сделал то, что сделал, и, как мужчина, я беру на себя ответственность.

– Так, а что вы сделали после того, как убили Инь?

– Я вернулся к себе в комнату. Я никого не встретил на лестнице, но рисковал, возвращаясь в свою в комнату. Потом я услышал, что кто-то поднимается, потом стали звать на помощь. Я выждал пару часов и не уходил до девяти утра, когда обычно возвращаюсь с набережной.

По всем их теоретическим предположениям и практической работе, такое внезапное признание показалось Юю противоестественным, но утверждения Ваня, казалось, имели смысл. Некоторые детали сходились.

– Один вопрос: вы говорите, что вытащили ящики и содержимое разбросали повсюду, так?

– Да, все верно.

– А вы помните, что лежало в ящиках?

– Нет, не помню. Все произошло мгновенно, как в кино, у меня не было времени думать.

– Вы наверняка хоть что-то помните, – проговорил Юй медленно и терпеливо, – если не каждую деталь.

– Ну, там было немного наличных, как сейчас припоминаю, где-то пять-десять юаней.

– Вы взяли деньги?

– Нет, конечно нет. Что вы обо мне думаете?

– Что ж, мы выясним. Мы еще поговорим с вами.

Юй подал знак, чтобы Ваня отвели в камеру