Убийственно красиво - Джеймс Питер - Страница 32

Грейс посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Он отвертелся от пресс-конференции, свалив на Дэнниса Пондса обязанность сообщить этой стае гиен, что теперь у них есть имя жертвы, и это произойдет почти одновременно с появлением его самого у Стреттона. Особенно важное значение Грейс придавал тому, чтобы Пондс разослал фото пропавшей девушки куда только возможно: установить, не было ли свидетелей, видевших ее в последние часы жизни. Если же у них не появится ничего нового, то о ее исчезновении сообщат в следующую среду в телепрограмме «Криминальный дозор».

Брэнсон расхаживал у камина. Там, на полке, стояли несколько поздравительных открыток. Грейс подошел и взял одну из них с забавным рисунком разодетого в пух и прах денди и надписью: «Моему необыкновенному папочке!» Раскрыв ее, он прочел:

Поставив открытку на место, Грейс остановился у высокого окна, откуда открывался великолепный вид на Хамбл-Ривер. Брэнсон встал рядом, и они принялись рассматривать целый лес мачт и парусов, казавшихся так близко, словно гавань находилась сразу за пределами поместья.

— Никогда не бывал на лодках или яхтах, — сказал Брэнсон. — Как-то мне на воде чертовски неуютно.

— Даже несмотря на то, что ты живешь у моря?

— Не совсем поэтому. — Тут зазвонил мобильник, и Гленн достал его. — Детектив Брэнсон. А, привет. Я с Роем, неподалеку от Саутгемптона. Будем в Брайтоне часа в два. Рой хочет провести инструктаж в шесть тридцать, так что всем быть на месте, о'кей? Да. Нам выделили в помощь людей, о которых он просил? Пока только одного? И кого? Мать вашу, да ты шутишь! Именно его! Не могу поверить, что этого… повесили на нас. Рой, мягко говоря, будет расстроен. Отсюда мы едем прямиком на ее квартиру, а Рой хочет, чтобы кто-нибудь съездил к ней на работу, поговорил с ее начальством и коллегами. О'кей. Да. В шесть тридцать. Договорились. — Он сунул телефон в карман. — Это Белла. Ты просил в помощь двух офицеров. Знаешь, кого они нам подсунули?

— Не представляю.

— Нормана Поттинга.

Грейс застонал.

— Господи, да ему давно пора на пенсию!

— Наши барышни — та же Белла — тоже не в восторге.

Детективу-сержанту Норману Поттингу уже перевалило за пятьдесят, хотя он пришел на службу довольно поздно. Это был полицейский старой школы: туповатый, хамоватый, далекий от политкорректности, как, скажем, от Сириуса, и совершенно не заинтересованный в продвижении по службе, поскольку всегда боялся ответственности. Однако до пятидесяти пяти в отставку не желал уходить ни в какую, опасаясь лишиться полной сержантской пенсии. Как правило, Поттинг предпочитал заниматься тем, что умел лучше всего, и называл это «глубинным бурением». То есть рутинной, методичной полицейской тягомотиной, раскапывая, наподобие крота, очередное дело, в надежде случайно, так сказать, «методом тыка», наткнуться на что-нибудь стоящее.

Лучшее, что можно было сказать о Нормане Поттинге, это что он хорошо вымуштрованная рабочая лошадка, способная рано или поздно принести результат. Однако он был чертовски зануден и имел милую привычку обливать помоями все, что видит.

— А я думал, этот хмырь работает в Гатуике в антитеррористической бригаде! — удивился Грейс.

— Видать, он там всех достал до печенок. Может, ребята окончательно дошли от его шуточек, — пожал плечами Брэнсон. — Белла говорит, что Поттинг курит жутко вонючую трубку. Ни она, ни Эмма Джейн не желают сидеть рядом с ним.

— Вот бедняжки…

Тут в комнату вошел Дерек Стреттон с подносом, на котором стояли три фарфоровые чашки и кувшинчик с молоком. Он опустил его на пластиковый стол, жестом предложил детективам располагаться на диване и уселся напротив.

— Детектив-суперинтендент, по телефону вы сказали, что у вас есть какие-то новости о Джейни, — с надеждой произнес он.

