Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 101

Остановившись в узком проходе между скалами, Стивен немного подождал, пока Гарек и Гилмор нагонят его. И, увидев на Гареке свои собственные горные ботинки, даже пожалел в душе, что согласился обменяться с ним обувью. Сапоги Гарека, хоть и очень мягкие, сделанные из дубленой оленьей шкуры, все же ни в какое сравнение не шли с альпинистскими ботинками, и сам Гарек, похоже, был того же мнения. Стивену оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь ему все же удастся получить свои ботинки обратно.

Гилмор все больше молчал и был, казалось, погружен в тяжкие раздумья. Хотя он и откликался на призывы Стивена поторопиться, но мысли его явно где-то блуждали — должно быть, в недрах Речного дворца или среди бесчисленных свитков в библиотеке Сандклифа. Он взял со Стивена обещание еще раз как следует подумать над тем, что ему приснилось, и запомнить любые необычные подробности своего сна и потом пересказать их ему. Стивен согласился, но только при том условии, если сейчас они без лишних разговоров поспешат к подножию горы Пророка. Ему необходимо было узнать, что с остальными все в порядке, а уж потом можно хоть целый день беседовать о том, что он сумел вспомнить о приснившихся ему Хауарде и Мирне.

Стивен миновал очередное каменистое препятствие, и теперь вся залитая солнцем горная тропа лежала перед ним как на ладони. И он, к своему превеликому удивлению, увидел, что Марк, Бринн и Саллакс идут по этой тропе ему навстречу.

Обернувшись, он крикнул Гареку и Гилмору:

— Они здесь!

Гилмор поднял голову: — Кто именно?

— Все, по-моему. Ну да, все, за исключением Версена. Его я пока что-то не вижу.

Старый маг поспешно подошел к нему, опираясь на окрашенную кровью дубинку Стивена, как на посох. Прищурившись, он долго смотрел на приближавшихся к ним Саллакса, Бринн и Марка, а потом тихо предупредил:

— Будьте готовы. Там что-то не так.

И Гилмор, сунув свой посох Стивену, бросился вперед по горной тропе с ловкостью и быстротой горного козла. Стивен едва поспевал за ним, а Гарек, у которого все еще сильно болело раненое колено, и вовсе отстал.

Рысью преодолевая каменные осыпи и скользкие глинистые участки, перепрыгивая через трухлявые стволы упавших деревьев, Стивен про себя проклинал чрезмерную резвость Гилмора. Местами было просто трудно не пораниться об острые как бритва обломки камня и корни деревьев, торчавшие из земли с обеих сторон узкой тропы.

— Да это не маг, а просто шерп какой-то, черт бы его побрал! — сердито шипел Стивен, чувствуя, что на свете попросту нет ничего такого, чего Гилмор не сумел бы сделать. В итоге он умудрился потерять старика из виду и чуть не налетел на него, обогнув огромный валун, лежавший ровно посреди тропы.

Гилмор, застыв как вкопанный, стоял рядом с этим валуном, шагах в двадцати от него точно так же застыли Марк, Бринн и Саллакс. Все они молча смотрели друг на друга, как в зеркало, но ни один даже не пошевелился и не произнес ни звука.

— Что происходит? — осторожно спросил Стивен, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Тихо, — велел ему Гилмор. — Это алмор. Он нашел нас.

Немного смущенный тем, что не сразу нагнал старика, Стивен судорожно сглотнул и, переводя дыхание, шепотом спросил:

— Где он? Он что, на нас охотится?

— Угу. На меня, — буркнул Гилмор.

Гарек тем временем уже успел вскарабкаться на небольшую горку камней шагах в пятидесяти от них; лук с вложенной стрелой он держал наготове, и два полных колчана лежали у его ног. Но Стивен, даже зная, с какой невероятной меткостью и быстротой способен стрелять Гарек, все равно никакой особой уверенности не испытывал; ему казалось, что с помощью столь древнего оружия невозможно нанести сколько-нибудь серьезный ущерб этому жуткому демону, высасывающему из живых существ их плоть и душу.

По-прежнему все стояли, не шевелясь. Казалось, они играют в какую-то страшную игру, вроде «русской рулетки», когда никто не знает, в какую секунду прозвучит смертельный выстрел.

