Вкус победы - Хови Кэрол - Страница 71

– Вот это я называю любовью, – комплимент Райфа был явной издевкой. – Так защищать свою леди. Скажи, как ты сейчас будешь защищать ее, Джош? Пусть, Эллин, твой проклятый янки не вмешивается!

На предпоследнем слоге он выдал удар в солнечное сплетение Джошуа, со всей тяжестью своего тела. Эллин съежилась от одного этого звука и закричала, увидев, как Джошуа беспомощно скорчился под неожиданной силой удара. Ей стало плохо. Райф снова переключил внимание на нее, но без всяких амурных намерений.

– Подними эти чертовы бумаги! Сейчас же! – приказал он ей, и Гарри подобрал бумаги с пола, где Эллин их выронила. Еще с минуту он искал ручку. Она выхватила бумаги, пытаясь унять страшную дрожь в руках, и несколько раз расписалась.

– Отпусти его, Райф, – Эллин просила его, но ей было уже все равно. Она только хотела знать, что Джошуа останется в живых. Если бы ей пришлось умолять Райфа, она знала, что будет умолять его.

– Я отпущу его, – хмуро пообещал Райф, наконец вырвав у нее документы. – Я отпущу его прямо в ад!

Как по команде, Гарри со зловещим свистом, звук которого напоминал ветер в узком тоннеле, выхватил свой нож из ножен и высоко занес его, как будто собирался раскромсать свою жертву на куски.

Эллин, не думая, правой рукой схватила нож. Ее пальцы плотно сомкнулись вокруг острого, как бритва, лезвия, как ножны из плоти. Убийца с силой вырвал оружие, пальцы Эллин разжались, и страшным фонтаном брызнула кровь.

Боли не было. Она смотрела на свою руку, взволнованная и пораженная. На мгновение люди Райфа позабыли о Джошуа, глядя на это отвратительное зрелище. Ему хватило этого времени, чтобы схватить со стены один из фонарей и с силой, которая могла убить человека, опустить его на голову своего охранника. Керосин загорелся на полу стойла, и живо заплясала лента желтого пламени, зажигая сырую задымившуюся солому. Эллин увидела, как Джошуа этой же лампой ударил Гарри, и убийца Берта упал на этот огонь, затушив его.

Эллин ощутила легкость, как будто воспарила над комнатой. Она совершенно не чувствовала своей руки и своего тела, только чувство спокойствия и безмятежности. Больше она ничего не помнила в этих страшных событиях.

Джошуа, наоборот, почувствовал себя, как будто только что появился на свет из длинной темной пропасти. Устранив угрозу со стороны половины контингента Симмса, он почерпнул силу из своего успеха и нанес страшный удар третьему противнику. Тот сложился вдвое, и Джошуа нанес еще один удар в челюсть, сложив руки «топориком». Быстро повернувшись, он с упавшим сердцем увидел, что даже этого недостаточно.

Райф схватил Эллин за волосы и, вытащив свой собственный длинный охотничий нож, приставил его к шее, на которую падала страшная, похожая на рану тень. Голова Эллин была откинута назад, глаза – закрыты. Из всего этого Джошуа понял, что она без сознания или уже умерла от потери крови. Ее искалеченная окровавленная рука безжизненно висела вдоль тела, а юбка была ужасно запачкана своей собственной кровью. Джошуа с ужасом перевел взгляд от изуродованной руки на лезвие, прижатое к ее горлу.

– Ред, – он заставил себя говорить со спокойствием, которого вовсе не чувствовал. – Она сойдет с крови!

Рука Райфа крепче сжала нож, и Джошуа замер, даже не смея вздохнуть.

– Из ее горла польется еще больше крови, смотри, Джош! Ну-ка, подай сюда эти бумаги! Быстро!

Джошуа сделал, как ему было сказано, понимая, что Райфа ничто не остановит от убийства Эллин. Понимание этого было горькой пилюлей, но он проглотил ком в горле и продолжал надеяться. Райф выхватил бумаги из его протянутой руки и попятился к двери, потащив за собой свою заложницу. Кажется, Райф потерял интерес к насмешкам, и единственное, что было для него важно – это убежать. Одной рукой Райф толкнул дверь, все еще держа Эллин.

