Когда красное становится черным - Сяолун Цю - Страница 37

17

Чэнь закончил перевод проекта «Новый Мир» в черновике. Он удивлялся своей скорости, хотя работа была еще далека от завершения: ему потребуется еще много времени на корректировку и исправление перевода, прежде чем представить его Гу.

Сегодня должен быть удачный день для расследования. Чэнь не ожидал, что Вань явится с повинной, что выглядело внушительным и приемлемым выходом из положения.

Юй все еще был полон опасений, потому что Чэнь даже не попытался поделиться своими полусформировавшимися идеями. В конце концов, многие вещи, которые в ходе следствия фиксировались а затем публиковались, по-видимому, были непонятны остальным и могли быть известны только одному автору.

В конце восьмидесятых, когда Чэнь, известный в литературных кругах публикуемый поэт, внезапно начал переводить детективы, никто не знал, почему он делает это. Все началось с жареной пекинской утки, по крайней мере отчасти, по его мнению. Это утка стоила больше, чем было у него в кармане, в конце чудесного обеда с подругой, которая настолько любила поэзию, что выхватила у него счет своими изящными ручками. Это был для него унизительный урок. Но двумя годами позже, когда еще одна его подруга опубликовала о нем интервью в газете «Вэньхуэй дейли», она заявила, что он делает переводы, чтобы «расширить горизонт своего профессионального опыта».

Поэтому эти мистические аббревиатуры на страницах рукописи Яна в виде «кр» могли быть «курицей», как предполагал Чэнь. Разное написание текста Инь, замеченное Пэйцинь, могло быть еще одной тайной для пытливого ума. Чэнь не писал романы, но он догадывался, что романист не может сохранять длительное время такую же силу фантазии, как и в коротком стихе. Не было объяснений, как он мог написать примитивное стихотворение после очень приличного.

Короче, все эти гипотезы, включающие его собственную теорию, по которой убийца в страхе прятался, опасаясь быть узнанным, оставались только гипотезами. Они ничего не стоили и были, в конце концов несуразными. Если, по признанию Вань, преступление совершил именно такой убийца, то в его мотиве не было ни малейшего смысла для кого бы то ни было еще, кроме него самого. Чэнь подвел черту, когда понял, что есть вещи, которые человек может делать, и такие, которые не может.

Чэнь решил, что в этот вечер надо сделать перерыв и провести время в компании с Белым Облаком. Возможно, удастся выяснить немного больше о Гу и о проекте «Новый Мир».

Чэнь решил заказать ужин в каком-нибудь караоке-клубе, потому что знал, что Белое Облако прекрасно поет, в чем он искренне ей признался. Но только не в «Династии». Он надеялся, что Белое Облако не отвергнет его предложения.

Она согласилась и предложила пойти в первоклассный бар «Золотое время, убегающее в прошлое».

– Это на улице Хэньшаньлу. Там прекрасная энергетика.

– Здорово, – сказал он.

Возможно, ей не хотелось, чтобы он вспоминал о ее статусе «девушки К». Ему понравилось название бара, которое предполагало атмосферу ностальгии, подобную «Новому Миру».

Они доехали до бара на такси. Это был элегантный, великолепный особняк викторианского стиля. Чэнь полагал, что этот бар в тридцатых годах был чьими-то личными апартаментами. В таких больших европейских домах жили некоторые звезды.

Они выбрали столик напротив высокого французского окна с видом на ухоженный садик, на который можно было любоваться даже в сумерки. По словам Белого Облака, бар был известен своей классической элегантностью. Она попыталась припомнить имя первого владельца дома.

– Была одна знаменитая куртизанка, которая потом стала любовницей трижды богатого магната. Он купил этот дом для нее.

Внутри царил полумрак. Свет от зажженных свечей едва освещал темное пространство. Спустя минуту или две Чэнь смог различить черный старинный телефон, граммофон, пишущую машинку ундервуд и старый рояль с клавишами из слоновой кости. Темный дуб стен, старинные картины, гвоздики в хрустальных вазах на камине создавали торжественно-романтическую атмосферу.

