Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 208

Хаден взревел, чувствуя, что нога под ним бессильно подгибается, и, уже падая, успел сильно ударить Брексан в бок, ломая ей ребра.

Когда Хаден стал падать, Брексан бросилась на него, но не учла скорости его падения и, вместо того чтобы вонзить нож серону в горло, попала ему в плечо. Рана, которую она ему нанесла, была глубокой, болезненной, но Брексан слишком сильно выбросила вперед руку, и Хаден все же успел нанести ей сокрушительный удар, сбив ее с ног.

Она откатилась в сторону и попыталась перевести дыхание, но вздохнуть не смогла. Тогда она заставила себя встать на четвереньки и тут же снова рухнула ничком на траву. Судя по тому, какая убийственная боль пронзила ей бок, у нее были сломаны ребра.

«Вставай! — велела себе Брексан, но с трудом слышала даже собственный внутренний голос; он, казалось, доносился откуда-то издалека, из каких-то неведомых глубин. — Сейчас не время страдать от боли».

Пошатываясь, Брексан поднялась на ноги и повернулась к противнику, крепко сжимая в руке окровавленный нож.

Версену пришлось туго, пока она валялась на земле и была не в состоянии подняться. Хаден обрушил на него град чудовищных ударов, но и он тоже не оставался в долгу, стараясь ударить серона по сломанному колену. Хаден каждый раз страшно кричал, и трудно было сказать, чего в этих криках больше — страдания или свирепой ярости. Впрочем, сознания этот покрытый шрамами серон не терял ни разу и упорно продолжал молотить Версена своими кулачищами.

А Версен, одной рукой удерживая здоровую ногу серона, свободной рукой наносил ему удар за ударом. Он, видимо, причинял своему противнику почти непереносимые страдания, однако же и ему тоже доставалось как следует. Особенно страдали лицо и шея, и Версен держался из последних сил, отчаянно надеясь лишь на то, что Брексан все же сумеет подняться и прикончит проклятого врага одним ударом ножа. Но, увидев, как неловко девушка поднимается с земли, Версен понял, что и она тоже ранена, и, на мгновение позабыв о собственной боли, встревожился.

И тут же страшный удар в подбородок вернул его к реальной действительности.

Примитивный инстинкт, одно лишь желание выжить — вот и все, что еще заставляло Версена сопротивляться, однако сил у него почти не оставалось. Собрав последние силенки, он безжалостно крутанул сломанную ногу серона, и тот дико взвыл от безумной боли, закинув голову назад.

Видимо, Хаден лишь сейчас осознал, что его колену нанесен непоправимый ущерб. Он был парализован болью, которую причинял ему осточертевший ронец, а тут еще эта женщина, эта злобная фурия, прыгнула прямо ему на грудь и пронзила ножом левое легкое. Луг вокруг Хадена закружился и стал как бы опрокидываться, словно намереваясь сбросить их всех прямо в Равенское море. Хаден понимал, что вот-вот потеряет сознание, и в последнем всплеске злобной ярости, вскинув руку над головой, нанес страшный удар локтем женщине прямо в сломанную скулу. Этот удар практически лишил его сил, но своего он добился: женщина сразу обмякла и сползла с его груди на землю.

Версен чуть не выпустил ногу серона, так ему хотелось захлопать в ладоши, когда Брексан так удачно воткнула нож в грудь этому убийце. Он даже слегка усмехнулся, несмотря на треснувшую челюсть, сломанный и совершенно опухший нос и, похоже, выбитый глаз; он не сомневался, что теперь-то уж победа будет за ними. Да, они, конечно, страшно избиты и изранены, они, возможно, и не доживут до конца этого безумного путешествия во дворец Велстар, но, по крайней мере, на свете будет одним мерзким сероном меньше!

«Да, мы уменьшим стаю этих вонючих ублюдков хотя бы на одного!»

Но эта мысль мелькнула и тут же исчезла; теряя сознание, Версен попытался крикнуть: «Прикончи его!», но из горла его донесся лишь влажный хрип.

И лишь когда серон ударил Брексан локтем в изуродованную скулу, Версен почувствовал, как гнев с новой силой вспыхнул в его душе, и, превозмогая боль, он хрипло вскричал, пытаясь дотянуться до ножа:

— Ну, теперь я сам тебя прикончу, дерьмо собачье! Ах ты, гнусная тварь в человечьем обличье, кусок птичьего гуано! — Одной рукой Версен по-прежнему стискивал изувеченное колено серона, но вторую его ногу ему пришлось выпустить, когда он потянулся за ножом, и это оказалось страшной ошибкой, которую он, увы, понял слишком поздно.

