Другая история войн. От палок до бомбард - Калюжный Дмитрий Витальевич - Страница 131

«В столкновении с римской пехотой и легкой кавалерией… иранская военная тактика, состоявшая в длительной подготовке поля боя конными лучниками, сначала рассекавшими пехоту противника плотной и непрерывной стрельбой, а затем пропускавшими тяжелую кавалерию, которая вклинивалась через широкие бреши в глубину расположения пехоты, оказалась чрезвычайно эффективной».

«…видно, что полчища монголо-татар не были нестройной ордой, но что войскам дана была правильная организация, приноровленная к войскам кочевого народа (такого же, как у турок. — Авт.), и что войска эти имели такое же превосходство перед современными им ополчениями, как ныне регулярные войска перед азиатскими и африканскими толпами воинов…»

«…что конные войска монголов, в составе сотен тысяч, переходили такие степи, по которым мы с трудом проходим в составе 3000–4000 войск… Если история представляет пример появления необыкновенной силы монголо-татар и среднеазиатских народов, разобщенных на сотни верст бескормными и безводными пустынями и имевших вообще немногочисленное население…», — то такую историю, как нам кажется, надо, простите за каламбур, выбросить на «свалку истории».

«И как кочевой народ страстно любит свободу и предпочитает кочевую жизнь оседлой… то какую силу воли, какие военные, административные и политические способности должен был иметь человек, чтобы подчинить своему владычеству эти народы, кочевавшие в степях, занимавших несколько тысяч верст в длину, чтобы дать им устройство, необходимое для образования многочисленной армии, и чтобы подчинить их строгой дисциплине».

«…от преследующих парфян убежать невозможно, в бегстве же они неуловимы, будто их диковинные стрелы, невидимы в полете и раньше, чем заметит стрелок, пронзают насквозь все, что ни попадется на пути, а вооружение закованного в латы всадника такой работы, что все пробивает, а само выдерживает всякий удар».

«Любимая тактика монголов заключалась в устройстве засад, в постоянных нападениях, в заманивании противника и в внезапном переходе в наступление… Утомив неприятеля отступлением, они перескакивали на свежих лошадей, окружали врага с флангов и с тыла, засыпали его тучей стрел, а затем бросались в рукопашную».

«Боевые порядки этих народов в высшей степени замечательны тем, что в основании их лежит идея резерва; это одно уже показывает, насколько тактическое искусство было выше у восточных народов сравнительно с состоянием его у европейских современников, среди которых крайнее развитие индивидуализма свело всю тактику к единоборству».

«Дисциплина войск и возможность управлять боем постепенным употреблением войск задних линий и резерва давали возможность полководцу восточных народов (правильнее сказать: восточных византийцев. — Авт.) проявить вполне свое искусство, свои таланты и направлять все силы к достижению общей цели, что было несравненно труднее для западноевропейских военачальников, которые, вообще говоря, подавали только своим войскам пример личного мужества и отваги».

«Нашествия прежних азиатов останавливались перед стенами городов, все опустошения доставались опять-таки крестьянам, „смердам“. Татары умели брать города; по-видимому, им был известен даже и порох еще тогда (середина XIII столетия) незнакомый в Западной Европе… Мы видим дальше, как объединение Руси около Москвы было на добрую половину татарским делом».

«Прежде всего укажем следующее: без „татарщины“ не было бы России. Нет ничего более шаблонного и в то же время неправильного, чем превозношение культурного развития дотатарской „Киевской“ Руси, якобы уничтоженного и оборванного татарским нашествием…

Россия — наследница Великих Ханов, продолжательница дела Чингиса и Тимура, объединительница Азии…»

«Усвоение техники монгольской государственности и даже бытового влияния татар в Москве шло особенно усиленным темпом, и потому понятно, что именно здесь русские легче и скорее освоились с самим духом монгольской государственности, с идейным наследием Чингисхана. В той же Москве и Московской области особенно заинтересовались и византийскими государственными идеологиями».