Танцующие на снегу - Бонандер Джейн - Страница 38

Нат отвернулся, стиснув кулаки и сдерживая в себе ярость, зависть и гнев. Сумев избавиться от пронзительно-горького привкуса желчи во рту, он вновь уставился на Уокера:

– Я не верю тебе.

Уокер ответил ему сочувственным взглядом:

– Похоже, здорово она тебя зацепила.

Нат покачал головой, слыша звон в ушах и лихорадочный стук сердца.

– Я не верю тебе, – повторил он.

Уокер вздохнул:

– Вулф, ну зачем бы я стал говорить такие вещи, не имея доказательств?

Нат едва расслышал его сквозь громовые удары сердца.

– Что еще за доказательства?

– Когда Харлену было тринадцать лет, он заболел свинкой, и яички у него раздулись, как гусиные. Врач сказал матери, что и прежде видел такое, и добавил, что если это бывает с мальчишкой не старше шестнадцати лет, он остается бесплодным. Нет никаких шансов, что у него когда-нибудь будут дети.

Нат с трудом проглотил ком в горле:

– Так бывает не всегда.

Уокер вновь вздохнул, словно Нат испытывал его терпение.

– Ты прав. Но поверь мне, Вулф: Сюзанна легла со мной в постель только один раз. Один-единственный, – подчеркнул он, подняв палец, – а девять месяцев спустя родила мальчишку.

– Это мог быть ребенок Харлена, – сделал слабую попытку возразить Нат.

– Но какая разница, черт возьми? Она заманила меня в постель – разве этого доказательства недостаточно, чтобы все понять? Да, она была шлюхой и сукой. А знаешь, кто ее мать? Знаешь? Нат покачал головой, почти боясь услышать ответ:

– Нет.

– Проституткой. Шлюхой округа Болдуин. Мы с Харленом оба бывали у этой женщины. А яблоко от яблони недалеко падает, Вулф.

У Ната сжался желудок, голову стиснула боль. Он потер переносицу сломанного носа и поморщился. Откровения Санни заставили его на время забыть о последствиях схватки с Музом Мак-Кеем.

– Теперь, когда ты знаешь, кто она такая, ты вряд ли захочешь защищать ее. Так, где она, черт возьми?

Нат вспомнил, куда посоветовал уезжать Сюзанне в случае беды. Неужели он сделал глупость? Или Уокер до сих пор держит его на крючке? Слишком многое из того, что он рассказал, могло оказаться правдой: акции, мать Сюзанны, жизнь Сюзанны – сироты, уличной девчонки… Проклятие! Ребенок не в состоянии жить на улице и не стать хитрым, изворотливым… опытным. А благодаря своей красоте Сюзанна могла добиться чего угодно. Заставить мужчин верить каждому ее слову. Таким женщинам есть два названия – притворщицы и шлюхи. В представлении Натана это было одно и то же.

Но воспоминания о Сюзанне не давали ему окончательно поверить Уокеру. И, черт побери, Натан не хотел ему верить!

У него вновь сжался желудок. Нельзя допустить, чтобы Санни Уокер нашел Сюзанну. Надо опередить его и покончить с этим делом раз и навсегда.

– Я не знаю, где она. А если бы знал, я сказал бы тебе, Уокер. – Он солгал, но злоба – на Уокера, на Сюзанну, на самого себя – помогла скрыть ложь. Порывшись в кармане, Натан вытащил пачку купюр и бросил ее на стол. – Возьми. Это твой задаток.

Уокер уставился на купюры, а затем перевел удивленный взгляд на Ната:

– А я думал, ты по-прежнему будешь работать на меня, Вулф.

Нат провел пятерней по волосам.

– Нет, не буду.

Уокер коварно улыбнулся:

– Значит, ты не желаешь иметь с ней дела? Этот вопрос помог Нату убедиться: не все, сказанное Уокером, – правда.

– Да, не желаю больше даже слышать о ней, – снова солгал Нат. – И если я еще когда-нибудь встречусь с тобой, я вздерну тебя на твоих собственных кишках.

Уокер попятился, с притворной обидой качая головой.

– Значит, я ошибся в тебе, Вулф!

– Иди к черту. – Нат схватил шляпу и прошагал к двери. Он направлялся домой. В городок Сломанная Челюсть. Он надеялся, что Сюзанна ждет его там. Он хотел добиться от нее ответов, но был так зол, что не знал, сумеет ли задать вопросы.