«Ты же подставился!» — сверкнуло у него в мозгу.

Этот покрытый боевыми шрамами серон был все еще слишком силен и злобен; даже смертельные раны не могли преградить ему путь к победе. Глаза Версена расширились от ужаса, когда он увидел стремительно приближавшийся к его лицу тяжелый сапог. Удар — и сознание его померкло. Теперь они оба оказались во власти Хадена.

Брексан очнулась и увидела, что солнце уже высоко. Пара серо-белых птиц в поднебесье, лениво махая крыльями, летела к морю. На густой высокой траве лежать было мягко; к тому же она хорошо защищала от холодного осеннего ветра, и Брексан наслаждалась последними теплыми лучами солнца. Неужели она столько времени провалялась без сознания? Но думать об этом не хотелось; на мгновение у нее даже возникла мысль: а не поспать ли еще? И вдруг она вспомнила: Версен, серон, страшная схватка...

Брексан резко села — слишком резко — и чуть снова не потеряла сознание от пронзительной боли в ребрах и сломанной скуле. Глаза, видимо, опять опухли — угол зрения как-то странно уменьшился, да и дышать приходилось поверхностно, нормально вздохнуть она вообще не могла, такая дикая была боль. Брексан даже глаза ненадолго закрыла, чтобы побороть приступ дурноты. Немного придя в себя, она осторожно перекатилась на бок и на четвереньках подползла к тому месту, где лежали Версен и серон. Сомнений быть не могло: Версен погиб. Лицо его превратилось в кровавое месиво, а горло серон разорвал ему голыми руками.

У Брексан брызнули слезы, когда она представила себе, как же Версен должен был страдать. Она ласково провела рукой по его спутанным густым волосам и тут же испуганно отдернула руку: с пальцев капала его кровь. А вокруг израненного тела собралась целая лужа крови, еще не успевшей впитаться в землю.

Брексан поспешно отвернулась, и ее несколько раз вывернуло наизнанку, а потом новый приступ боли заставил ее опять потерять сознание.

Она не скоро пришла в себя и еще, наверное, целый авен тупо просидела у тела Версена. Она была слишком слаба, слишком сильно изранена и слишком устала, чтобы собирать дрова для погребального костра, так что просто перевернула Версена на спину и сложила ему руки на груди. Своей рубахой она стерла у него с лица кровь и закрыла ему глаза. И после этого утратила последнюю надежду; ей стало совершенно безразлично, что с ней будет дальше.

Свернувшись в клубок рядом с изуродованным телом Версена, она, уже не сдерживаясь, горько плакала и, убитая горем, не сразу расслышала хриплые стоны серона, лежавшего неподалеку. Брексан была совершенно уверена, что он мертв, и до сих пор ни разу в его сторону даже не взглянула. Мгновенно перестав рыдать, она с трудом приподнялась с земли, встала на колени и опять на четвереньках, не обращая внимания на зверскую боль в сломанных ребрах, подползла к серону и медленно выдернула нож у него из груди. Из раны тут же потекла кровь. Да, он был еще жив.

Брексан зло прищурилась и ровным спокойным голосом сказала:

— У меня просто слов нет, до чего я рада снова видеть тебя живым. А ну, открывай глаза!

Она перешла на крик:

— Не слышишь, я с тобой разговариваю!

И подкрепила свое требование пинком, втайне надеясь, что в итоге ей тоже удастся переломать ему ребра.

— Ну что, дружок, не хочешь на меня смотреть? А мне вот очень хочется, чтобы ты видел, что я с тобой сейчас делать буду.

Опухшее лицо Брексан озарилось дьявольской усмешкой, когда она увидела, что серон слегка приоткрыл глаза, и ей тут же стало не по себе, потому что эти зверские, нечеловеческие глаза, глаза безжалостного убийцы, настоящего зверя, были того же цвета, что и у Версена: светло-зеленые. Брексан стряхнула с ресниц слезы, которых не смогла сдержать, вспомнив, как Версен смотрел на нее, когда они, точно голодные, предавались любви в прибрежных дюнах.