Вкус победы - Хови Кэрол - Страница 30

– Где Шейк? – на одном дыхании потребовала она ответа. – Где мой конь?

– Кто? – человек спешил и, кажется, не понял. – Шейк победил, да.

– Где он? – повторила Эллин, охваченная паникой, не обращая внимания на то, что несколько человек неодобрительно смотрели на нее.

– Его увели, – раздраженно ответил мужчина. – Пожалуйста, мадам, я занятой человек.

– Увели! – беспричинная паника овладела Эллин. – Мой конь ушел, – закричала она этому человеку, в отчаянии схватив его за руку. – Кто его забрал? И куда? Сэр, я требую, чтобы вы его нашли! А деньги? Кто получил деньги на мое имя?

Не успел он ответить, как Эллин повернулась к ошеломленному Берту, ослабев от ужаса.

– Иди к конюшне и посмотри, отвели ли его туда, – приказала она старшему рабочему, чувствуя, что у нее кружится голова. – Я поищу его здесь.

Если один из конюхов взял Шейка, то он будет в конюшне или же будет прохаживаться по треку. Эллин поняла, что бежит в направлении трека, не обращая внимания на состояние своего белого платья и на то, что оно ограничивает движения.

Трек был пуст. Ни лошади, ни человека не было в поле зрения. Она не могла поверить и застыла на месте. Шейк только что выиграл Кентуккское дерби и теперь исчез. Пропал. Кто-то просто взял его под уздцы и увел.

Ей захотелось закричать, позвать животное, как будто он мог ей ответить. Ей захотелось сесть прямо здесь, в грязь, и заплакать. Вместо этого она побежала к передним воротам.

Подбежав к входу, она приостановилась, тяжело дыша. Эллин заметила вокруг себя движение обычного рода. Стояли кареты, они заполнялись и уезжали, и было много людей, нуждающихся в их услуге. Лошади, впряженные в кареты, были понурыми от долгого ожидания или, с одним лишь исключением, от длительной работы. Она не могла ясно видеть жеребца, потому что он был в самом конце длинного ряда, и другие кареты загораживали его, но животное казалось резвым и даже выражающим протест. Подойдя поближе она увидела, что несколько человек пытаются усмирить разгоряченного, взволнованного коня ударами по морде.

Неожиданно она онемела. Прямо у них из-под носа!

Не тратя время на раздумья, она стремительно рванулась к карете и закричала:

– Шейк! Шейк!

Группа ничего не понимающих свидетелей уставилась на нее в явном изумлении.

Роскошь белой органзы опустилась на встревоженный кеб как снежный вихрь. Молотя руками и крича охрипшим голосом, Эллин набросилась на трех незнакомых мужчин, только что запрягших Шейка в кеб.

– Помогите!!! – пронзительно закричала она. – Это мой Шейк! Мой Шейк! Они украли его!

Действительно, Шейк заржал в ответ, начал грызть удила и бить копытом, мотнув головой, когда один жилистый мужчина попытался покрепче взять его под уздцы. Эллин стала взбираться на сиденье извозчика, отчаянно вцепившись в него руками. Мужчина поднял руки, чтобы сбросить ее, а третий сзади сдернул ее вниз и отшвырнул в сторону. Она упала на сырую землю: потрясенная, побитая и все еще взывающая о помощи.

Несколько полицейских, которые, очевидно, регулировали движение за Даунсом, подбежали к ней. Ошеломленная, она смотрела, как двое мужчин убегали с места происшествия, а извозчик совершил ошибку, взмахнув кнутом на запряженного жеребца. Шейк встал на дыбы, взметнув в воздух упряжь, кеб и извозчика. Извозчик приземлился в нескольких шагах от Эллин и лежал неподвижно. Полицейские схватили и стали успокаивать Шейка, а Эллин оперлась на протянутую ей руку помощи, чтобы встать.

– Я вижу, что мой совет был дан глухому.

Эллин вздрогнула. Рука принадлежала Джошуа Мэннерсу.

– Джошуа, – простонала она, чувствуя острую боль в спине и в ноге. – Они… они…

– Я знаю, – он так грубо прервал ее, что она удивленно посмотрела ему в лицо. Оно было недовольным. – И чего вы надеялись достичь, побежав за ворами?

Его упрек причинил ей большую боль, чем ее нога.

– Кавалерии нигде не было видно, кони не бросались в глаза нигде, – пролепетала что-то она, потирая бедро.

