Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 133

Обрушившийся на него удар оказался совсем иным. Из-за спины промелькнул какой-то сгусток черноты, и что-то ударило его сверху, а потом сильно сдавило грудную клетку. Нет, это было не прицельное попадание ронской стрелы, которая, пронзив его плоть, причинила бы ему жгучую боль; удар сбил его с ног и заставил, кувыркаясь через голову, катиться вниз по склону. Ему показалось, что он попал под грузовик, так грубо и неловко был нанесен этот удар. Воздух точно взрывом вынесло из легких, когда он больно ударился спиной о землю, потом еще раз и снова покатился вниз, пока не сумел затормозить, упершись в толстый сосновый ствол. Несколько комков снега упали с потревоженных ветвей ему на лицо и на плечи, и он старательно протер глаза, пытаясь сообразить, куда скатился и что именно его ударило.

Голова сильно кружилась. Стивен полежал немного, приходя в себя, и, когда зрение прояснилось, вздрогнул от ужаса: прямо перед ним высился громадный греттан. У зверя не хватало передней лапы, а шкура была вся испятнана засохшей кровью. Это явно был тот самый греттан, что напал ночью на их лагерь, но теперь это был просто греттан, гигантский раненый хищник, почти наверняка страшно голодный. Его глаза горели черным огнем, и первое, что испытал Стивен, — облегчение, потому что сейчас, по крайней мере, в теле этого чудовища явно не было Малагона.

Греттан лежал на снегу всего в нескольких шагах от Стивена, очевидно устав от преследования. Потом медленно приподнял громадную башку, и от этого усилия из пасти у него закапала слюна. Тот, самый первый, прыжок отнял у него все силы, и теперь ему требовалось время, чтобы подготовиться к следующему прыжку. Стивен с трудом встал на ноги и тут же громко вскрикнул: бок пронзила острая боль. Так, по крайней мере одно ребро точно сломано. Он оперся спиной о дерево, пытаясь отыскать глазами свой посох. Посох лежал шагах в десяти от него, и Стивен не сомневался, что добраться он до него не успеет — греттан прыгнет снова, и все будет кончено. Услышав злобное рычание, Стивен понял, что действовать надо немедленно, и, жмурясь от боли в боку, одним махом вскочил на ноги.

Два, три, четыре шага. Греттан у него за спиной тоже поднялся.

Пять, шесть... Жуткий вопль разорвал лесную тишину: греттан, видимо, позабыл об отрубленной лапе. Сердце у Стивена радостно подпрыгнуло — возможно, он еще успеет!

Семь... Оба раненные, противники сражались на пределе своих сил.

Восемь... Стивен вдруг почувствовал, что не может оторвать от земли свою правую ногу. Он посмотрел вниз и увидел, что его сапог, точнее сапог Гарека, исчезает в пасти греттана. Восемь шагов. Но сделать их ему так и не удалось.

«Возможно, у нас еще ничего и не получится».

Бросив собственное тело вперед, точно спринтер, завершающий бешеную гонку, он попытался все же схватить посох и, упав лицом в снег, понял, что посоха ему не достать.

Греттан стиснул зубами его лодыжку; острые как бритва зубы прокусили ее до кости. Стивен дико вскрикнул, позабыв и про посох, и про все на свете. В голове сейчас была пустота. Ни одной мысли — ни о Ханне, ни о матери, ни о горах Колорадо, ни о прибое на берегу океана. Ни о его, Стивена, бесчисленных неудачах и провалах. Нет, он не думал ни о чем и ничего не ожидал — ни пресловутого яркого света в конце потустороннего туннеля, ни доброго боженьки, ни быстрого, как в кино, промелька собственной прожитой жизни...

Лишь одна короткая мысль все же промелькнула в меркнущем сознании Стивена: «Возможно, у нас еще ничего и не получится».

И это было последнее из тех мгновений, которые, как он наивно полагал, будут длиться бесконечно.

Стивен чувствовал, как греттан хрустит его костями, ломая их, как сухие ветки, прямо внутри сапога. Сапога Гарека. Он так и не понял, оторвал ли ему греттан ногу, когда его со всех сторон обступила непроницаемая тьма.

ПОСЛЕДНЕЕ ПРИСТАНИЩЕ

Гарек ломал хворост для костра, когда увидел, что Гилмор вдруг встал и смотрит куда-то в лес

— В чем дело? — спросил он и сунул в огонь, с трудом разгоравшийся, две отсыревшие хворостины.