И вот тут-то Грейс искренне пожалел, что и впрямь не послал вместо себя Мэгги и Ванессу.

25

Все утро Том практически не работал, а лишь сидел за столом в кабинете, мрачно взирая на монитор компьютера с кучей накопившейся почты — по крайней мере, его ноутбук сейчас работал. Том ответил лишь на несколько звонков да тщательно составил прайс-лист на часы «Ролекс-Оустер» для Рона Спэкса. Все остальное время он размышлял.

Точнее, мучился в раздумьях.

Мысли теснились в голове, но без всякой связи.

Вчерашний звонок от Криса, сообщившего ему об ограблении.

«На самом деле, похоже, пропала только одна вещь… твой компакт-диск».

Стало быть, они побывали в домашнем офисе Криса Уэбба и разгромили его подчистую. Там было бы не сложно потерять компакт-диск — у Криса их целая куча.

А еще, подумал Том, кому-то очень не понравилось, что у него есть этот компакт, и они дважды обнулили его компьютер, чтобы вдолбить ему это подоступнее. Стало быть, теперь они вернули себе эту проклятую штуковину? Может быть, Крис Уэбб попытался ее просмотреть, и это их встревожило?

Если владелец диска — да хоть тот же Увалень из поезда — теперь получил его назад, то закончится ли дело на этом?

Может, он сегодня вечером вновь случайно встретит жирного болвана по дороге домой? Однако в этом Том сомневался: сколько лет он ни ездил этим маршрутом, так ни разу его и не видел. Кроме того, он не знал, как тогда поступит — либо потащит его в полицию, либо так перенервничает, что промолчит в тряпочку.

Он так ничего и не сказал об этом Келли. Лучше помалкивать, затаиться. Никаких звонков больше не было, что, как надеялся Том, означало для них одно: послание получено и усвоено.

Что усвоено — это уж точно.

26

— Мистер Стреттон, вчера агентство недвижимости, владеющее квартирой, которую снимает ваша дочь в Брайтоне, позволило нам ее осмотреть и взять пару принадлежащих девушке вещей для проведения анализа ДНК, — объяснял Грейс. — Мы взяли образец ее волос со щетки в ванной и жевательную резинку из мусорной корзины.

Дерек Стреттон, так и не сделав ни глотка, сидел, застыв с чашкой в руке, и неотрывно смотрел на него.

— Мы отправили эти образцы в полицейскую лабораторию в Хантингдоне и сегодня утром получили результаты. ДНК из жевательной резинки и волос принадлежат одному человеку и полностью совпадают с ДНК жертвы убийства, обнаруженной нами в среду. Боюсь, сэр, что мы можем прийти к единственному возможному выводу: погибшая молодая леди — это ваша дочь Джейни.

В комнате надолго повисло молчание, и Грейсу на миг показалось, что сейчас Дерек Стреттон откинет голову назад и разразится гомерическим хохотом. Вместо этого он услышал, как чашка задрожала на блюдце, все громче и громче, пока хозяин дома не подался вперед и поставил ее на стол.

— Я… я понимаю, — хрипло выдавил он.

Стреттон вновь посмотрел на Грейса, потом — на Брэнсона. А затем медленно, как шезлонг, сложился пополам.

— Она — это все, что у меня есть на свете, — пробормотал он. — Пожалуйста, скажите, что это ошибка. Она должна сегодня приехать — у меня день рождения, и мы собирались на праздничный ужин. О боже. Я… я…

Грейс уставился прямо перед собой, избегая взгляда Брэнсона и отчаянно желая, чтобы сказанное им и в самом деле было ошибкой, неправдой… Однако он не мог добавить ни слова, облегчить хоть чем-нибудь страдания Стреттона.

— Я потерял жену… ее мать… три года назад. Рак. А теперь я потерял Джейни. Я…

— Сэр, а какой дочерью она была? — немного выждав, спросил Грейс. — То есть вы были близки?

— Мне говорили, что между отцом и дочерью всегда особые отношения, — после долгой паузы ответил Стреттон. — И у нас это действительно было так.

— Она была заботливой?

— Невероятно. Никогда не забывала поздравить с днем рождения… с Рождеством или Днем отца[14]. Она была… само совершенство… — Голос Стреттона становился все тише.