Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 - Гитин Валерий Григорьевич - Страница 133

Сам чумазый успел приодеться у лучших портных, но платье на нем сидит, как на холуе, а духи, купленные в «Жокей-клубе», все равно не могут заглушить годами впитавшийся запах трущобных меблирашек, где в тесной комнате рядом с кроватью-логовом плавали в мыльной воде окурки дешевых папирос.

Он хотел, чтобы от него воняло деньгами. Он требовал самые дорогие вина, закуски, швырял направо и налево чаевые. Но лакеи все равно служили ему нехотя, презирая его…»

До боли знакомая картина начала девяностых годов того же века…

И в довершение ко всему Николай Второй принимает решение лично командовать своими войсками, что войскам не очень-то помогло, а вот внутреннее положение в стране явно ухудшило.

Несмотря на большое количество действующих лиц этого эпизода Истории, тем не менее центральными в нем стали лишь двое, причем те, которые начали воевать как бы за компанию, из солидарности к столкнувшимся лбами Сербии и Австро-Венгрии. Россия и Германия задавали тон этой жуткой и бессмысленной бойне, и каждая из этих стран зашла уже так далеко, что… впрочем, всегда можно остановиться при наличии конструктивного разума, но имперское мышление и конструктивный разум, как правило, несовместимы. Они просто не хотели остановиться на этом пути, который неумолимо вел их к таким испытаниям и бедам, которых еще не знала планета и в сравнении с которыми кровопролитнейшая Первая мировая — рождественская сказка, не более…

Проклятьем заклейменный

Это слова из «Интернационала» — коммунистического гимна. «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов…» и так далее. Помнится, я еще в отрочестве задумывался о том, кто и за что проклял этих людей, а когда через какое-то время на каком-то собрании увидел отнюдь не голодных, а довольно-таки упитанных мужичков, старательно поющих о том, что они очень проголодались, и о том, что «кто был никем, тот станет всем», пришел к выводу о том, что этот гимн явно аморален.

Выросший на убеждении, что человек должен всего в жизни добиваться только собственным трудом, я довольно отчетливо понимал, что тот, кто был никем, а в одночасье стал всем, — преступник, то есть грабитель, бандит, разбойник. Можно, конечно, разбогатеть в течение получаса, но для этого нужно ограбить банк. Или выиграть в лотерею.

Ну касательно лотерей я все понял, когда в «нагрузку» к законной и унизительно малой зарплате требовалось купить несколько билетов государственной лотереи. Все, что связано с грубым насилием, — преступление, и здесь уже не имеет значения, выигрывал ли кто-нибудь по этим билетам или нет.

И любое быстрое обогащение — тоже. Потом я прочитал это у Бальзака. А спустя долгие годы наткнулся на совершенно потрясающее изречение Леонардо да Винчи: «Кто хочет разбогатеть в течение дня, будет повешен в течение года».

Ну те, которые разбогатели в течение 25 октября (7 ноября) 1917 года, не были повешены в течение года. Только лет через семь-восемь их начал методически ликвидировать Сталин, так что у них было время вкусить прелести своего нового положения.

А «голодных и рабов» никто в общем-то и не проклинал, потому что совсем не в них заключался корень происшедшего зла, а в тех сытых и, к сожалению, свободных в своих действиях полугосподах, которые уж очень цинично и подло использовали сложившуюся ситуацию для решения своих личных проблем. Их поначалу никто не принимал всерьез, а когда они уже сделали свое дело, начали проклинать и сожалеть о том, что не повесили, но это уже, как говорится, «остроумие на лестнице»…

До сих пор не утихают жаркие дискуссии на тему: «Был ли Ленин немецким шпионом?» Несмотря на самые убедительные аргументы в пользу того, что «несомненно был», и, в частности, неоспоримые данные о том, как его переправляли те же немцы на территорию России в опломбированном дипломатическом вагоне, находятся историки (из бывших преподавателей истории КПСС), которые, мастерски просимулировав глухоту, когда звучали аргументы их оппонентов, с издевательской полуулыбочкой говорят: «Мы, ученые (помилуй Бог!), оперируем только фактами, и ничем иным. Покажите расписку Ленина в получении вышеуказанных сумм от германского командования, и тогда…» Кто бы говорил… Уж им-то, — если и не всем, то каждому второму, хорошо известно как агентам КГБ, что все письменные контакты с «центром» осуществляются от имени вымышленного лица, т.е. всякого рода рапорты, донесения (доносы) и соответственно расписки в получении гонораров подписываются от лица псевдонима. Сорок пять рублей на «представительские расходы» получил, конечно же, не преподаватель университета такой-то, а, скажем, «Илья Муромец» (Господи, грех-то какой!), и никто никогда не узнает, кто такой этот «Илья Муромец», если, конечно, не всплывет заявление того, кто «будет отныне именоваться…» Такие заявления, как правило, не всплывают, и вовсе не потому, как я полагаю, что спецслужба так уж дорожит этим «Муромцем», а потому, что нельзя создавать прецедент, вследствие которого все остальные агенты не будут доверять «центру».

В. Ульянов (Ленин)

Так что расписок Ленина в получении каких-то сумм от немцев не существует в природе. Деньги на «пролетарскую революцию» в России получал какой-нибудь «Фридрих Барбаросса» или «Вильгельм Телль», и конечно же, не Ульянов, он же Ленин, в чем не сомневаются полугоспода-полуисторики, требующие его расписок в измене Отечеству.

Когда же в России сложилась действительно критическая ситуация, его, т.е. «Фридриха Барбароссу» (или еще кого там), немцы усадили в вагон с надписью «Дипломатический», опломбировали и отправили в Петербург (тогда уже Петроград) в роли детонатора, способного взорвать российское общество.

Он был известен в определенных кругах воинствующих и честолюбивых недоучек, мечтающих о ниспровержении основ того бытия, в котором им не улыбалось быть кем-то иным, кроме репетиторов в домах непритязательных лабазников или, в самом лучшем случае, корреспондентов бульварной прессы. Пожалуй, лишь они в ту пору и являлись читателями его многочисленных трактатов, сплошь компилятивных и построенных на нигилистической демагогии. Читая то, что он писал, приходишь к однозначному выводу о том, что такое не мог написать человек, хоть мало-мальски способный к анализу исторических событий, законов экономики и Природы вообще. Эта безапелляционная подмена действительного желаемым была рассчитана на поддержку людей, кровно заинтересованных именно в такой подмене.

Это было штукарство чистой воды, весьма напоминающее общение Остапа Бендера с шахматистами-любителями из города Васюки, с обещаниями самого светлого будущего, благополучия, мирового признания и т.п. Ну это касалось «шахматистов-любителей», то есть революционеров и сексуально озабоченных курсисток, посещавших их сборища, а вот общаясь с люмпенским отребьем, на которое более всего рассчитывали большевики во всей этой истории, можно было не строить из себя гроссмейстера, а просто надеть кепку вместо изящного венского котелка и сказать: «Можно! Можно все!», подкрепив эти скупые слова энергичным жестом. Ну а всем другим нужно было пообещать все, чего бы им хотелось, просто пообещать, без каких бы то ни было гарантий, да, собственно, и без каких бы то ни было прав давать такие обещания. Так, солдатам было обещано прекратить войну. Просто взять и прекратить, только и всего… И не нашлось же неподалеку двух дюжих санитаров…. Крестьянам было обещано подарить землю, пока близлежащую, а потом и весь глобус…