Другая история войн. От палок до бомбард - Калюжный Дмитрий Витальевич - Страница 151

Именно в этих изменениях, которые между тем не искажают общих принципов античной архитектуры, и заключается итальянское или какое-то прочее Возрождение. Так были построены Триумфальные ворота в Оранже, римские Пантеон и Колизей, Пергамский алтарь и многие другие здания «эпохи эллинизма». К словам Альберти следует добавить, что красота многообразна, а совершенство недосягаемо, поэтому в архитектуре этого времени мы видим самые разнообразные приемы, самые различные трактовки общих принципов архитектурной гармонии, изложенных Альберти:

Альберти ищет аналогии свои архитектурным представлениям в божественном устройстве — в природе:

Общее в средиземноморской архитектуре средневековья: внушительность облика и грандиозный размах, пластическая мощь форм. Эта мощь выражалась в скупо расчлененных стенах, больших тяжелых арках, широко расставленных опорах. В Италии готическим «пучкам колонн» предпочитают столбы и колонны классических пропорций, а сводчатым перекрытиям — балочные, систему архитрава.

Вертикализм, полифоничность форм, тяготение к материализации, свойственные континентальной культуре, здесь, на берегах Средиземного моря заменяются подчеркиванием горизонтальных тяг: карнизов, фризов, поясов инкрустации и т. п. Основой организации пространства является сочетание арок, глухих стен, портиков, своеобразно углубленных полукруглых ниш — экседр, прорезающих плоскость портиков, одним словом, богатый светотеневыми эффектами ритм колонн.

Одновременно применялись разные ордеры, — более конструктивный дорийский в нижнем ярусе, и более легкие, стройные и декоративные ордеры в верхних.

Винкельман пишет:

Кстати, из приводимых Винкельманом свидетельств можно сделать вывод о том, что в древнеримских зданиях были оконные стекла.

Основанные на ордерной системе принципы, постепенно вытеснившие в Италии готическую (франко-германскую) манеру, изложены Альберти в его труде следующим образом:

Многие теперь знают, что «древнегреческие» храмы были не беломраморными, как их порой представляют, а богато раскрашенными Однако мало кто знает, что и средневековые готические церкви также раскрашивались, — во всяком случае, фасады, — в желтый, красный, голубой цвета! Так нас уверяют искусствоведы (Виолле-ле-Дюк).

Но для античной (греко-римской) манеры свойственна подчеркнутая Витрувием идея о подобии здания человеку, впрочем, высказывавшаяся и другими авторами. «Формы здания происходят от форм и пропорций человеческого тела», — пишет Филарете в «Трактате о зодчестве». Таких же взглядов придерживается Франческо ди Джорджо. Постепенно утрачивая функциональность, ордер становится основой архитектурного образа; проецируясь на плоскость стены в виде полуколонн и пилястр, он создает ее ритмическую структуру, становится частью декорации. Чисто римский характер носит ощущение величественной грандиозности масштабов.

Н. Бритова и Ю. Колпинский пишут:

В книге «Искусство этрусков и Древнего Рима» этих авторов сказано:

А ведь и мы говорим то же самое.

Для гуманистов Возрождения, живших после страшной чумы середины XIV века, предшествующий период, то есть конец XIII века был той далекой древностью, о которой помнят уже с трудом и знают совсем немного. Случайно ли пишет Альберти в XV веке в «Описании города Рима»:

Это его собственные слова, а не какие-то анекдоты, сочиненные в XVI веке и позже. И в них ничего нет о римских развалинах. Если историки считают, что Альберти, говоря о римских стенах: «в каком они известны сейчас», имеет в виду античные руины, это целиком на их совести. Читатель сам может сделать вывод, кто в этом случае мошенничает.

Правда, Филарете пишет в «Трактате об архитектуре»:

Но и это, и дальнейший текст («Где Большой Дворец, где Капитолий, бывший, как мы читаем, удивительнейшей вещью?..» и т. д.) могло быть написано кем-то после разгрома Рима испанцами в 1527 году. Или впрямую вместо текста Филарете, или в качестве пояснения к его словам, что «здание — это и впрямь живой человек», что оно подобно человеку «разрушается и умирает». Оригинал Филарете утрачен.

К тому же переводчик В. Глазычев прямо пишет:

Это замечание относится к словам Филарете о баптистерии во Флоренции и церкви Санта-Мария Ротонда (Пантеон) в Риме. Значит ли это, что все перечисленные архитектором римские постройки он ожидал увидеть в Риме италийском, а они были в Константинополе? Вряд ли В. Глазычев понимает это.