Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 157

Рука его еще крепче сжала рукоять клинка. И хотя слезы все еще текли у него по щекам, но голос больше не дрожал и казался каким-то чересчур ровным, почти безжизненным.

Стивен присел в изножье кровати, стараясь держаться как можно дальше от острого конца рапиры. Посох был теперь от него примерно на расстоянии вытянутой руки. Стивен прямо-таки сгорал от желания вскочить и схватить посох, чувствуя зов его магической силы. Посох явно пытался защитить его от Саллакса, и он вдруг понял, как был уничтожен тот греттан.

Он отвернулся от посоха и стал слушать Саллакса, который снова заговорил:

— Когда они все же спустили основные паруса, отец мой наконец вздохнул от облегчения. Я хорошо помню этот его вздох — отец обрадовался, что угроза осталась позади и это, видимо, была просто шутка шкипера. Я никогда не забуду, как он улыбнулся, крепко взял меня за плечо и сказал: «Да они же просто с парусами обращаться не умеют, сынок!» И мы с ним вместе стали смотреть на эти корабли, ожидая, что они вот-вот бросят якорь. Солнце садилось прямо за ними, било нам в глаза, и приходилось щуриться и напрягать зрение, но я все же сумел разглядеть на палубе одного из кораблей капитана. Он был так ярко освещен солнцем, что казалось, будто у него за спиной пылают языки пламени. Я видел, как он отдает приказания матросам, а потом, помнится, солнце вдруг погасло, и...

— Погасло под воздействием магии? — быстро спросил Марк, глянув на Стивена, и тот незаметно кивнул. Им необходимо было во что бы то ни стало заставить Саллакса продолжить свой рассказ.

— Нет, не магии. — Саллакс, не мигая, смотрел в пространство между ними. — Просто на грот-мачте снова подняли парус, и он, хлопая на ветру, временами закрывал собой садившееся солнце. Но одного этого мгновения мне оказалось достаточно, чтобы понять: мы погибли.

— Ага, значит, они потихоньку готовились снова поднять паруса, — сказал Стивен. — И предыдущие трюки проделали просто для того, чтобы поближе подойти к берегу?

— Верно, — кивнул Саллакс — И началось такое...

Он провел большим пальцем по лезвию своего боевого топора, и Стивен заметил, как по руке у него побежала тонкая струйка крови.

— А что, разве никаких малакасийских войск в порту в этот момент не было? — спросил Стивен.

— Были, конечно. Огромный фрегат с командой в несколько сотен человек. Он-то и оказался первой мишенью пиратов. Один корабль зашел с севера, второй — с юга, и они прямо в гавани на полной скорости атаковали фрегат с обоих флангов. Их шкиперы, видно, совсем спятили от жадности, а может, знали дно залива лучше всех лоцманов Элдарна, вместе взятых. В общем, эти два корабля подошли к фрегату почти вплотную, но, прежде чем бросить абордажные крючья и лезть через борт, они осыпали причалы градом горящих стрел: просто обмазывали стрелы дегтем или смолой, поджигали и стреляли. Вскоре пылали уже все строения в порту. Им, видно, хотелось создать как можно больше беспорядка и паники на берегу, чтобы заставить купцов и хозяев лавок разбежаться. Что ж, их план отлично удался. Люди суетились, пытаясь потушить горящие дома, и многие считали, что эти огненные стрелы были выпущены только для того, чтобы отвлечь внимание горожан от фрегата. Но мне почему-то было ясно, что это не так. Я знал: как только пираты покончат с командой фрегата, они хлынут на берег. Лавка моих родителей вспыхнула одной из первых, и мой отец бросился в дом, торопя и меня. По-моему, он рассчитывал взять Бринн и мою мать и потихоньку вывести нас через черный ход в безопасное место.

— Но в него попали, — прошептал Марк.

— И снова ты угадал, Марк, — подтвердил Саллакс. — Нам оставалось два или три шага до спасения, когда горящая ронская стрела вонзилась отцу между лопатками. Я услышал отчаянный крик матери — это был какой-то нечеловеческий вопль. Видите ли, смола, когда такие стрелы попадают во что-то твердое, разлетается во все стороны и все вокруг поджигает. Так что, пока моя мать кричала и звала на помощь, пока в своей колыбельке плакала маленькая Бринн, у нас на глазах мой отец превратился в пылающий факел и сгорел прямо на ступенях нашего крыльца.

