Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 199

— Вот-вот. А потому тот, кто им управляет, и уверен: на свете нет никого лучше Нерака, — откликнулся Марк, зашнуровывая ботинки.

— Но в чем именно она заключается, эта слабость? — простонал Стивен. — Уж точно не в чем-то таком, что распроклятый Нерак приобрел с тех пор, как продал свою душу дьяволу!

Похоже, они опять двинулись по кругу в своих рассуждениях.

— А вот тут как раз все дело в восприятии. — Марк поскреб колючий, давно не бритый подбородок. — Что, если эта слабость имеется у Нерака с давних пор, однако сам он ее слабостью никогда не считал? Или не признавался самому себе, что у него есть подобная слабость, потому что был уверен, что в Элдарне нет никого сильнее, чем он?

— А его властелин тоже в это верил? — недоверчиво спросила Бринн.

— Почему бы и нет? Ведь согласно восприятию Нерака, это непреложная истина — вне зависимости от того, насколько она действительно непреложна. Представим такую картину: зло проникло сюда посредством волшебного стола в своей, так сказать, пуристической форме и завладело телом Нерака, полностью пожрав его душу, душу самого могущественного волшебника в Элдарне. Так что все, что сам Нерак считал непреложной истиной, оказало безусловное воздействие на появление и распространение зла в Элдарне. Помнишь, что говорил Гилмор? Что зло проникает в наш мир крохотными порциями и распространяется всего лишь благодаря тому, что очень многие люди позволяют себе дурные мысли или совершают дурные поступки. Но все мы отлично понимаем, что зло есть не что иное, как результат восприятия. То, что для одного является злом, в восприятии другого — самое настоящее добро. Так что Нерак, возможно, каким бы слабым он ни был, мог оказать решающее воздействие на развитие этого конкретного представителя или служителя зла.

— Хорошо, но я снова вынужден спросить: в чем, по-твоему, заключается эта слабость? — сказал Стивен. — Ведь повелитель Нерака должен был бы уже выявить ее за столь долгий срок и постараться как-то от нее избавиться или вообще оставить Нерака в покое и подыскать себе какого-нибудь другого колдуна.

— Вот на этом-то я и начинаю спотыкаться, — признался Марк. — Я все время возвращаюсь к теме жертв Нерака и всяких созданных им неполноценных тварей. Как, например, и Лахпу, и О'Рейли удалось от него удрать? Как насчет тех общих знаменателей, о которых мы уже говорили? Чему может научить нас это двойное освобождение от власти Нерака? Что эти два случая могут поведать нам о том, прежнем Нераке, Нераке той поры, когда его собственную душу еще не поработило вселенское зло?

— Возможно, их души потребовались этому... слуге зла для того, чтобы продолжать господствовать в Элдарне, поддерживая на прежнем уровне свое нынешнее могущество и свой статус? — предположила Бринн. — Возможно, у этого слуги зла тоже есть свой господин, куда более страшный и куда более могущественный, только он пока нам неведом? А значит, власть того, кто распоряжается душой Нерака, отнюдь не беспредельна.

Бринн говорила неуверенно; она с трудом постигала смысл этого философского разговора, думая: уж лучше бы меня заставили это озеро досуха выпить!

— Что ж, спорить с этим я бы не стал. Терпеть не могу опровергать что-то такое, чего сам не знаю и не понимаю. Хотя, впрочем, никто из нас этого пока не знает и не понимает, — сказал Стивен.

— Возможно, у нас это еще впереди, — мрачно заметил Марк. — Но и это не самое главное. Этого отнюдь не достаточно. — Отчаяние, владевшее Марком, явно становилось заразительным. — Предположим, что нынешний повелитель Нерака был введен в заблуждение, а сам Нерак отнюдь не столь могуществен, как пытался себя уверить, когда во дворце Сандклиф его душой и телом завладел некий слуга зла. И теперь этот его хозяин, владея теми же знаниями, какими владеет и сам Нерак, все понимает так же, как и его подопечный, а стало быть, считает...

— Что Нерак — самый могущественный и опасный человек в Элдарне, — подсказала Бринн.

