Танцующие на снегу - Бонандер Джейн - Страница 48

Пыль и дым плясали в лучах дневного света, проникавших в салун через деревянные ставни, прикрывающие окна. В комнате стойко держался кисловатый запах застоялого пота и сигарного дыма, смешанный с одуряющей вонью дрянного виски.

Приближался полдень. В зале салуна было тихо и почти безлюдно, если не считать человека, стоящего за стойкой бара, да нескольких игроков в покер за Столом у двери. Нат постоял минуту в дверях, дожидаясь, когда глаза привыкнут к полутьме. В дальнем углу за столом сидел мужчина, прислонив стоящий на двух задних ножках стул вплотную к стене и надвинув шляпу на глаза. Нат пробрался между пустыми столами и стульями и остановился перед незнакомцем.

– Это вы Мак-Клауд?

Незнакомец выпрямился на стуле и сдвинул шляпу на затылок. Судя по виду, он был метисом. Его чернильно-черные волосы свисали до плеч, высокие, заостренные скулы выделялись на рельефе лица, подобно скалистой горной цепи. Глаза имели редкий оттенок виски. Между крепкими белыми зубами незнакомец сжимал дорогую сигару.

– А если да, что дальше?

Нат оседлал стоящий напротив стул.

– Я – Натан Вулф, – заявил он, не трудясь протягивать руку.

Мак-Клауд наполнил свой стакан из бутылки, стоящей на столе, и приглашающим жестом указал Натану на стакан.

– По-моему, для этого еще слишком рано. Равнодушно пожав плечами, Мак-Клауд вынул изо рта сигару, одним глотком осушил стакан и громко стукнул им, ставя на стол.

– С вашим мальчиком все хорошо? – Он держал сигару между указательным и средним пальцами.

Нат кивнул.

– Я должен поблагодарить вас за то, что вы доставили его домой.

– Это было самое меньшее, что я мог сделать, – ответил Мак-Клауд, водя по стакану пальцем. – Я видел, что произошло здесь пять лет назад.

Натан внутренне похолодел.

– Вы были здесь? Мак-Клауд кивнул.

– Пока вы не начали строить догадки, вам следует знать: прежде вам солгали.

Нат застыл, схватившись за спинку стула так, что пальцы побелели.

– О чем вы говорите, черт возьми? Мак-Клауд плеснул себе еще порцию, но не выпил ее, а принялся разглядывать стакан.

– Я служил разведчиком в отряде под командованием Филлипса, в форте Гумбольдт. – Внезапно он устремил взгляд на Ната, и оказалось, что его глаза наполнены сочувствием. – Ваша жена и сын не были жертвами индейцев, мистер Вулф. Они пострадали во время небрежно произведенного взрыва в шахте. Этот взрыв устроили люди Филлипса, чтобы обрушить туннель, ведущий к руднику Альхамбры.

Нат с трудом сглотнул, едва сдерживая ярость.

– Расскажите, что произошло? И почему в этом деле оказались замешаны мои родные?

Мак-Клауд выпил виски и снова зажал сигару в зубах. Закрыв глаза, он дважды глубоко затянулся, и при этом на его лице яснее обозначились впадины под острыми скулами.

– Чертовски хороши эти карибские сигары – они достались мне от одной шлюхи. – Он снова затянулся и выпустил кольцо дыма. – Шлюха была старовата, но сигары оказались отличными.

Нат постарался обуздать собственное волнение, понимая, что метис тянет время.

Мак-Клауд стряхнул пепел на край стола.

– Так вот, о ваших родных, мистер Вулф… Не знаю, что они там делали. Филлипс считал, что мы надежно оцепили участок. Но там оказалось полно черники, а поблизости мы нашли корзинку. Полагаю, они просто отправились собирать ягоды и неудачно выбрали место.

Нат потер виски, прогоняя острую боль.

– Так что же произошло?

Метис завертел на столе пустой стакан.

– Нам приказали уйти, но спустя час я вернулся. Только тогда я обнаружил, что ваша жена мертва, а мальчик исчез.

Нат вновь переживал случившееся, мучаясь от сознания собственной вины. Он не смог подавить свои чувства и не хотел этого. Мучения его были заслуженными.

– Как же вы узнали, что мой сын жив?