Глава 13

Стоя на краю усыпанного полевыми цветами луга, Сюзанна разглядывала ранчо Натана. Запах сирени кружил ей голову, напоминая о любимых духах матери. Сюзанна удивилась, вспомнив о матери в такую минуту. Со всех сторон слышалось пение цикад. Вдалеке дятел долбил дерево, орел камнем упал на луг и взмыл в небо с добычей в клюве.

Ранчо окружали пихты, многие из которых, по мнению Сюзанны, превышали в высоту несколько сотен футов. По пути из Сломанной Челюсти к ранчо путешественники часто проезжали мимо дубовых рощ, где какие-то люди снимали с деревьев кору и бережно укладывали ее в повозки.

Внутренне трепеща, как бабочки, которые порхали перед ней над морем цветов, Сюзанна сжалась, вновь вернувшись мыслями к ранчо. Со своего наблюдательного пункта на пологом холме она видела дом и какие-то строения. Свежераспиленные доски и дранка были сложены во дворе, словно кто-то готовился к ремонту. Амбар действительно требовал починки. Сюзанна медленно перевела взгляд на дом, и ее трепет усилился.

Известие о семье Натана до сих пор звучало у нее в ушах. Она едва осмеливалась дышать, не говоря уже о том, чтобы постучать в дверь дома.

– Ну что, голубка? Мы так и просидим здесь весь день или поедем к дому?

На коленях у Луизы спал Кори. Сюзанна уже в который раз пожалела о том, что растеряла остатки смелости, не осуществив задуманного.

– Не знаю… я… не могу…

– Может, ты все-таки объяснишь мне, чье это ранчо, голубка? Ты отмалчивалась всю дорогу.

Сюзанна прерывисто вздохнула:

– Да, полагаю, ты должна об этом знать. Ранчо принадлежит… одному человеку, с которым я познакомилась в Энджелс-Вэлли. Он… не раз спасал меня. Это он починил веранду. И сказал, что если когда-нибудь я попаду в беду, я могу приехать сюда.

Луиза осторожно передала спящего Кори Кито, и тот без труда удержал малыша в огромных руках.

– Тогда почему же мы сидим здесь?

Сюзанна поерзала на сиденье повозки.

– Потому, что… проклятие!

Луиза тяжело вздохнула и взяла Сюзанну за руки.

– Ты влюбилась в этого человека? Сюзанна кивнула, сдерживая слезы.

– Тогда в чем же дело? Только безумец не ответил бы тебе любовью.

Сюзанна устремила взгляд на дом, но ее мысли витали очень далеко.

– Помнишь день, когда мы уезжали? – Краем глаза она заметила, как кивнула Луиза. – Незнакомец, которого ты не узнала, оставил известие для… Натана.

Наконец решившись признаться во всем, она повернулась к Луизе.

– Понимаешь, Натан был на войне, когда узнал, что его жена и сын убиты. – Она сглотнула, облизнула губы и продолжала: – Вернувшись домой, – она кивнула в сторону ранчо, – Натан узнал, что его жена уже похоронена, а труп сына так и не нашли.

– Так значит, вот что тебе сказал тот незнакомец – его жена и малыш живы?

Сюзанна кивнула и сморгнула слезы.

– Он сказал… что не все родные Натана погибли. Как же я теперь могу войти в этот дом? Откуда мне знать, может, дверь откроет его жена!

Луиза чертыхнулась.

– Но почему ты считаешь, что тот незнакомец сказал тебе правду?

– А зачем ему лгать? Ведь мы с ним незнакомы.

– Послушайте, – вмешался Кито, – давайте сделаем так: я отправлюсь туда и все узнаю. А вы останетесь здесь, в повозке. Собаку я возьму с собой.

– О, Кито, вряд ли ты…

– Не беспокойтесь, миссис Сюзанна, – перебил он ее и передал Кори Луизе. Кори потер глаза и проснулся, но затих в руках Луизы. Из мальчика получился выносливый и невозмутимый путешественник. – Я что-нибудь придумаю. В случае чего скажу, что ищу одного человека или работу – ведь это правда.

За десять дней пути Сюзанна успела убедиться, что спорить с Кито бесполезно. Он брал на себя ответственность, как и подобало порядочному мужчине, и принимал сложные решения сам, не взваливая их на плечи Сюзанны. Им повезло: в повозке они преодолевали по тридцать миль в день, но при этом им часто приходилось искать объезд или вытаскивать повозку из колдобин, теряя время. Кито обладал неистощимым терпением, распространявшимся на всех попутчиков, в том числе и на лошадь, которая упрямилась на подъемах в гору и мчалась галопом на спусках. Просторы Калифорнии ошеломили путешественников: казалось, поездка никогда не завершится.