Когда красное становится черным - Сяолун Цю - Страница 45

Вскоре Чэнь понял, что почти съел и ростбиф, и булочки, но не ощутил их вкуса. Говядина, подогретая в микроволновке, положенная между двумя половинками булочки, как китайский сандвич, была все еще сочная и нежная.

Белое Облако нравилась ему не только потому, что баловала его кулинарными изысками, но и за то, что ее еда всегда сочетала в себе восточную и западную кухни.

Однако, прежде чем поделиться своими мыслями с Юем, Чэнь решил действовать самостоятельно.

Сначала он связался с товарищем Дином, офицером, отвечающим за прослушивание телефонных разговоров, находящихся под «внутренним контролем». Он мог бы сделать это раньше, но из-за секретаря Ли и органов общественной безопасности, действующих самостоятельно, он не хотел поднимать тревогу. Дин также был человеком его деловых связей, но Чэнь не злоупотреблял своими возможностями.

Дин оказался более отзывчивым, нежели ожидал Чэнь. Через сорок пять минут он перезвонил. В школе телефонные разговоры Инь некоторое время прослушивались. Судя по записям, ничего необычного в ее разговорах за последние месяцы не было, но это ничего не доказывает. Инь наверняка не делала бы важных звонков из кабинета, который она делила с коллегами. А телефонной будкой в переулке она почти не пользовалась. Она была либо слишком одинока, либо очень осторожна, так как почти не звонила, а если это случалось, то далеко от переулка. Чэнь тут же вцепился в последний факт. Платные звонки не контролировались.

Дин пообещал Чэню найти все записи телефонных разговоров Инь за последние несколько лет. Это требовало времени, и Чэнь это прекрасно понимал.

Потом он сделал звонок в шанхайский архив, запросив подробный список родственников Яна.

20

Следователь Юй проделал большую работу. Секретарь Ли согласился с Юем, что надо немного продлить следствие, но Ли также сделал акцент на том, что дело не может расследоваться вечно.

Однако, несмотря на то что признание Ваня было малодостоверным, он сделал его по своей воле. Возможно, Ваня что-то побудило совершить убийство. Так или иначе, у Юя было мало времени, чтобы это выяснить. Он сомневался, что добавленное время что-либо изменит. Если вскоре ничего не случится, дело будет закрыто, а Ваня обвинят в убийстве.

Юй не знал, как сейчас поступить.

За завтраком он обсудил ход расследования с Пэйцинь. Завтрак был более чем простой: разваренный рис с доуфу и особо приготовленные яйца. Пэйцинь тоже была разочарована. После многих часов чтения и изучения текстов все ее попытки ничем не увенчались.

– Как в пословице: «Свершившееся чудо не требует усилий», – сказала она, разрезая нежное яйцо, сбрызнутое соевым соусом. – Но всему нужно время и удача.

– Да, в полицейской работе это так, – согласился ее муж. – Расследование может длиться неделями, а то и месяцами. Как его втиснуть в установленные начальством сжатые сроки?

– Есть что-нибудь новое?

– Да, я обедал с Лэем, по его настоятельной просьбе, из-за Инь. Это для меня нечто новое – обсуждать дела с бизнесменом, прямо как со старшим следователем Чэнем. Инь не ладила со многими соседями, но кому-то она могла помогать.

– Не стоит осуждать людей. Она столько пережила в прошлом, так же как Ян, так же как соседи, – сказала Пэйцинь, – но и нельзя просто «задернуть занавес» культурной революции.

– Что за жизнь! Я тоже прочел две страницы ее романа. Она пишет, что жизнь свела ее с Яном в кадровой школе, а сколько же они на самом деле были вместе? Их любовь длилась меньше года. А сейчас она могла умереть из-за него.

– Но все же только благодаря Яну к ней пришли и слава, и деньги, – вздохнула Пэйцинь. – И конечно же книга тоже.

Возможно, все так и было. Юй хотел как-то утешить ее, но не знал как.

– Ты слишком строга по отношению к ней, – сказал он. – Все-таки это была ее книга, и она заработала гонорар.

– Я ничего не имею против нее. Но на самом деле роман продавался хорошо только из-за него, из-за их отношений. А что думаешь по поводу сборника его стихов, который потом Инь сама редактировала? – добавила Пэйцинь.