– Сначала я этого не знал. Лейтенант, который отвечал за взрывные работы, приказал нам уходить и сочинил историю о банде индейцев. Но когда я обнаружил, что мальчик исчез, – продолжал он, приподняв одну бровь, – я пошел по следу, увидел кровь и решил, что его, возможно, кто-то утащил – скорее всего, койоты… Но наверняка я ничего не знал, и загадка тревожила меня целых пять лет.

У Ната по-прежнему кружилась и гудела голова, желудок переполняла желчь.

– Как же вы разгадали ее?

Мак-Клауд зажал пустой стакан между ладонями.

– Я услышал о белом мальчике, живущем у юроков. Юроки – не мой народ, но у меня есть с ними кое-какие дела.

Нат потер шею.

– Спасибо, что вы привезли его домой. Метис небрежно пожал плечами:

– Я же говорил: это было самое меньшее, что я мог сделать. Мальчика никто не обижал. По правде говоря, племя усыновило его.

– И после этого отдало мальчика вам? Мрачная улыбка приподняла уголки губ Мак-Клауда.

– Мне пришлось выдержать целую битву. Нат был вынужден спросить:

– А моя жена? Я все время думаю… – Он тяжело вздохнул. – Это неотступный кошмар – представлять, что в могиле возле моего ранчо похоронена другая женщина.

Мак-Клауд вгляделся в его лицо. Глаза метиса надежно скрывали его чувства.

– Успокойтесь, мистер Вулф, это она. Ее труп опознал врач Мэдисон. Вероятно, у него сохранились записи. Если хотите, можете поговорить с ним.

Почти с облегчением Нат уронил голову на сложенные руки. Возможно, теперь он сумеет забыть о прошлом. Господи, как он надеялся на это!

– Кстати, ваше ранчо выглядит слишком запущенным. И дом обветшал.

Нат кивнул:

– Меня не было здесь долгое время.

– Я – неплохой плотник. Вам нужна помощь?

Всмотревшись в лицо метиса, Нат понял, что обязан дать ему работу, чтобы хоть отчасти отплатить за возвращение Джексона.

– Много платить я не в состоянии. Устроит ли вас жилье и стол?

Метис пожал плечами:

– Это лучше, чем ничего.

Нат поднялся, кивнул Мак-Клауду и покинул салун.

Готовя печенье к ужину, Сюзанна по-прежнему ощущала боль от словесной пощечины Натана, нанесенной днем раньше. Странно, но гнев Натана и способ его проявления оказали на Сюзанну более глубокое и продолжительное воздействие, чем все пощечины Харлена. И она понимала, почему так произошло: Натана она любила, а Харлена – ненавидела.

Она искоса взглянула на Луизу, которая замешивала тесто для пирожков с патокой и негромко напевала, а улыбка приподнимала уголки ее пухлых губ.

– Похоже, супружеская жизнь пошла тебе на пользу.

Луиза лукаво улыбнулась, не прерывая своего занятия.

– Я на десять лет старше тебя, голубка. Года преследуют меня, как собаки опоссума. Вот уж не думала, что когда-нибудь доживу до такого! Но скажу тебе одно: с той минуты, как я увидела этого человека, я поняла – он будет моим.

Сюзанна не могла не позавидовать удаче Луизы. Тихими ночами, слыша звуки страстной любви Луизы и Кито, Сюзанна изнемогала от желания.

– Ты же знаешь: я рада за тебя. Руки Луизы зависли над столом.

– Почему ты настолько упряма, голубка?

Сюзанна выложила тесто на кухонный стол, некоторое время месила его, а затем расплющила ладонями в тонкую лепешку.

– Упряма? О чем ты говоришь?

– Ты прекрасно знаешь о чем, – возразила Луиза. – Этот негодяй строит безумные догадки насчет твоего замужества с Харленом. Почему бы тебе просто не рассказать ему правду?

– Если бы ему нужна была правда, он не клюнул бы на удочку Санни. Но самое худшее – он вбил себе в голову, что отцом Кори был вовсе не Харлен.

Луиза просеяла еще один стакан муки, добавила в тесто и принялась месить его.

– Значит, ты не станешь разуверять его?

– Он говорит, что хотел бы верить мне, Луиза. Так почему я должна убеждать его? Он работал на Санни. Ему следовало знать этого ублюдка и научиться отличать правду от лжи в его словах.

– Но почему он считает, что отцом Кори был не Харлен?

Сюзанна раздраженно вздохнула.

– Он сочинил какую-то чушь о том, что Харлен в детстве болел свинкой и, якобы, поэтому не мог стать отцом.