Саллакс некоторое время молчал, и Стивен, не выдержав, все же решился спросить:

— Но при чем здесь Гилмор? За что ты его убил? Его ведь среди тех пиратов не было!

Но Саллакс, словно не слыша его вопроса, снова заговорил тем же монотонным безжизненным голосом:

— Они сожгли фрегат до самой ватерлинии. Горящими стрелами подожгли обшивку корабля, и капитан не успел даже приказать, чтобы подняли паруса. Да они и якорь-то не успели поднять. Так стая акул набрасывается на спящего кита и мгновенно пожирает его. Пираты быстро перебили всю команду, а шкипера-малакасийца повесили на корме прямо на поручнях, и ноги его болтались над поверхностью моря. Казалось, он все пытается найти какую-то опору для них, так он дергался, пока его медленно покидала жизнь. В городе, правда, малакасийских солдат хватало, да только они совершенно воевать разучились и сделать ничего не смогли.

— Как это? — удивился Марк.

Он чувствовал запах текана, который уже с шипением выплескивался из котелка в очаг. Господи, да этот Гарек способен все на свете проспать! А что, если Гарек мертв?..

— Они совершенно забыли о том, что такое учения. Разжирели, обленились. В Праге их было много, ни наша армия, ни флот противостоять им не могли, а сопротивление тогда еще даже не зародилось. В общем, все они разом бросились в порт. Два или три полка подошли к причалу, стреляя по пиратским судам из луков и выкрикивая проклятия и обещания скорой смерти любому, кто осмелится на берег сойти. Тупые ублюдки! — Саллакс сказал это почти с усмешкой, и можно было догадаться, что никакой особой любви к Малакасии он определенно не испытывает. — Они совсем позабыли о третьем корабле. А может, просто сочли, что он для них угрозы не представляет. Но они жестоко ошиблись. Почти две сотни вооруженных наемников, ребят весьма крепких, рванули с этого третьего корабля на берег и двинулись вдоль причалов с таким видом, словно никуда не торопятся и просто показывают свою удаль какой-нибудь круглолицей купеческой дочке, выбирающей жениха. И при этом они в лоскуты рубили неуклюжих малакасийских вояк, заставляя тех, кто остался в живых, бежать куда глаза глядят или в море прыгать. А потом, с тем же развеселым улюлюканьем, они набросились на нас.

Руку Стивена жгло, как огнем: посох предупреждал — когда Саллакс завершит свой рассказ, удержать его не сможет ничто, и состоится кровавая схватка — не на жизнь, а на смерть.

Но Саллакс пока не закончил.

— Они схватили мою мать, — продолжал он, — проволокли ее прямо по горевшему еще телу отца, и я увидел, как вспыхнул подол ее платья. Это маленькое пламя, словно в последний раз соединив их, вскоре погасло. Я крепко прижал Бринн к груди и стал ждать смерти, но пираты не обратили на нас никакого внимания. Они взяли в доме все ценное, что смогли отыскать, включая и те бронзовые колокольчики, которые я с такой любовью полировал, и ушли, оставив лавку гореть. Я вынес Бринн на улицу, но не через черный ход, а через парадный, прошел мимо обгоревшего трупа отца и двинулся дальше по булыжной мостовой. За спиной у меня вся гавань была в огне, но я не мог положить Бринн на эти ледяные булыжники, потому что она наверняка простудилась бы. Я просто остановился и стал смотреть. Вот тогда-то я впервые и увидел его совсем близко.

— Малагона? — осторожно спросил Стивен.

— Нет, Гилмора.

— Там был Гилмор? — не выдержал Марк.

— Гилмор был тем самым капитаном, которого я видел на фоне заката, когда он отдал приказ поднять большие паруса, а потом — стрелять по городу горящими стрелами. Это его корабль брал на абордаж малакасийский фрегат, это он велел своим людям захватить судно и никого не оставлять в живых, это он потом приказал дотла сжечь фрегат. А когда фрегат сгорел до самой ватерлинии, он приказал спустить шлюпку и доставить его на берег. И там он неспешно прогуливался, любуясь нанесенным ущербом, а его люди между тем грабили и насиловали мирных жителей, прокладывая себе путь через весь город. Любой, кто оказывал сопротивление, тут же погибал страшной смертью. Захват города был осуществлен очень легко и просто, и столь прекрасно проведенная операция сделала бы честь любому военачальнику.