Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 227

Стивен утратил чувство времени; он наслаждался невероятным множеством оттенков, незнакомыми ароматами, неиспытанными вкусовыми ощущениями и странными, скорее воображаемыми, чем реальными воспоминаниями. На него воздействовали чары куда более могущественные, чем все то, что он испытывал прежде, и он чувствовал, как опустошается его душа, как он плывет куда-то, поднимаясь вверх по спирали, теряя себя в этой загадочной книге...

Он покачивался в такт этим движениям, закрыв глаза и по-прежнему прижав ладонь к гладкому переплету книги, когда вдруг чей-то слабый, еле слышный голос сказал: «Торопись, Стивен. Ты должен поторопиться!»

Стивен вздрогнул, узнал свой собственный голос и, повинуясь спасительному рефлексу, отдернул руку от книги. Затем от души выругался и тряхнул головой, пытаясь собрать расползавшиеся во все стороны мысли.

— Черт возьми! — пробормотал он. — Вот это да! Что же это за штука такая?

Усиленно моргая и стараясь прояснить зрение, Стивен наклонился, чтобы прочесть на корешке книги ее название, и нахмурился, увидев, что корешок пуст.

— А чего ты, собственно, ожидал? — громко спросил он себя. — Ты бы еще международный библиотечный индекс вздумал там поискать!

Он положил книгу и взял в руки шкатулку. Книги он решил пока ни в коем случае больше не касаться. Шкатулка была холодной на ощупь, и от нее, похоже, не исходило никакой магической энергии. Стивен с любопытством провел рукой по гладкому металлу. Замка он не обнаружил. Впрочем, там не было также ни петель, ни какой-либо щели, свидетельствовавшей о том, что эта шкатулка вообще способна открываться.

Крышка и бока шкатулки были украшены выпуклым серебряным орнаментом, похожим на детское изображение идеально правильной рождественской елочки, ровной со всех сторон и похожей на равнобедренный треугольник. В верхних углах каждой боковой стенки, как и на крышке, было по две таких «елочки», а между ними, на выпуклой центральной грани, еще четыре — одна под другой.

Стивен нажимал и поглаживал эти крошечные серебряные «елочки», пытаясь понять, как открывается шкатулка: треугольнички легко двигались вправо и влево, их также можно было вдавить в поверхность так, что она становилась совершенно гладкой. Однако все его усилия были тщетны: шкатулка по-прежнему оставалась крепко запертой.

Он перевернул ее: дно было совершенно гладким, лишенным какого бы то ни было рисунка.

— Ну, хорошо, — сказал он и коснулся пальцем одной из одиночных «елочек». — Значит, все дело в крышке. Ею и надо заниматься.

Он задумчиво посмотрел на шкатулку.

— Два, четыре, два и один, два, один — все это повторяется на пяти сторонах шкатулки... нет, на четырех боковинах и на крышке...

Стивен нажимал по очереди на каждый треугольник, чувствуя, как он проваливается и снова выскакивает на поверхность. Потом попытался применить различные комбинации: два треугольничка одновременно вверх и вниз, затем каждый по отдельности, затем по два сразу, затем по четыре. Но ничего не происходило.

— Четыре боковые стороны и крышка, — сказал он, нажимая на треугольники и поглаживая их. — Хорошо, сперва на крышке... — Он нажал и отпустил. — Теперь только боковые. — Снова нажал и отпустил. — Теперь крышка и боковина, затем снова крышка... боковина, крышка и снова боковина...

Комбинации «нажал-отпустил» сменились комбинациями «отпустил-нажал», но Стивен так ничего и не добился: каждый раз орнамент из серебряных «елочек» возвращался к исходному варианту.

— Два, четыре, два и один, два, один... четыре сбоку и на крышке...

Стивен вслух повторял комбинации, пытаясь использовать самые различные сочетания, и делал это до тех пор, пока раздавшийся совсем рядом оглушительный грохот не заставил его вздрогнуть.

Он чуть не потерял равновесие и, сердито воскликнув: «Ох, чтоб тебя!», так врезал посохом по проклятой шкатулке, что от этого удара «Принц Марек» содрогнулся не меньше, чем от взрывов ярости своего приближавшегося хозяина.

Впрочем, шкатулка, книга и стол этого удара словно не почувствовали, оставшись стоять на прежних местах.

