Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 180

Но теперь Стивен был встревожен: ему казалось, что больше нельзя полностью полагаться на магию посоха. Вдруг ее опять не хватит, и в таком случае их и без того уже сильно поредевшему отряду может очень сильно не повезти. Стивен чувствовал себя ответственным за безопасность своих товарищей, и то, что посох едва не потерпел неудачу, сражаясь с ужасным подводным жителем, сильно поколебало его уверенность в будущих победах. А что, если на берегу Равенского моря их поджидает вражеская армия или некие новые, еще более могущественные магические существа?

Стивен тщетно пытался выкинуть эти мысли из головы. Он убеждал себя, что раз уж он никогда и не понимал, как именно действует магия посоха, то и права не имеет ни чего-то требовать, ни жаловаться, даже если сила посоха действительно начнет угасать. Эта сила и так уже несколько раз спасла им жизнь, и следует быть благодарным хотя бы за это.

Но подобные уговоры не помогали. Как ни крути, а ему хотелось постоянно ощущать могущество посоха — только при этом условии он бы чувствовал себя в безопасности. Когда им удалось разгромить целую армию смертоносных призраков, это дало Стивену ощущение полной неуязвимости, и он испытывал такую уверенность в собственных силах, какой никогда в жизни ему испытывать не доводилось. Он тогда был совершенно уверен: никто в Элдарне не сумеет выстоять против него. Но теперь он понимал: им с Гареком здорово повезло, что они без особого ущерба для себя пережили первое столкновение с такой силой, могущество которой способно сделать его волшебный посох совершенно бесполезным.

И еще кое-что весьма тревожило Стивена. Несколько раз ему довелось управлять силой, более могущественной, чем он когда-либо мог себе представить, и это ему понравилось. Ему хотелось, чтобы эта сила всегда была при нем; он был уверен, что и сам нужен этой силе, что она потому и выбрала именно его — в тот вечер, в Блэкстоунских горах. Он не сомневался: тогда она подчинилась ему, ибо, как и он, полагала, что лишь сострадание способно указать верный путь. Ужас и ненависть правили Элдарном в течение многих поколений, и теперь этот мир балансировал на грани исчезновения; спасти его могли только сострадание и любовь, братство и чувство единения. В этом Стивен был совершенно уверен.

Думая об этом, он чувствовал в руках и ногах легкую дрожь — как бы отголоски магической силы посоха. Казалось, посох читает его мысли и отвечает им, пытаясь вдохновить его на новые дела, побуждая верить в то, что он, Стивен, и есть его истинный хозяин, что все будет хорошо, если он никогда своим устремлениям не изменит. Желание еще раз испытать силу посоха вдруг вспыхнуло в душе Стивена, но он моментально подавил его. Он заставил его убраться в самый дальний уголок своего сознания, туда, где таились и другие, самые темные его желания, самые непристойные мысли, о которых, он был уверен, никто никогда не узнает, хотя подобные мысли и желания — в этом он тоже не сомневался — посещают, наверное, каждого.

Например, желание испытать жгучее наслаждение от кражи спиртного, желание заняться вуайеризмом или отчаянным сексом с совершенно незнакомой женщиной, желание броситься через улицу, забитую транспортом в час пик, вызывая жуткую ярость со стороны водителей и прохожих, и тому подобное. Все эти мысли и желания хранились в сублимированном виде в отсеке его сознания с надписью «Не входить!». И теперь все они могли, казалось, объединиться в одном — в желании управлять самой могущественной силой в мире, желании слиться с нею, став неистребимым, уверенным в себе, могущественным и, самое главное, полностью свободным от страха.

Стивен боролся с почти непреодолимой потребностью принять в себя эту магическую силу, позволить ей овладеть его душой и превратить его в орудие уничтожения Нерака. Возможно, все именно этим и закончится, но до тех пор, пока он этого не знает наверняка, он все же постарается держать магию посоха на расстоянии. Он еще не совсем понимал, как она действует, и после неудачи на дне реки знал, что не всегда может управлять ею. Однако эта магическая сила по-прежнему терпеливо таилась в посохе, выжидая очередного момента, когда окажется востребованной.

