Убийственно красиво - Джеймс Питер - Страница 3

Он настолько расстроился, что недавно даже разоткровенничался насчет несуразных трат жены с другом, лечившимся от тяжелой депрессии после долгого и мучительного развода. За водкой с мартини — напитком, коим Том за последние месяцы увлекался все больше, — Брюс Уоттс поведал ему о существовании особого типа людей, по натуре не способных удержаться от безрассудного мотовства, но это лечится. Том подумал, не подхватила ли Келли слишком тяжелую форму этой «болезни» — и если да, как с этим бороться?

— Привет, Билл, это Рон! — тем временем снова завопил Увалень. — Да-да, верно, тот самый! Просто я подумал, что мне стоит по-быстрому рассказать тебе… Черт! Билл! Алло!

Том, не поворачивая головы, покосился на соседа. Судя по всему, его мобильник заглох. Вот уж смилостивился Господь! Иногда и в самом деле в него поверишь! И тут же послышалось пиликанье другого телефона.

«Да это же мой», — понял он, почувствовав вибрацию в кармане рубашки. Украдкой оглядевшись, Том достал его, посмотрел на определитель номера и закричал что было сил:

— Привет, дорогая! Я в поезде! В по-ез-де! Я опаздываю! — Он улыбнулся Увальню, наслаждаясь краткими мгновениями мести.

Пока он говорил с Келли, понизив голос до более цивилизованного тона, поезд затормозил на станции Престон-парк, последней остановке перед Брайтоном. Увалень, подхватив крошечную, дешевого вида пластиковую сумку и матерчатую тележку, вышел. Состав двинулся дальше, и лишь через несколько секунд после окончания разговора Том заметил на соседнем сиденье забытый компакт-диск.

Он подобрал его и осмотрел, пытаясь найти хоть что-нибудь, указывающее на имя владельца. Диск лежал в коробочке из дымчатого пластика — без каких-либо наклеек или надписей. Открыв ее, Том достал серебристый диск, перевернул его и тщательно изучил со всех сторон, но так ничего и не обнаружил. Что ж, он вставит его в свой компьютер, откроет и посмотрит, нет ли там чего полезного, а нет, так отдаст в бюро находок. Не то чтобы Увалень этого заслуживал…

По обе стороны железнодорожных путей постепенно поднимались высокие меловые утесы, затем тот, что слева, уступил место домам и парку. Еще несколько минут — и Том в Брайтоне. Времени возиться с компакт-диском уже не было, придется посмотреть его вечером.

Будь у Тома хотя бы малейшее представление, в какой кошмар эта чертова штуковина вскоре ввергнет его жизнь, он бы и пальцем к ней не притронулся!

3

Щурясь от низкого закатного солнца, Джейни в панике сверилась с часами на приборной доске «мини-купера» и тут же вперила взгляд в наручный браслет. 19.55. Боже!

— Обжорик, мы уже почти дома! — звенящим от волнения голосом бросила она, проклиная вечно забитую брайтонскую прибрежную автостраду и себя за то, что не выбрала другую дорогу. Затем отправила в рот подушечку жвачки.

В отличие от хозяйки, кот не намечал на сегодня никаких страстных свиданий и никуда не торопился. Он спокойно сидел в корзине-переноске на переднем сиденье машины, мрачно взирая на мир сквозь прутья решетки, — возможно, разнервничался, да и кому понравится ветеринарный осмотр? Джейни протянула руку, чтобы переноска не качалась, когда она слишком быстро свернула на свою улицу, и сбросила скорость, подыскивая место для парковки.

Она вернулась намного позже, чем рассчитывала — ее задержал шеф, — надо же, чтобы именно сегодня! Как нарочно подгадал! Пришлось помочь готовить материалы для завтрашнего разбирательства с клиентом по одному особенно каверзному делу о разводе.

Клиент был нахальным и самоуверенным, хотя и смазливым бездельником, женившимся на богатой наследнице и теперь рассчитывавшим отхватить от ее состояния изрядный куш. Джейни возненавидела его с того самого момента, как несколько месяцев назад впервые увидела в кабинете шефа: с ее точки зрения, это был типичный паразит, и девушка втайне надеялась, что он не получит ни пенни. Она никогда не делилась подобными соображениями с шефом, хотя и подозревала, что он испытывает те же самые чувства.