Стивен переводил взгляд с одного лица на другое. Все, похоже, готовились к неизбежному концу. Когда же все-таки раздастся этот выстрел? Кого выберет алмор?

Марк, Бринн и Саллакс выглядели так, словно уже пережили одно сражение и теперь чуть не падают от усталости. И Стивен догадался, что они, должно быть, всю ночь спешили вверх по тропе, чтобы успеть предупредить тех, кто был на вершине горы. А отсутствие Версена, по всей видимости, означало, что могучий лесоруб пал жертвой проклятого демона. Как же это случилось? Успел ли он почувствовать, как алмор хватает его, вынырнув откуда-то из-под земли? Или сразу потерял сознание, как это, например, случилось с самим Стивеном, когда ему удаляли аппендикс?

Версен много знал, и эта тварь убила его. А теперь она явилась за Гилмором и, несомненно, уничтожит любого, кто встанет на защиту старого мага. Стивен почувствовал, как в душе его опять пробуждается страх, и постарался отогнать его подальше.

«Нет! Мой сон ничего не значил, — сказал он себе. — Лессек не говорил со мной, потому что я свою функцию уже выполнил — рассказал последнему из уцелевших сенаторов Лариона, где найти ключ от волшебного стола. Видимо, сыграв свою роль в этом спектакле, я могу отправляться домой, и черт с ним, с этим Элдарном! Да, я могу отправиться домой и на веки вечные остаться трусом. Трусом, который зверски убил воина-серона. Но это же, черт возьми, просто замечательно! Я буду трусом убийцей и вместе с тем помощником управляющего банком в маленьком городке, работником в высшей степени квалифицированным, но начисто лишенным какого бы то ни было интереса к своей работе. Что ж, значит, такова моя участь. И прекрасно».

Стивен никогда особенно не задумывался о том, что сам позволил своей жизни развиваться именно таким образом. Он понимал лишь, что подобный выбор пути сделал его несчастным, он был разочарован этим выбором. Полно! Делал ли он когда-либо выбор? Вот в чем суть всех его проблем: он никогда никакого выбора не делал! Трус и фаталист, он всегда предпочитал плыть по течению, мирясь с последствиями этого, обманывая самого себя, отказываясь от тех возможных завоеваний и ценностей, которые мог бы обрести, если бы направил собственную жизнь в более или менее правильное русло.

А вот Версен наверняка был совсем другим человеком. Версен мог принять любое, даже самое трудное решение, если оно соответствовало интересам его друзей и родных. Версен изо всех сил стремился к освобождению Роны от удушающей хватки малакасийской оккупации. Версен был настоящим человеком, куда лучше и сильнее, чем он, Стивен. И ему никогда не стать таким храбрым, способным так сочувствовать другим, таким стойким в своих убеждениях и таким равнодушным к любым последствиям этой стойкости.

И тут Стивен почувствовал, что его страх затмила ярость — но не та слепая ярость, какую он испытал во время схватки с серонами, а кипучая всеобъемлющая сила, которую он вполне способен был контролировать. И эта яростная сила прорывалась сейчас, словно по спирали, сквозь все двадцать восемь витков его трусливой бессмысленной жизни.

Не задумываясь более, Стивен решительно бросился вперед и остановился посреди тропы между Гилмором и остальными, словно отгораживая от них старого мага. И все они почти одновременно принялись умолять его замереть и не двигаться, но он их криков не слушал, ибо знал, что должен сделать.

И, стуча ореховым посохом по земле, принялся громко призывать алмора, точно самого дьявола из преисподней:

— Ну же, проклятый ублюдок! Выходи! Выходи и сразись со мной! — Стивен орал во всю силу своих легких, словно более тихий крик умалил бы значимость момента. — Покажись, исчадие ада! Дерьмец вонючий! Выходи, коли не боишься! Выходи и попробуй взять меня, дрянь паршивая!

Марк просто онемел от изумления, глядя на своего, обычно такого застенчивого, друга.

— Какого черта! Ты что, с ума сошел, идиот? — завопил он наконец. — Ведь это чудовище убьет тебя, Стивен!

Он хотел было броситься на помощь Стивену, но Саллакс, обхватив его сзади ручищами, буквально пришпилил к земле и прошипел прямо в ухо: