Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 114

— Немедленно прекрати! — рассердился Стивен. — Оставь их в покое, слышишь? — Он встал, держа в руках ореховый посох. — Иначе тебе придется иметь дело со мной. — Втайне он надеялся, что его угроза подействует, хотя понятия не имел, отзовется ли волшебный посох на его призыв о помощи еще раз или нет.

Но призрак, не обращая внимания на его слова, продолжал о чем-то ему рассказывать.

Стивен вопросительно посмотрел на призрачное существо:

— Ну, ладно, ты, похоже, не причиняешь моим друзьям никакого зла. Но я все-таки не понимаю, что именно ты хочешь мне сказать. Ты что, тоже стал жертвой Нерака?

Печальный и почти прозрачный, бывший банковский кассир снова кивнул, и лицо его странным образом затуманилось, став почти неразличимым. Глядел он при этом куда-то вдаль, Стивену через плечо. Потом он старательно произнес какую-то фразу, явно очень для него важную, и исчез в ночи.

Глядя, как призрак растворяется в предрассветных сумерках, Стивен вдруг услышал за спиной шаги. Резко обернувшись, он поднял перед собой посох, словно защищаясь от неведомой угрозы, и вгляделся в темноту. Это был Саллакс. Стивен с силой выдохнул воздух; сердце стучало так, что было трудно говорить.

— Сукин ты сын, Саллакс! — прошипел он по-английски. — Как же ты меня напугал!

— Стивен? — Саллакс, казалось, был удивлен тем, что кто-то услышал, как он подходит к лагерю. — Ложись и спи.

Судя по тому, что Марк и Гарек снова стали ворочаться во сне, заклятие призрака больше не действовало, и Стивен догадался, что сегодня он этого духа больше не увидит. Впрочем, сна у него теперь не было уже ни в одном глазу. Он скинул с себя влажное одеяло и попытался разжечь костер. Роясь под скалой в поисках хоть какой-нибудь относительно сухой растопки, он все не мог успокоиться; его мучил вопрос: куда это ходил Саллакс? Набравшись смелости, он все же решил спросить и уже повернулся к нему, но оказалось, что могучий ронец уже спит мертвым сном.

Проснувшись на заре, Гарек сразу вскочил и отправился дальше по тропе, не дожидаясь остальных.

— После такого дождя тут должно было собраться немало всякого зверья — здешние животные всегда под скалами и среди камней себе убежища ищут, — сказал он, закидывая за спину оба своих лука-близнеца. — Посмотрим, не удастся ли кого-нибудь вспугнуть и подстрелить.

И прежде чем Саллакс или Гилмор успели его остановить, он исчез.

Поднявшись всего на пару сотен шагов выше их стоянки, Гарек услышал, как какое-то животное, похоже олень, пробирается сквозь подлесок, и неслышно скользнул в ту сторону, чувствуя себя кем-то вроде невидимого и смертоносного призрака. В это утро все чувства его были странно обострены — видимо, из-за голода и усталости. Он низко пригнул голову, почти касаясь лицом раскисшей земли, и затаил дыхание, стараясь не шевелиться и не привлекать к себе внимания. Кожа его в ярком утреннем свете казалась чересчур светлой для этого леса. Даже обыкновенная белка могла, испугавшись, своим верещанием предупредить всех об опасности, и тогда олень наверняка бы удрал. А Гарек отлично понимал, как им сейчас нужно поесть мяса. Ему казалось, что он даже запах приближающегося животного чувствует.

Он осторожно выдохнул и уверенно прицелился. Когда его стрела глубоко вонзилась в грудь животного, он был уверен, что успел заметить в глазах оленя откровенный ужас. Но у бедного животного не было ни малейшего шанса на спасение; он сделал шаг, споткнулся и рухнул в густой подлесок, один раз громко и хрипло вскрикнув. Потом по телу его пробежала предсмертная дрожь, и он затих.

А Гарек, как всегда, был охвачен смешанным чувством сожаления и восторга. Приносящий Смерть нанес очередной удар. Он встал, стряхнул с себя землю и сухие листья и пошел к убитому животному.

И тут олень вдруг сорвался с места. Не задумываясь, Гарек упал на колено и моментально вложил в лук еще одну стрелу — череда этих молниеносных действий была им отработана еще с детства. Он не стал стрелять вслепую по кустам, а выждал, пока олень сам не выскочит на прогалину. Увидев его, Гарек просто остолбенел: невероятно, что это животное до сих пор живо!

Стрела глубоко вошла ему в грудь, наверняка пронзив легкое, а может, и сердце. И все же олень с прежней силой ломился сквозь кустарник!

Гарек решил подождать, когда его нагонят остальные. Перспектива жаркого из оленины, конечно же, никого не оставит равнодушным, и вместе они сумеют выгнать оленя из зарослей. В одиночку идти искать раненое животное опасно: олень вполне может в последнем всплеске сил броситься на своего убийцу, а Гареку совсем не хотелось встречаться с его могучими рогами.

«Хорошо бы, олень все-таки успел умереть до того, как сюда подойдут остальные», — со вздохом подумал Гарек.

Он, Приносящий Смерть, опаснейший стрелок, обладающий таким отточенным мастерством, что сам сенатор Лариона приказал ему отправиться в Малакасию и обрушить дождь стрел на врагов, которые окажутся столь глупы, что подойдут к ним на расстояние выстрела из лука, сидит здесь и ждет, когда беззащитный, подстреленный им олень истечет кровью и умрет! Гареку много раз доводилось охотиться на самую разнообразную дичь, но он просто припомнить не мог, чтобы когда-нибудь сидел вот так и ждал, пока раненое, страдающее от боли животное наконец испустит дух. От напряжения у него сильно разболелась голова; мучительная боль пульсировала в висках, и он с трудом подавил желание положить лук на землю и потереть лоб.

А ожидание только усиливало головную боль. В итоге Гарек решил все же броситься в заросли и как-нибудь прикончить оленя. Ну а если у того хватит сил напасть и он проткнет ему горло своими рогами, значит, так тому и быть.

Лес был весь пронизан солнечным светом, и яркие лучи отражались в бесчисленных дождевых каплях. Гареку казалось, что именно так, должно быть, выглядит обитель богов. Это неземное сияние странным образом придало ему уверенности, пока он ползком крался к тому месту, где притаился раненый олень. Опустив лук и присев на четвереньки, он замер и вгляделся в путаницу ветвей.

Олень был там. Он лежал совершенно неподвижно и явно был мертв. Гарек некоторое время наблюдал за ним, потом отпустил тетиву и сунул в колчан стрелу.

— Ну что ж, друг, надеюсь, ты недолго страдал.

Он скинул плащ и уже приготовился нырнуть в густые колючие заросли, когда его кто-то окликнул.

— Я здесь! — крикнул он в ответ, щурясь на ярком солнце, и увидел, что к нему подходят друзья. — Я тут завтрак раздобыл.

— Это просто отлично! — обрадованно потер руки Гилмор. Гарек улыбнулся и снова повернулся туда, где лежал убитый олень. Сняв колчаны, он положил их рядом с луками на землю и вытащил из-за пояса короткий охотничий нож: придется прорубить в зарослях проход, иначе оттуда добычу не вытащишь. Рядом что-то шевельнулось и зашуршало. Судя по звуку, это был кто-то существенно крупнее, чем белка или птица.

— Тысяча чертей! — выругался Гарек и присел на корточки. Олень был довольно хорошо виден и по-прежнему лежал без движения. Нет, это было что-то другое! Что-то еще пряталось там, в зарослях, у самой земли. Гарек снова взял лук, вложил в него стрелу, а еще три стрелы воткнул рядом с собой в землю — на всякий случай, чтоб были под рукой. Потом он очень осторожно раздвинул густые ветки, стараясь высмотреть того, кто так отлично спрятался среди зелени.

Наконец он его заметил: неестественного вида довольно высокий бугорок, имевший чересчур гладкую поверхность, чтобы быть просто камнем. «Кочка» была покрыта осенними листьями, но тренированный глаз Гарека все же разглядел под ними нечто такое, что могли сделать лишь человеческие руки, — подошву сапога, клочок ткани, рваную кожаную перчатку. Все это и отчетливо видимые пятна крови подсказали ему, что инстинкт и на этот раз его не подвел.

Гарек поднялся с земли и знаком велел своим остальным оставаться на месте. Но Саллакс не послушался и все же подошел ближе, держа наготове свой боевой топор.