Танцующие на снегу - Бонандер Джейн - Страница 51

– И что же в этом плохого? – Он растерялся.

– Ничего, если ты беспокоился только о Джудит, а не о себе.

Натан встал и отвернулся, понимая в глубине души, что Сюзанна права. Она коснулась его руки, и он почувствовал это прикосновение через ткань одежды.

– Я сказала это не затем, чтобы уколоть тебя, Натан. Просто не надо задерживаться в прошлом. Теперь Джексон здесь – вот и лови каждую минуту.

Натан зашагал к двери, борясь с искушением прикоснуться к ней.

– Откуда ты набралась такой мудрости? – Он знал, что вопрос оскорбит ее, но он хотел услышать ответ.

Она взяла пустую миску Макса, подошла к стоящему в углу ведру и наполнила ее водой. Почуяв воду, пес приподнялся и принялся жадно лакать ее.

– Забыть прошлое всегда нелегко, Натан. – На ее лице появилось открытое и доверчивое выражение. – Я знаю это. Не проходит и дня, чтобы я не вспомнила о… о том, что я сделала с Харленом. Я убила человека. Да, он был скверным, гнусным пьяницей, но при этом оставался человеком. Думаешь, меня не гложет совесть?

Наклонившись над Максом, она осмотрела раны.

– По-моему, дело в том, что мозг не позволяет мне забыть прошлое. И мне приходится напоминать самой себе, что если бы… если бы я не убила его, он убил бы меня. И тогда Кори… – Она помолчала, очевидно, борясь со слезами. – Кори… остался бы в руках Харлена. Или… Санни. Я не могла этого допустить, Натан, просто не могла. – Она подняла голову, и ее лучистые карие глаза были такими огромными, невинными и блестящими от непролитых слез, что Натан задохнулся, опасаясь утонуть в них…

Старательно моргая, она отвернулась и беспомощно пожала плечами.

– Я готова на все, лишь бы защитить сына, – заключила она и с легкой дрожью опустила голову.

Натан пристально смотрел на нее.

– Ты знала своего отца, Сюзанна? – неожиданно вырвался у него вопрос.

Она метнула в его сторону быстрый изумленный взгляд и отвернулась.

– Нет, – тихо ответила она, поглаживая Макса за ушами. – Он был с нами совсем недолго.

Нат подавил смешок.

– Он бросил твою мать?

– Нет. – Сюзанна нахмурилась. – Он умер. Натан застыдился ненужного любопытства. В конце концов, это не его дело. Сюзанне следовало послать его подальше – вероятно, так она и хотела поступить.

– Мама, папа Натан! Кори хочет пи-пи! Сюзанна вскочила.

– Подожди, дорогой. – Она взяла его на руки. Нат тут же оказался рядом и вызвался отнести Кори в уборную.

– Не надо, – отказалась Сюзанна, бросив взгляд на Джексона, – побудь здесь. Мы справимся сами.

– Сюзанна, – окликнул ее Натан, когда она была уже у порога, и Сюзанна обернулась. – Вечером, прежде чем уложить Кори в постель, принеси его в сарай, где стоит ванна.

– Зачем?

– Теплая вода смягчит ушибы и поможет ему заснуть, – разъяснил Натан.

Он смотрел ей вслед, понимая, что желает знать о ней все. И не только знать, но и чувствовать – к этому взывала пробудившаяся с новой силой любовь.

Он отвернулся от двери и обнаружил, что Джексон мрачно рассматривает его.

Нат попытался улыбнуться, хотя внутри у него все дрожало от неуверенности.

– Привет, Джексон!

Мальчик был уже не тем очаровательным, шаловливым, доверчивым трехлетним малышом, каким запомнил его Натан. Этот мальчик не восхищался отцом. Его лицо не оживлялось, когда Нат входил в комнату. Несомненно, он чувствовал себя никому не нужным.

Еще одна мысль пронзила его, как молния. Всему, что мальчик знал сейчас, он научился у чужаков, людей, которые, вероятно, вырвали его из когтей смерти. Натана охватила ревность. Когда-то Джексон любил его. Нат вознамерился вернуть эту любовь.

До возвращения Джексона Нат упрекал Бога в жестокости, из-за которой он лишился семьи. А теперь, не зная, что делать, он просил Бога, которым когда-то пренебрег, вновь выслушать его. Он хотел вернуть то, что имел прежде, – не важно, какой ценой.