— Верно, — кивнул Марк. — Только тут он ошибается. А значит, не являются ли его возможности ограниченными теми пределами, в каких способен действовать сам Нерак? Тем, что он способен контролировать? Теми результатами, которых он может добиться с помощью магии, которой успел овладеть?

— Пожалуй. И этим можно, наверное, объяснить, почему все слуги Нерака, которых он призвал себе на помощь или создал сам, имеют определенное сходство: их происхождение связано с одним и тем же источником, — поддержал его Стивен. — Я бы сказал, что это и есть свидетельство ограниченности его возможностей. Страшное, смертоносное, но тем не менее все-таки свидетельство, и вполне очевидное.

— Да, — кивнул Марк. — А поскольку тот слуга зла, который управляет Нераком, воспринимает исповедуемые им истины как непреложные, он неизменно заблуждается. И эта ошибка со временем будет дорого ему стоить.

— Почему? — Бринн опять запуталась. — Ведь сам этот слуга зла, похоже, не имеет никаких слабых мест, а потому и неуязвим, а значит, ему все равно, даже если все мы и все армии Элдарна, вместе взятые, пойдем на него войной.

— Да нет, слабости у этого служителя зла, конечно же, есть, — возразил Стивен. — Если бы у него не было никаких слабых сторон, он бы и не стал беспокоиться о том, чтобы прятать ключ Лессека в банковском сейфе и навсегда запечатывать один из дальних порталов.

— И этот слуга зла прекрасно знает, что ему не дано умения управлять волшебным столом, — задумчиво сказала Бринн, накручивая на палец прядь волос. — Гилмор говорил, что этому слуге необходимо сперва создать для себя некое безопасное пространство, а уж потом пытаться овладеть магией стола. На это у него уже ушло девятьсот восемьдесят двоелуний, и, как надеялся Гилмор, уйдет еще немало времени. Так что, возможно, он и ключ спрятал для того, чтобы пока до него никто другой не добрался.

— И возможно, чтобы никто другой не добрался до него самого. — Марку очень хотелось, чтобы их рассуждения оказались верными, но пока что не находил ни одного достойного подтверждения этому и нахмурился. Немного помолчав, он снова заговорил: — Итак, сами видите, решение где-то рядом, но его никак не ухватить. Оно буквально крутится у меня в голове, и я, например, убежден: существует какая-то магическая петля или дырка в пространстве, сквозь которую с помощью посоха можно достать Нерака и надавать ему по заднице.

Бринн обеими руками обняла Марка за талию, притянула к себе, легонько чмокнула в нос и сказала тихонько:

— Ладно, Марк, ты постарайся все-таки это решение найти. Я знаю, тебе это вполне по силам. Нам бы такие знания очень пригодились, когда мы доберемся до Ориндейла.

Проблема поисков возможной слабости Нерака продолжала мучить Марка, пока он собирал вещи, готовясь к отплытию, но ни малейшей подсказки он не находил. Он понимал, что решить эту проблему необходимо как можно скорее. Почему-то он совершенно точно знал: если подождать еще пару дней или еще одно двоелуние, это для всех обернется страшной бедой.

Марк и Бринн завтракали вместе с несколькими фалканскими повстанцами; сыр, темпина и вяленая говядина превратили для них эту скромную трапезу в настоящий пир. А долгожданный аромат текана заставил Марка вскочить, сбегать к лодке и выудить из заплечного мешка свою походную кружку; текан — это, конечно, не кофе, но все же лучший из здешних напитков, и он с грустной улыбкой выслушал рассказ Бринн о том, как они потеряли в подземном коридоре все свои запасы продовольствия и текана, когда эти замечательные сушеные листья, окрасив воду, коричневой лентой вились за плотом по реке.

Лента. Тот берег в лунном свете тоже был похож на ленту... Снова вспомнив свой сон, Марк словно совершил очередной мысленный виток, понимая, что угодит в ловушку и не сможет сделать ни шагу дальше, если сразу не отыщет выхода из нее.

«Это нужно сделать немедленно; если промедлить, может быть слишком поздно».

«А может, в этом и заключается твое предназначение, Марк?» — вдруг подумал он, отчетливо ощущая свое неожиданное сродство с народом Элдарна и понимая теперь, почему Стивен так хочет остаться в этом чужом и прекрасном мире, пока этот мир вновь не станет свободным.