Сода-солнце (Фантастическая трилогия) - Анчаров Михаил Леонидович - Страница 47

— Ушел… — сказала официантка Семина.

И тут они услышали храп.

Еще не веря, еще боясь поверить, медленно и как будто припоминая, официантка Семина повернула голову.

— Не положено, — уверенно сказал дворник, весь растопырился и пошел поднимать с газона бродягу.

Но тут, змейкой пролетев по траве, его на полкорпуса обошла Муза и оттолкнула от спящего.

Она наклонилась над приезжим и выдернула из-под него плащ. Тот даже не пошевелился.

— Отойди, — сказала она дворнику. — Не тронь его.

Дворник ахнул. Перед ним стояла женщина окончательной, не требующей поправок красоты. Глаза ее глядели твердо, а ресницы вздрагивали.

Несколько секунд дворник глядел на эту немыслимую, душераздирающую красоту. Потом отвел взгляд.

Храп прекратился, и дворник побрел прочь.

Приезжий открыл глаза.

— Ну что ж, — сказал он. — После долгих просьб я, наконец, согласился принять этот пост.

Он кивнул на вывеску:

— Я тебе говорил об этом? Или мне приснилось?

— Нет, — сказала она. — Не говорили. Да вставайте же, господи!.. Беда может случиться… Вся окраина поднялась!

— А что такое?

— Да из-за ящерицы все…

Приезжий подскочил и услышал странный звук, похожий на стон, и не сразу можно было различить отдельные голоса, кричавшие одну фразу:

— Ящерица умерла…

— Ящерица умерла! — кричали голоса. И паника слышалась в этом стоне.

— Муза… — еле слышно сказал приезжий. — Скорей.

Официантка Семина кинулась прочь. Приезжий за ней.

— Не умерла! — крикнул приезжий. — Не умерла ящерица!

А Семина ползала по траве и шарила руками.

— Скорей… — сказал приезжий. — Не может быть, чтоб нам так не повезло…

Было видно, как вдали по переулку в сторону кафе бежали люди.

— Есть… — сказала Семина и что-то накрыла ладонью в траве.

Приезжий достал спичечный коробок и выплеснул на траву белые спички.

— Ну, в чем дело? В чем дело? — сонно спросил приезжий.

— Правда, что она умерла?… — спросили люди.

— С ума вы посходили… — сказал приезжий, приоткрывая коробок. — Да вот она, вот… Господи, сколько шуму из-за какой-то ящерицы.

Люди смущенно молчали.

— Что у вас, ящериц, что ли, мало? Да их полно… — сказал приезжий.

— …Эта вроде уже знакомая, — сказал шофер. — Мы к ней привыкли.

Люди недоверчиво и взволнованно расходились и, только отходя на несколько шагов, начинали галдеть.

— А где же этот бог времени? — вдруг заволновался приезжий.

— Какой бог?

— Бог времени Хронос.

— А-а… Хронов? — сказала она небрежно. — Это часовщик. Он за углом живет.

Приезжий неожиданно успокоился.

— Ну что ж, — сказал он. — Убедительно. Эта концепция меня устраивает. Он поднялся с травы.

— Теперь пойдем посмотрим памятник этому малому, — сказал он.

— Какому малому?

— Изобретателю вечного двигателя… Надо знать их вкусы, — сказал он, идя к площади. — Все ж таки мне с ними жить.

Она подоспела в тот момент, когда он начал тянуть за полотнище.

— Нельзя, — сказала она.

— Пустяки… Откроем и снова накроем.

Он дернул полотнище и отошел к ней поглядеть издали.

И они увидели довольно нескладный памятник, изготовленный торопливо и решительно со всею силой предварительного эскиза.

На венском стуле, отлитом из бронзы, сидел мужчина, прекрасный сам собою, с лицом Аполлона и длинными волосами. Одна рука его сжимала венок, а в другой почему-то была лира.

— Странный памятник инженеру, — сказал приезжий.

И тут он увидел, что на колене бронзового мужчины сидела ящерица. Впрочем, если присмотреться, то можно было заметить, что это не ящерица, а крокодил очень маленького размера. «ПАМЯТНИК НЕИЗВЕСТНОМУ ПОЭТУ», — было отчеканено на постаменте. Тут же лежал мегафон, оставленный для митинга.

— …Смотри, Муза… тут и от меня кое-что… — сказал приезжий и кивнул на маленького крокодила.

Потом он вдруг закрыл лицо руками, сел на ступеньку цоколя и заплакал. Муза молчала. Мегафон скатился на землю, и Муза его подняла.

Он посмотрел на нее.

— Слушай, скажи что-нибудь! — крикнул он в непонятном отчаянии. — Скажи! Как узнать время?

— Не знаю… не знаю… — растерянно сказала она и отступила еще дальше, прижав к груди мегафон.

И тут на пустой площади вдруг стали слышны странные прерывающиеся звуки. Они были похожи на хрипловатые стуки и шорохи и удары какого-то очень старого механизма, часов, может быть.

Удары были глухие и громкие, усиленные магафоном, и не сразу угадывалось, что это стук сердца.

…Наступало первое утро Золотого века, и репродуктор на столике придорожного кафе пел второй куплет песенки приезжего.