Потом Джейни больше получаса промариновали в приемной клиники, пока их с Обжориком наконец не впустили в кабинет ветеринара мистера Конти. Консультация не принесла ей особой радости. Кристиан Конти, молодой и довольно угрюмый для людей этой профессии, долго осматривал опухоль на спине кота, а затем ощупал все тельце. В итоге Конти попросил привезти Обжорика на следующий день для биопсии, и у Джейни от ужаса захватило дух: а вдруг доктор заподозрил, что опухоль — злокачественная?!

Доктор Конти, как мог, постарался развеять ее опасения и перечислил целый список других возможных заболеваний, но девушка все равно вышла от хирурга в самом угнетенном состоянии.

Заметив впереди маленький проем между двумя машинами, совсем рядом с ее дверью, Джейни затормозила и дала задний ход.

— Ты в порядке, Обжорик? Голодный?

За те два года, что кот прожил у нее, она привязалась к рыжевато-белому зверьку с пышными бакенбардами и зелеными глазами. Казалось, в этих глазах светится сама кошачья душа: вот он, вроде бы тихо мурлыча, спит на коленях у хозяйки перед телевизором и вдруг бросит на нее такой взгляд: совсем человеческий, взрослый, все понимающий… Как же был прав тот, кто сказал: «Иногда, играя со своим котом, я задумываюсь, а не он ли играет со мной?»

Джейни слегка подала назад, пытаясь занять свободное место, однако промахнулась. Пришлось попробовать еще раз. Что ж, не идеально, но все-таки сойдет. Закрыв люк на крыше, она подхватила переноску и вылезла из машины, чуть помедлив, чтобы еще раз уточнить время, словно каким-то чудом могла ошибиться. Увы, нет. Одна минута девятого!

На то, чтобы покормить Обжорика и переодеться, оставалось всего полчаса. А ведь у нее свидание с парнем, просто помешанным на пунктуальности! Перед встречей он всегда требовал точнейшего соблюдения ритуала: руки и ноги должны быть начисто выбриты, одни и те же точки слегка надушены «Исси Мияке», голова — вымыта привычными шампунем и кондиционером, косметика — только та, что он выбрал для нее сам… Даже волосы в низу живота ей полагалось стричь чуть ли не под корень — на «бразильский лад».

Он заранее предупреждал, какие платье и драгоценности надеть, даже в каком месте квартиры она обязана его дожидаться. С его появлением в жизни Джейни все изменилось — она всегда была независимой по натуре и не позволяла мужчинам собой вертеть. Но что-то в этом деспоте притягивало ее настолько неудержимо, что она была не в силах противиться. Это был ершистый уроженец Восточной Европы, мощного телосложения и обожавший ярко одеваться, в то время как все мужчины, с которыми Джейни когда-либо встречалась раньше, были слишком мягки и «цивилизованны». После всего трех свиданий девушка почувствовала, что угодила в рабскую зависимость: от одной мысли о нем ее бросало в жар.

Заперев «мини-купер» и повернув к дому, Джейни второпях даже не заметила единственную на улице машину, не загаженную голубями и чайками: блестящий черный «фольксваген-GTI» с тонированными стеклами, припаркованный чуть впереди. Сидевший на водительском месте и невидимый извне человек, не переставая наблюдать за ней в крошечный бинокль, достал мобильный телефон и набрал номер.

4

Вскоре после половины восьмого Том Брайс, миновав на своем спортивном серебристом «ауди-эстейте» теннисные корты, оказался в районе Хоув-парка — излюбленного места отдыха брайтонцев. Вот и сейчас здесь было полно народу: кто-то выгуливал собак или играл в спортивные игры, а кто-то просто лениво загорал на траве, наслаждаясь теплом этого долгого дня в самом начале июня.

Окна в машине были опущены, и в салоне витал ветерок, напоенный запахом недавно подстриженных газонов, прекрасно сочетавшийся с мягким голосом Гарри Конника-младшего, которого Том любил, а Келли считала не заслуживающим внимания. Впрочем, Синатра ей был тоже до лампочки. Она была органически не в силах воспринять хороший вокал, поскольку страстно обожала такие стили, как «хаус» и «гараж»: все эти таинственные пульсирующие звуки, каковые ему никогда не удавалось связать воедино.