Его внимание привлек знакомый предмет, стоящий у дальней стены комнаты Наба. Улыбаясь, он пересек комнату, взял предмет и поднес его поближе к месту, где сидел Джексон.

– Помнишь вот это, Джексон? – Он присел перед мальчиком и обвел пальцем игрушку собственного изготовления.

Лицо Джексона изменилось. С гримасой болезненной радости он схватил тележку, которую Натан сделал ему много лет назад.

Натан повертел колеса пальцем.

– Хорошо сохранилась, – произнес он гордо. Глаза. Джексона заблестели от восторга.

– Макс, – произнес он и протянул руку от тележки к собаке.

Улыбка Ната стала шире, в груди затеплилась надежда.

– Отличная идея, малыш! – Он взял старое одеяло, которым Сюзанна укрыла Джексона, свернул его и положил в тележку.

Макс приподнялся на передних лапах, наблюдая за ними, а затем гавкнул – лай вышел слабым, тонким, как скулеж. Нат осторожно перенес его в тележку.

Джексон взялся за веревку, привязанную к передку тележки, и потянул за нее. Колеса покатились по утоптанному земляному полу.

Натана словно захлестнула горячая волна счастья, и он не спеша пошел следом за сыном.

Они сидели под деревьями рядом с Максом, слушая, как ветер посвистывает в ветвях. Нат указывал то на один, то на другой предмет, называя их на родном языке. Это была игра: часто Джексон вспоминал слово раньше, чем Нат успевал подсказать его. Натан чуть не лопался от гордости, слушая смышленого сына.

Из дома вышел Кито с корзиной выстиранного белья. Луиза шла за ним и, остановившись под бельевыми веревками, которые Нат протянул между деревьями, крепко поцеловала Кито и прогнала его прочь.

Нат поднялся:

– Я сейчас вернусь, сынок. Я хочу поговорить с Луизой.

– Папа…

Восторг и горечь закружили Ната в бурном водовороте. Он обернулся, глаза его были полны слез. Лицо Джексона напряглось – казалось, он вот-вот все вспомнит. Нат бросился к нему.

– Да, сынок, – подтвердил он дрогнувшим голосом, – я твой папа.

По щекам Джексона катились слезы. Отец с сыном обнялись и крепко прижались друг к другу.

– Папа… папа… – Это был непрестанный зов, в котором слышались облегчение, доверие, понимание.

Нат не отпускал Джексона, пока тот не отстранился сам. Глаза мальчика сияли.

– Папа! – повторил он с широкой улыбкой.

Нат хотел присесть рядом с ним, но Джексон слегка подтолкнул его и кивнул в сторону веревок.

– Поговорить… с Луизой.

Чувствуя, как глаза сына излучают любовь, Нат взъерошил его волосы.

– Я скоро вернусь.

Он зашагал к Луизе. Удача с Джексоном наполнила его надеждой, что он сумеет спасти любовь Сюзанны.

Луиза сражалась с мокрой простыней.

– Подержите-ка, – приказала она, протягивая Нату один конец простыни, – пока я не найду прищепку.

Нат взял простыню и расправил ее.

– Расскажи мне о Сюзанне.

– Странное время вы выбрали для расспросов. А я уж думала, вы давно все решили.

– Мне, конечно, не помешают наставления, Луиза, но лучше прибереги их для следующего раза. Расскажи, как она жила.

Луиза прикрепила простыню прищепками к веревке. Нат протянул ей другую и придержал, пока Луиза прикрепляла один край.

– Мать Сюзанны умерла, когда бедняжке было всего десять лет, – начала Луиза. – Бедная моя голубка… Я узнала, что она провела в своей хижине несколько дней одна, рядом с трупом.

Натан помрачнел.

– Еще я узнала, что этот ублюдок Харлен Уокер зашел проведать Фиону, мать моей голубки, и обнаружил, что несчастная женщина мертва. Когда Фиона заболела, она попросила меня присматривать за Сюзанной, если с ней что-нибудь случится, но никто в городе не позволил бы грязной негритянке воспитывать белую девочку. Ее отдали этим гнусным Уокерам, лишь бы не оставлять мне.

У Натана перевернулось сердце.

– И она жила с ними?

– Да. – Луиза громко фыркнула. – Эти чертовы братцы Уокеры уговорили ее жить с ними и с их мамашей. – Луиза выругалась. – Будь эта старуха мужчиной, из нее вышел бы отличный проповедник – вечно она грозила всем адским пламенем и серой.