Ореховый посох - Скотт Роберт - Страница 39

Близился вечер, когда они наконец добрались до леса, окружавшего полуразрушенный Речной дворец. Остановившись, Саллакс рывком поставил пленников на колени и кратко сообщил им, прислонившись к стволу старого клена:

— Ждем здесь до наступления темноты.

Марк посмотрел на развалины замка, которые были хорошо видны за деревьями, и спросил:

— А чего мы ждем?

Ему, пожалуй, больше хотелось выяснить реакцию этих людей на свой вопрос, чем получить какой-то конкретный ответ.

— Не твое вонючее дело! — прорычал Саллакс.

А Гарек, присев на корточки рядом с пленниками, спокойно пояснил:

— Отсюда до дворца всего несколько сотен шагов, но пространство перед ним совершенно открытое. Если вы действительно малакасийские шпионы, вам легко догадаться, почему мы пережидаем здесь. И, по-моему, вы также отлично понимаете, почему мы не можем вас отпустить, раз уж вам так много стало известно. — Он говорил почти извиняющимся тоном.

— Но мы не шпионы, — сказал Стивен, глядя на него и стараясь держать себя в руках. — Мы ведь уже объяснили...

— Да, — прервал его Гарек, — вы сказали, что некая волшебная ткань перенесла вас в наш лес из какого-то места под названием Колоридио или как-то там еще. Но вы же должны понимать, что нам трудно поверить подобным сказкам.

— Но это же сущая правда! — попытался втолковать ему Стивен. — Вчера вечером мы были еще у себя дома. Да вы посмотрите хотя бы на нашу одежду: там, где мы живем, гораздо холоднее.

— Да, — согласился Гарек, — в Малакасии действительно гораздо холоднее, чем у нас.

Стивен и Марк лишь молча посмотрели друг на друга и дружно пожали плечами. Обоим без слов было ясно, что надо снова попробовать объясниться с этими людьми, когда они доберутся до старого замка. Даже с такого расстояния было понятно, что дворец быстро превращается в груду развалин: заградительный ров с водой пересох, а внешняя зубчатая стена во многих местах осыпалась, и в ней виднелись обширные бреши. Этот замок, где из поколения в поколение обитали члены королевского рода, некогда был истинным шедевром архитектурного искусства, однако теперь служил лишь печальным напоминанием о былом процветании этой страны. Марк заметил даже, что над крыльями дворца провалилась кровля, видимо окончательно обветшав.

Быстро глянув на Гарека, он сказал:

— Господи, что же вы сотворили с этим дворцом?

— Это не мы, а время, непогода, кочевники, даже местные каменщики, которым был нужен камень, — все они внесли свою лепту в разрушение Речного дворца. Говорят, в нем когда-то обитал сам король со своим семейством. И я иногда пытаюсь представить себе, как этот дворец тогда выглядел, — задумчиво, как бы самому себе сказал Гарек.

— А кто там живет сейчас? — спросил Стивен.

— Сейчас никто. Там жили раньше, — поправил его Гарек, — члены королевской семьи, правители Роны. Но вот уже девятьсот восемьдесят двоелуний как никого из них здесь нет. — Заметив, что Стивен и Марк озадаченно переглянулись, он вдруг рассердился: — Только не притворяйтесь, будто вам все это в новинку! Это же из-за вашего поганого правителя мы в таком положении оказались. Проклятый ублюдок! Я теперь вынужден украдкой ходить по лесу в собственной стране! А уж к дворцу нам даже близко запрещено подходить — нам, коренным жителям Роны! Да этот дворец следовало бы сохранить как национальное сокровище, а он обречен на гибель, постепенно разваливается без присмотра, а мы и глаза на него поднять боимся — ползаем вокруг, раздавленные тяжкой десницей этого пса-убийцы, этого тирана, вашего правителя Малагона!

И Гарек, гневно глянув на пленников, поднялся и пошел на опушку леса, за которой виднелось абсолютно открытое пространство, отделявшее их от старого дворца.

Марк, быстро осмыслив полученную от Гарека информацию, поспешил обменяться возникшими у него мыслями со Стивеном. Говорил он по-английски:

— Значит так: это место называется Рона. И эта Рона враждует с некоей Мала... в общем, не важно. И правитель этой последней, как я понял, несколько тяжеловат на руку.