– Как правильно сказал старший следователь, на этом она не заработала ни гроша.

– Но сборник Яна был распродан, – возразила Пэйцинь, – был большой тираж. В те годы многие читали стихи. Я тоже купила книжку.

Позднее, разговаривая по телефону с Чэнем, Юй упомянул мнение Пэйцинь.

– Многое поменялось, – сказал Чэнь. – Несколько лет назад издатель заплатил бы лишь разовую выплату примерно в пятнадцать юаней за роман с тысячей героев. Поэтому она в любом случае не могла получить много денег.

– Это и я понял.

– А если бы по контракту ей выплатили деньги в зависимости от того, сколько книг было продано, тогда это уже другая ситуация. Вы говорили с редактором об этом?

– Нет, а зачем?

– Ну, он мог знать величину гонорара, который она получила, – задумчиво сказал Чэнь. – Не знаю. Может, ему стоит позвонить.

Большая сумма могла быть мотивом для убийства, и Юю казалось, что с тех пор, как Чэнь стал писателем, а Пэйцинь страстной читательницей, они могли бы хорошо помочь следствию в части литературных аспектов. Юй все же позвонил Вэю, редактору романа «Смерть китайского профессора», в шанхайское издательство.

– Вы опять об Инь? – не совсем вежливо спросил Вэй.

– Извините, нам нужно выяснить у вас еще некоторые вопросы, – объяснил свой звонок Юй.

Юй понимал, почему так нервничает Вэй. У него из-за романа были проблемы. Если издавалось что-то политически некорректное, ответственность нес не только автор, но также и редактор. Если автор был известным, он порой легко отделывался, потому что редактор все брал на себя. Вэя критиковали за то, что он не сумел просчитать политических последствий публикации романа.

– Я рассказал вам все, что знаю об Инь, товарищ следователь. Что она нарушила даже после своей смерти?

– В прошлый раз мы говорили о романе Инь. Но Ян тоже издал книгу у вас. Сборник стихов.

– Верно, но я не редактировал стихи. Цзя Цзицзянь занимается этим. Сборник вышел до публикации романа.

– Цзя вам что-нибудь говорил насчет этого?

– Мы ничего не обсуждали. Стихи, как вам известно, читает не так уж много народа, и прибыль небольшая. Конечно, Инь помогала в издании книги. Она была своего рода героиней и не позволила бы ни единой капли удобрения упасть еще на чье-либо поле.

– Могу я поговорить с Цзя?

– Сегодня его нет в редакции. Перезвоните завтра.

Казалось, что разговор ни к чему не приведет. Вэй также был уверен, что сборник стихов не принес большого дохода. Однако после разговора Юй не мог избавиться от чувства, что он что-то упустил.

Этим утром Почтенный Лян в конторе не появился. Наверное, это был тихий протест. Для него дело было закончено, Вань признался, и дальнейшее расследование было бы только во вред репутации Ляна.

Так как разговор с Вэем не выходил у Юя из головы, он позвонил Пэйцинь.

– У Вэя лишь догадки, – сказала Пэйцинь, не веря тому, что сумма могла быть маленькой. – Поговори с редактором стихов.

– Не знаю, почему у Вэя такое негативное отношение к покойной? – спросил он.

– Это выше моего понимания. Почему у него такая неприязнь? – внезапно добавила Пэйцинь. – Он сказал, что она бы пожалела и каплю удобрения для другого. Кого он имел в виду?

– Кого-то еще, кто бы хотел редактировать сборник?

– Но никто бы не мог с ней соревноваться. Только у нее были многие подлинники стихов Яна. А пословица, которую процитировал Вэй, применима к жадному человеку или к тому, кто обманул при деловой сделке.

– Я перезвоню тебе позже.

Теперь следователю Юю надо было поторопиться. Он положил телефонную трубку и затем снова поднял и позвонил редактору.

– Товарищ Вэй, простите меня, еще один вопрос, – сказал он. – В нашем недавнем разговоре вы процитировали поговорку «не позволить ни единой капли удобрения упасть еще на чье-либо поле». Что вы имели в виду?