– Где Берт?

Эллин снова посмотрела на него, тяжело дыша. Кто такой, в конце концов, этот Джошуа Мэннерс, что она должна отвечать на его вопросы? Он устремил на нее свой взгляд, как бесстрастный мифический Бог.

– Берт пошел в конюшню, – неохотно ответила она ему, не в силах выдержать этот взгляд. – Поискать там Шейка.

– Почему вы раньше не спустились на круг победителей? – он говорил грубым голосом. – Эти парни сработали быстрее, и им как раз нужна была эта задержка.

Она хотела ударить его за беспардонность.

– Причина моей задержки не ваше… – она замерла и посмотрела ему прямо в темные, ждущие ответа, глаза. Она не смогла продолжать. Райф был виноват в задержке. Райф хотел задержать ее там, наверху, рядом с собой, подальше от Шейка. Подчинившись бескомпромиссному взгляду Джошуа Мэннерса, у нее закружилась голова от ясного сознания того, чему она позволила произойти. Райф одурачил ее. Еще раз! Он не соскучился по ней. Он не любил ее. Он охотился за Шейком, и этот хам был уверен в том, что нравится ей в достаточной мере, чтобы сбить ее с толку, пока его сообщники пытались увести Шейка.

И самой ненавистной была мысль о том, что его обман почти сработал!

Она больше не могла выносить неподвижный взгляд Джошуа Мэннерса и его прикосновение. Эллин стряхнула его, вместо этого обратив внимание на полицейских, которые слегка привели в порядок этот хаос. Один из них козырнул ей и подошел.

– Что здесь произошло, мэм? – почтительно спросил он, растягивая слова как ножницы, спокойно глядя на нее.

– Трое мужчин, – начала она, сдерживая дрожь в голосе, – собирались уехать с моим конем Шейком, победителем в дерби. Это он впряжен в кеб.

Офицер, кажется, сомневался.

– Идите осмотрите лошадь, офицер, – голос Мэннерса был, как всегда, уверенным. – Вы обнаружите, что это Шейк. И вам лучше посмотреть, что там с извозчиком.

Он снова сделал это, поняла она, тут же рассердившись и почувствовав неописуемое облегчение. Джошуа Мэннерс полностью завладел ситуацией. Казалось, что он не способен был вести себя по-другому ни при каких обстоятельствах. Офицер послушал его совет, снова оставив их одних, за исключением толпы любопытных, соблюдающих благоразумную дистанцию.

– Должно быть, утром это платье было красивым, – заметил Джошуа.

Он не засмеялся, но она чувствовала в его голосе веселые нотки. Поникнув, Эллин опустила глаза. Платье, некогда белое, теперь было заляпано кентуккской грязью. Ей захотелось умереть, не сходя с этого места, но прежде убить Джошуа Мэннерса, у которого хватило наглости сказать ей об этом.

– А какую роль, – начала она, чувствуя, что злость распухает в ней как кровоточащая рана, когда она вспомнила о розах и записке, – сыграли вы в этом позорном спектакле, мистер Мэннерс?

– Вы поспешили сделать неправильный вывод, мисс Кэмерон, – уроженец Мэриленда спокойно выдержал ее взгляд и говорил негромко, чтобы его слышала только она одна. – Я не имею к этому никакого отношения. Если вы будете настаивать на своем, то навлечете на себя массу ненужных осложнений. Это я позвал полицию. С вашей стороны будет явной глупостью считать меня соучастником.

Джошуа Мэннерс взял ее за плечи повелительным жестом. В его темных глазах она прочла, что он теряет с ней терпение. У нее онемел язык.

– Извозчик мертв, мистер Мэннерс, – безжизненно доложил офицер, избавив Эллин от необходимости отвечать. – Должно быть, сломал шею, когда его сбросили.

При этих словах Эллин почувствовала удовлетворение. Она подошла к Шейку, взяла его под уздцы и заворковала над ним, успокаивая. Эллин ненавидела себя за то, что в своей ослепляющей страсти чуть не допустила очередную глупость по отношению к себе и к Шейку. Она была охвачена почти что непреодолимым желанием причинить самой себе телесную боль.

– С ним все в порядке? – рядом с ней снова был Мэннерс.

Эллин повернулась к нему и увидела, что он тщательно осматривает животное. Она забыла о своей злости и повернулась к жеребцу, который нетерпеливо бил копытом. К ее радости, животное оказалось в порядке.