Больше он ничего не успел сказать, потому что Саллакс довольно сильно ударил его по виску тыльной стороной ладони.

— Я же велел тебе говорить на общепринятом языке! — проревел он. — Ты погоди: если только Гилмор скажет, что вы должны умереть, я с особым удовольствием вырежу твое сердце и скормлю его первой же деревенской собаке!

Марк тряхнул головой, пытаясь унять звон в ушах.

«Все, — решил он, — довольно!»

Он рывком схватил Саллакса за ноги, с силой ударил его под колени и, свалив на землю, в мгновение ока его оседлал. Хотя высвободить руки он так и не успел, зато успел как следует боднуть Саллакса в нос, прежде чем Гарек успел его оттащить.

Из расквашенного носа у Саллакса ручьем текла кровь. Он возвышался над Марком, тяжело дыша и держа наготове свою рапиру.

— Ладно, для допроса нам хватит и одного шпиона, — прорычал он, прямо-таки кипя от гнева. — Можешь попрощаться с жизнью, дружок!

Саллакс замахнулся, и Марк попытался уклониться от удара, однако удара не последовало. Гарек решительно встал между ними и крепко обхватил великана обеими руками, уговаривая его опустить оружие.

— Нет, Саллакс, нет! Это же самое настоящее убийство. А мы не убиваем безоружных пленников. Мы ведь из Роны, вспомни!

Саллакс не отвечал — он был слишком разгневан, чтобы что-то сказать, — и Гарек продолжил:

— Давай, вытри кровь и выпей. — С этими словами он вытащил из заплечного мешка фляжку и протянул ее Саллаксу.

Марк поспешил отползти в сторону, поближе к Стивену, но не успел — Саллакс все же с силой ударил его по ребрам носком сапога и прорычал:

— У нас с тобой еще все впереди, шпион!

— А ты развяжи меня, проклятый ублюдок! — с трудом переводя дыхание от боли, гневно выкрикнул Марк. — Освободи меня, и мы посмотрим, какой ты умелый и ловкий. Да я тебя, дерьмо собачье, эту рапиру проглотить заставлю!

— Марк, успокойся, — шептал Стивен, пытаясь остановить друга и предотвратить этот немыслимый поединок, тем более что Саллакс вроде бы несколько притих. — Нас же обоих из-за тебя убьют! И я не сомневаюсь, что если это произойдет, то и там, дома, мы тоже будем мертвы. Так что, ради бога, заткнись!

И Марк сдался, ругаясь и проклиная все на свете. И даже прилег на землю, отчаянно кашляя и пытаясь восстановить дыхание.

Брексан очнулась и почувствовала, что у нее страшно болит голова. Она не знала, сколько времени пробыла без сознания, но решила, что не так уж долго.

Брексан села, оглядывая истоптанный и окровавленный песок, потом подобрала к груди колени, обхватила их руками и опустила на них голову. Она сидела так довольно долго, пока немного не утихла боль в висках. Потом снова опасливо осмотрелась, но никаких признаков присутствия алмора не заметила.

«Если бы именно я была ему нужна, то наверняка уже валялась бы тут мертвая», — сказала она себе и попыталась встать.

На земле у своих ног она заметила листки пергамента, которые утром передал ей странный купец, и, поднимая их, поняла, что восковая печать сломана. Еще раз внимательно осмотревшись, прежде чем развернуть письмо, она углубилась в чтение.

Письмо было написано, точнее нацарапано, тонким неразборчивым почерком, и в нем содержался подробнейший план Речного дворца и окружающего его леса. На прилагающейся схеме стрелками и другими символами были обозначены пути наступления на дворец двух крупных вооруженных отрядов, а также направление главного удара атакующих после того, как они окажутся во внутреннем дворе замка, преодолев его внешние укрепления.

Видимо, отряд лейтенанта Рискетта должен был пробиться к дворцу с юга через бреши в крепостных стенах и через огромное окно в восточном крыле здания. А отряд лейтенанта Бронфио, к которому была приписана и сама Брексан, должен был нападать с севера и, войдя во двор через ворота с опускающейся решеткой, проникнуть в здание, разбив окна западного крыла.