— Вот еще дерьмо! — разозлился Стивен и даже плюнул на пол со злости.

Казалось, в голове у него нет больше ни одной идеи. И тут рядом с ним появился старый рыбак.

— Это твой удар я только что слышал?

— Угу, — буркнул Стивен. Старик одобрительно кивнул.

— Ну что ж, взрывы ты, похоже, устраивать уже научился. — Старый маг каблуком нарисовал в густой пыли какую-то дугу и спросил: — А зачем?

— Да из-за этой шкатулки, черт бы ее побрал! — Стивен тряхнул шкатулкой. — По-моему, дальний портал как раз там, внутри, но открыть ее я не могу.

— А на эти кнопки ты нажимал? — Старик поиграл с несколькими резными изображениями. — Скорее всего, с их помощью она и открывается.

— Я испробовал уже сорок шесть различных комбинаций, и больше мне в голову ничего не приходит. — Стивен в отчаянии помотал головой. — Точнее, возможных решений слишком много, а вот времени слишком мало. И никакого выхода я пока не вижу.

— А может, портал не здесь, а в другой каюте — это ведь очень большой корабль. — Старик оглядел просторное помещение. — У нас не так уж много времени; скоро Нерак сюда доберется, и я бы хотел, чтобы даже духу твоего здесь не было, когда это произойдет.

— Я знаю, что портал здесь: я его чувствую! — Стивен не сводил глаз с таинственной шкатулки. — Смотри: такие же «елочки» были вышиты на том гобелене. Когда мы у себя дома расстелили его на полу, Марк сразу обратил мое внимание на эту деталь, и мы еще подумали, что эта штука похожа на дерево, на елку.

Гилмор болезненно заморгал и протер глаза.

— Боюсь, у этого рыбака зрение было не очень, — заметил он. — Мне, наверное, придется этим заняться, когда мы отсюда выберемся. А ты, пожалуй, прав.

А Стивен снова подумал о том, как мало времени у них осталось.

— Давай просто возьмем шкатулку с собой, вернемся на лодку и попытаемся удрать отсюда, — предложил он.

— Нет, — покачал головой старый маг. — Мы либо найдем решение прямо сейчас, либо нам придется вместе сдерживать натиск Нерака, одновременно пытаясь открыть шкатулку. А уж потом думать о спасении. Кстати, сейчас бежать вообще не имеет смысла: как бы быстро мы ни шлепали веслами, он нас все равно настигнет. Вот тогда уж пути к спасению точно не будет.

Сердце Стивена бешено билось: он понимал, что старик прав, и лихорадочно искал решение, вертя шкатулку в руках и рассматривая ее со всех сторон. Старый маг тоже искал разгадку с помощью магических знаний, но тоже тщетно, и в итоге пришел к выводу, что магия тут вообще ни при чем.

— Что? — переспросил Стивен, занятый своими мыслями. — Повтори, что ты сказал.

— Эта дверь, эта каюта, эта книга на столе, даже сам стол — все состоит из вещества, в основе которого магия. Я это отлично чувствую. Но шкатулка, хотя на нее и наложено заклятие, предохраняющее ее от разрушения, отнюдь не кажется мне запертой с помощью магических чар. И это я, пожалуй, тоже чувствую. Она заперта с помощью весьма хитроумного механизма, способного поставить в тупик любого.

В мыслях Стивена словно что-то сверкнуло. Значит, эту задачу он должен решать не с помощью своих крайне ограниченных представлений о магии. Все гораздо проще; здесь использована обычная математическая загадка вроде тех, с какими он любил возиться еще в школе, да и потом, уже работая в банке...

Стивен вдруг замер и пробормотал:

— Джеффри Симмонс.

— Кто?

— Джеффри Симмонс. — Стивен улыбнулся. — Это мой приятель. Он пишет докторскую диссертацию по математике и преподает в университете. У нас в Денвере, штат Колорадо.

Лицо его оживилось. Ведь как раз в таких вещах он вроде бы всегда очень неплохо разбирался. Задачки, которые присылал ему Джеффри, приводили в отчаяние большинство студентов, но только не его, Стивена; ему нравились бесчисленные смысловые извивы и повороты математических абстракций. И, надо сказать, он почти всегда добивался поставленной цели.