Держа в руках посох, Стивен чувствовал, как эта сила проникает в него через кончики пальцев и кисти рук; в теле сразу возникало странное покалывание, которое, впрочем, почти сразу же, едва вспыхнув, и гасло. После чего Стивену начинало казаться, что теперь в нем явственно чего-то недостает.

После того как они покинули урочище Майерса, путешествие вниз по реке среди округлых холмов южного Фалкана складывалось на редкость удачно. Стояла хорошая погода, и вкусной еды было вдосталь — сколько угодно свежей рыбы, лесных плодов и орехов, а Гарек даже подстрелил довольно крупную птицу, которая называлась «ганзель» и вкусом весьма напоминала индюшку. Во всяком случае, так показалось обоим жителям Колорадо. Но стоило им произнести по-английски слово «индюк», и Гарек разразился таким утробным и непристойным хохотом, что они решили впредь воздерживаться от подобных сравнений.

Впрочем, весь следующий день Гарек бубнил это слово, словно готовясь выступать на публике.

— Индюк, ин-дюк, и-и-индюк! — без конца повторял он, пробуя разные варианты, пока Бринн не заявила, что сейчас собственными руками бросит его в воду, если он немедленно не заткнется. — Какой странный все-таки у вас язык! — заявил Га-рек. — И как это вы только друг друга понимаете!

— Порой это действительно трудно, — сказал Марк. — А иногда достаточно просто вместе выпить, и сразу с любым общий язык находишь

— Это точно. Выпивка всегда общение облегчает.

— К сожалению, далеко не всегда, — встряла Бринн.

— Ладно, пусть не всегда. Зато такие моменты — самые лучшие в жизни, — возразил Гарек.

— Послушайте! — прервал их болтовню Стивен.

— Да, послушать друг друга тоже иногда не вредно, — согласился Гарек, — только немногие слушать-то умеют.

— Да нет, — рассердился Стивен, — вы прислушайтесь! Все притихли и только теперь услышали, как изменился голос реки. Впереди, пока что на довольно большом расстоянии, слышался какой-то низкий, глухой, скрежещущий рев, словно река предупреждала путешественников, что ближе к этому месту подходить не стоит. По этому звуку, хотя и совершенно не знакомому, все отчего-то безошибочно догадались: плот быстро приближается к порогам, где белая от пены вода словно кипит, и, возможно, пороги эти покажутся уже за следующей излучиной реки.

Внезапно посерьезнев, Гарек тут же стал командовать:

— Нужно побыстрее привязать все имущество к плоту. Прежде всего к той петле, что в центре.

И он бросился прятать в безопасном месте свои драгоценные луки и колчаны со стрелами.

— А я думал, что большая петля в центре — это чтоб мы держались, — сказал Марк. — А где же нам-то устроиться?

— Здесь. — И Гарек указал на четыре петли по углам «Калины Прекрасной». — Но держаться нужно как можно крепче... — Он помолчал. — Может, стоит даже привязаться, чтобы не упасть, когда придется отталкиваться шестами от скал или отмелей.

— И при этом стоять на самом краю? Ты что, с ума сошел? — рассердилась Бринн. — Нет уж, всем нужно остаться здесь, посредине плота. Здесь куда безопаснее.

— Мне бы тоже этого хотелось, — ответил ей Гарек, — но ты только послушай, слышишь? Этот ведь не просто несколько перекатов: так ревет вода у страшных порогов, мчась бурным, неудержимым потоком. А на таких порогах достаточно крупных скал, способных разнести «Капину» в щепки.

— Гарек прав, — поддержал его Марк, старательно привязывая заплечный мешок. — Между прочим, Стивен, не вздумай воспользоваться своим посохом как шестом. Если его вырвет у тебя из рук, мы пропали. В таком водовороте нам его никогда не найти.

И Стивен, немного поколебавшись, тщательно привязал посох между двумя мешками в центре плота. Поскольку шеста на него не хватило, он ухватился за угловую петлю и сказал:

— Значит, я в качестве пассажира поплыву? Тогда я лучше прилягу.