– Я передам от тебя привет Морган, – сказал Райф и бесшумно бросил нож в Джошуа, едва успевшего вовремя увернуться. Когда Джошуа поднял голову, он увидел, что Райф ушел, а Эллин ничком лежит перед ним на соломе.

Джошуа почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце, и подошел к ней. Он осторожно перевернул ее на спину, пытаясь не потерять способность мыслить. Она уже спасла ему жизнь. Теперь дело было за ним: он должен был вернуть ей долг, если это еще можно было сделать.

С одним оставшимся фонарем в комнате стало значительно темнее, но он знал, что не в этом была причина того, что он еле видел. Джошуа приложил ухо к ее груди. Она дышала, и ее сердце билось медленно и ровно. Но облегчение, которое он при этом почувствовал, быстро прошло, когда он осмотрел ее рану. Джошуа осторожно разжал ее пальцы, которые сжались для самозащиты.

Это была пародия руки: искореженная кровавая масса сплетенных мышц и сухожилий. Он раньше имел дело с ранами, но не с нанесенными охотничьим ножом. Не обращая внимания на свои ушибы и раны, Джошуа оборвал рукав своей уже изорванной рубахи. Когда он перевязывал ей руку, она заговорила, испугав его.

– Иди за Шейком, – промямлила Эллин, как полусонный котенок. Ее глаза были закрыты. Он не был уверен, что она в абсолютном сознании, но знал, что ей нужен врач. В ответ на ее просьбу он легко поднял ее на руки и вынес из конюшни в прохладную июньскую ночь.

Глава 25

Эллин было тепло, ее окружала нежность и запах дрожжей. Дрожжи? Определенно, дрожжи. И что-то еще… Она принюхалась. Древесный уголь. Эллин не стала задумываться, что означает такое странное сочетание запахов. Ей было так хорошо просто спокойно лежать. Вернее, ее тело было настолько тяжелым, что, казалось, нужно приложить невероятные усилия, чтобы подвинуться. Когда Эллин заставила себя открыть глаза, она поняла, что находится в своей комнате в Пельере, и ей составляет компанию только золотистый свет дневного солнца.

В ее мозгу возникали обрывки памяти, подобно кусочкам несобранной головоломки. Она изучала каждый кусочек в отдельности, будучи пока что не в силах собрать их в целое. Джошуа на полу. Пачка бумаг. Фонарь. Нож. Внезапно у нее заболела рука, как будто воспоминание разбудило боль. Эллин подняла руку и увидела, что от локтя до кончиков пальцев рука забинтована чистым бинтом. Этот взгляд дал ей понять, что с того ночного кошмара прошло уже достаточно времени.

Но сколько времени? И закончился ли ночной кошмар? Она дважды попыталась позвать Джошуа, пока действительно издала какой-то звук, и первый звук, который она издала, показался смехотворной попыткой даже ей самой. Эллин попробовала снова, и ее последнее усилие привело в комнату не Джошуа, а Мисси, которая с материнской озабоченностью насупила брови.

– Где Джошуа? – спросила Эллин, надеясь таким образом предотвратить неизбежный поток заботливых вопросов Мисси.

– Его здесь нет! – воскликнула Мисси, как будто удивилась тому, что Эллин спросила об этом. – Что…

– Мисси, мне нужны ответы, а не вопросы. Скажи мне прежде всего, какой сегодня день?

– Пятница, – подсказала Мисси, поправляя подушку Эллин. – Пятница. Джошуа принес тебя позавчера поздно вечером, в среду, и мы послали за доктором. Джошуа переоделся – он выглядел так, как будто побывал в смертельной переделке – и потом сразу же ушел, даже не дожидаясь врача. Все что он сказал – это что мы не должны выходить из номера и не должны впускать никого, кроме доктора. С тех пор он не вернулся. Эллин, что произошло с Райфом? Как случилось, что у тебя такая рука?

Джошуа пошел за Райфом. Облегчение смешалось с опасением, когда Эллин подумала об очевидной ненависти, которая характеризовала отношения обоих мужчин. Она не хотела думать о них, встретившихся друг с другом на поле боя. С тех пор прошло уже больше одного дня, дня, который она пребывала в забвении. А о Джошуа ничего не было слышно. Ее пробрала дрожь. В этом не было ничего хорошего.

Эллин решительно сбросила одеяло и села. Тут же у нее потемнело в глазах, но она закрыла их и силой воли прогнала эту темноту.