– Наверное, надо было прийти сюда рано утром, в теплую погоду, когда света больше, – сказал Чэнь. – Можно было бы рассмотреть все детали. Иллюзия была бы более живой и убедительной.

Интерьер выглядел столь своеобразно, будто жизнь города с тридцатых годов продолжалась не останавливаясь. Казалось, что годы правления коммуниста Мао были вытерты при помощи розовой салфетки руками молодой официантки, одетой в национальное красное платье с разрезом до бедер, через который каждый мог наслаждаться блеском ее белых ног.

Это напоминало сцены старого кино, отличие было только в том, что посетителями здесь, в это вечернее время, были китайцы. Потом пришли иностранцы. Это была пара средних лет. Они осмотрелись и направились к столику в углу. На женщине была хлопчатобумажная куртка в китайском стиле украшенная вышитыми пуговицами. Здесь они были единственной западной парой. Никто не о6ращал на них никакого внимания. Изучив при свече двуязычное меню, Чэнь заказал себе кофе, а Белому Облаку черный чай. Обедать было еще рановато. У нее оказалась пачка попкорна. Неподалеку было еще несколько прекрасных китайских ресторанов, но он не торопился принять решение, будут ли они обедать здесь. Чэнь не обедал в западных ресторанах, в отличие от Белого Облака а потому не был уверен в правильности выбора места.

К его удивлению, чай подали в высоком тонком стакане с пакетиком «Липтон». Попкорн был очень сладким и жестким, как резина. Кофе был хорошим, но недостаточно горячим. Чэнь ничего не имел против чайных пакетиков, но для Китая это выглядело неестественно. Потом он стал высмеивать свой закостенелый склад ума. Ведь он находился в современном западном баре, а не в традиционной китайской чайной, где всегда ощущаешь вкус нежных чайных листочков. Он сделал очередной глоток остывающего кофе.

– Американцы едят попкорн в процессе хорошего времяпрепровождения, – сказала Белое Облако, заполняя рот очередной порцией кукурузы.

– Я слышал, что они едят его, когда смотрят кино, – сказал Чэнь.

Его удивило, что, несмотря на низкое качество подаваемой здесь еды, посетители тем не менее были довольны. Казалось, что созданная здесь атмосфера компенсировала все с лихвой. В первое время у него было чувство, что проект «Новый Мир» в Шанхае заработает. Будут ли здесь посетители среднего класса, как замыслил Гу? Китайцы хотели найти новые способы наслаждаться жизнью – «позитивные дни», – фраза, которую он вычитал во введении к маркетингу.

Он не мог понять, кто должен был устанавливать в этой новой жизни иные ценности. Ведь это целиком и полностью должно зависеть от вкуса самого человека. Например, страсть к «крошечным ногам в форме лотоса» – мода, которая в Китае длится уже на протяжении тысячи лет. Некоторые мужчины сравнивали деформированные ноги женщины, туго обмотанные белой тканью, с бутонами лотоса, расцветающими глубокой ночью. Если людям что-то нравится, они найдут тот или иной способ насладиться этим. Чэнь что-то написал на салфетке, может быть, будущие строчки для стихотворения.

– О чем вы думаете? – спросила его спутница.

– Я просто делаю некоторые пометки. Если я не запишу свои мысли, завтра могу совершенно все забыть.

– Расскажите мне о вашей работе, товарищ старший следователь.

Белое Облако взяла чайный пакетик за веревочку и опустила его на дно стакана.

– Следователь Юй ведет неординарное дело, которое недавно поручили моей группе. Я в отпуске, но мы ежедневно обсуждаем развитие событий.

– Я не имею в виду эту неделю.

– Что же тогда?

– Как такой человек, как вы, может быть полицейским? Прекрасный ученик, хороший переводчик, первоклассный поэт, и, оказывается, вы еще выполняете непростую работу в полиции.

– Ты льстишь мне, Белое Облако. Я обычный полицейский. Ведь не всегда удается заниматься тем, чем ты хочешь, правда?

Чэнь совсем не хотел намекать на ее работу в клубе и пожалел о том, что так сказал. Ему столько раз задавали этот вопрос, что он отвечал на него уже автоматически.