— Стивен попал в беду.

И в ту же минуту из долины донесся жуткий вопль греттана, сразу напомнивший Гареку, как они с Ренной удирали от стаи этих хищников, нырнув в омут Данаи. Он машинально погладил рукой больное колено, которое, впрочем, уже почти прошло благодаря неусыпным заботам Гилмора.

— Пошли! — Марк уже вскочил и даже плащ накинул.

— Хорошо, мы с тобой поспешим туда, а ты, Гарек, останешься с Бринн и Саллаксом, — сказал Гилмор. — Вы потом найдете нас по следу, а мы будем вас ждать, когда Стивена отыщем.

— Да, конечно... — растерянно пробормотал Гарек, чувствуя себя не в силах что-либо изменить.

Предложение Гилмора было вполне разумным: Саллакс, хотя ему вроде бы и стало немного лучше, по-прежнему был не в состоянии куда бы то ни было бежать, тем более по глубокому снегу и на леденящем ветру.

Когда Гилмор и Марк уже двинулись в путь, Бринн вдруг нагнала их и схватила Марка за руку.

— Погоди! — Она притянула его лицо к себе, заглянула ему в глаза и прошептала: — Будь осторожен. Пожалуйста!

— Непременно, — пообещал он и быстро поцеловал ее в губы. — Не тревожься, с нами все будет хорошо. Сегодня вечером увидимся. — Он крепко прижал ее к себе, испытав при этом целую бурю чувств, и еще раз поцеловал, на этот раз гораздо крепче. Потом с явной неохотой выпустил из рук и повторил: — Скоро увидимся. Вы особенно не торопитесь. И Саллакса пока не будите. Мы будем вас ждать. Я буду ждать тебя, Бринн.

След Стивена был хорошо виден. Гилмор шел первым, и они довольно быстро продвигались по колено в снегу, когда от подножия горы снова донесся рев греттана, исполненный то ли тоски, то ли бешеной ярости и завершившийся каким-то странным тонким взвизгом. Однако последовавшая за этим тишина явно свидетельствовала о том, что бой завершен и победителем оказался лишь один из сражавшихся.

Гилмор то и дело останавливался, причем без предупреждения, и, закрыв глаза, к чему-то прислушивался. Марк догадывался: старый маг пытается определить, жив ли Стивен. Но когда он спросил у Гилмора, не проще ли было бы с помощью магии отыскать не самого Стивена, а его волшебный посох, старик напомнил ему, что магия, заключенная в посохе, не оставляет никаких следов, которые можно было бы определить на расстоянии.

— Ну что ж, надеюсь, сил у этого посоха хватит, чтобы еще одного греттана прикончить, — сказал Марк, словно сам себя в этом убеждая. — Помнишь, что он сотворил с тем зверем?

— Да, наверное, — откликнулся Гилмор, — но, к сожалению, греттаны охотятся стаей и к тому же весьма умны, так что вполне могут устроить засаду и напасть внезапно. И для этого совсем не обязательно, чтобы ими управляли духи злых волшебников.

Он мрачно улыбнулся.

— Значит, если Стивен не заметил, что они к нему подбираются...

— Вот именно, — тихо подтвердил его догадку Гилмор и, не прибавив более ни слова, пошел дальше.

Безумная тревога вновь охватила Марка, и он про себя ругал друга за то, что тот убежал в горы один.

— Ты только еще немного продержись, Стиви, — бормотал он себе под нос. — Мне нужно, чтобы ты был живым и здоровым, чтобы я мог со спокойной совестью выбить из тебя твою дерьмовую отвагу! Вот только попробуй еще разок что-нибудь такое проделать, и я тебя просто прикончу! Господом богом клянусь!

Гилмор старательно делал вид, что не слышит этих «страшных» обещаний.

Близился вечер, когда они достигли дальнего конца ущелья, и Марк остановился, глядя на ту вершину, которую Стивен окрестил Щеткой Для Сортира из-за весьма странной формы ледника, окаймлявшего ее зубчатую вершину.

Гилмор проследил за взглядом Марка, скользившего от далекой вершины к проложенному Стивеном следу и обратно, и спросил:

— Он сбился с курса? Марк кивнул.

— Но я не понимаю почему... Здесь же довольно легко идти! Да и не похоже на Стивена: с пути его сбить не так-то просто, он у нас был одним из самых опытных альпинистов. Кроме того, у него врожденное чувство направления.