Гонки на выживание - Норман Хилари - Страница 63

– Нет, я не усну.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Или съесть?

– Еще куриного бульона? Нет, спасибо, – улыбнулась она.

– Ну ладно, – кивнул Даниэль. – Тогда я останусь, посижу тихонько, а ты постарайся заснуть.

– Спасибо тебе. – Вдруг губы у нее задрожали, глаза наполнились слезами. – Дэн?

– Да, милая?

– Ты не мог бы меня обнять?

Он застыл, не решаясь переступить грань и прикоснуться к женщине, внезапно ставшей для него дороже всего на свете.

– Прошу тебя, – прошептала она. – Только на минутку.

Даниэль придвинулся ближе и обнял ее. Она задрожала в его объятиях, какой-то неясный звук вырвался из ее груди – не то вздох, не то рыдание. Он прижал ее к себе еще крепче, чувствуя, что тонет в блаженстве тепла и мягких изгибах ее тела.

Она замерла, прижавшись правой щекой к его груди, потом отстранилась немного, взглянула на него, и он увидел, что ее лицо залито слезами.

– Что с тобой, Али?

Александра не ответила, но вновь потянулась к нему, ее губы легким, дразнящим движением скользнули по его губам, и он не удержался, поцеловал ее в ответ, сперва нежно, потом страстно, самозабвенно, так что у обоих перехватило дух. Ее руки тем временем уже нетерпеливо дергали и развязывали пояс на его халате, а его руки пробрались под рубашку, обхватили ее груди, ощутили твердые, набухшие соски. «Али, мы не должны!» – билась у него в мозгу отчаянная мысль, но он ничего не сказал вслух. Сам не понимая, как это случилось, он оказался рядом с ней на постели, в ее объятиях, внутри ее, а она раскрылась ему навстречу, сначала медленно и томно, потом нетерпеливо и страстно. Даниэль как будто плыл по воздуху на волнах мечты, туманной и смутной, но прекрасной, а женщина, которую он обнимал, – удивительная, волшебная, самая желанная, – со страстными вздохами выгибалась ему навстречу и обвивала его руками и ногами. За окном опять протяжно закричала ночная птица. На краткий миг Александра открыла глаза, но они тотчас же закрылись сами собой. Мужчина и женщина слились воедино, и уже ничто не могло их остановить.

За час до рассвета погода переменилась. Темные грозовые тучи, пришедшие с севера, затянули небо, поднялся ветер и загремел черепицей на крыше маленького домика. Даниэль и Александра проснулись в объятиях друг друга на узкой кровати.

Вслед за сном, медленно покидавшим их тела и души, пришел страх. Он возник в виде смутного тревожного чувства где-то на краю сознания, но постепенно проник в сердца, заполнил их целиком.

Чувствуя, что в любой момент Александра готова его оттолкнуть, что больше ему никогда в жизни не суждено держать ее в объятиях, Даниэль прижался лицом к ее лицу. Ему хотелось большего, он просто умирал от желания, но заставил себя довольствоваться тем, что было: ощущением ее тепла, запахом ее шелковистой кожи.

Александра осторожно высвободилась из его объятий и отодвинулась. Ее охватило чувство вины – такое огромное, что казалось, оно вот-вот ее раздавит и она умрет. И ей хотелось умереть.

– Не надо так смотреть, – прошептал Даниэль.

В комнате было еще довольно темно, но ее горящий взгляд прожигал его насквозь.

Александра встала с постели. В комнате было холодно, и ее пробрала дрожь. Наклонившись над Даниэлем, она нащупала оставленную в кровати рубашку и надела ее.

– Тебе нельзя стоять на холодном полу, – сказал Даниэль, поднимаясь с постели, – у тебя опять поднимется температура. Али, тебе нужно лечь.

Она упрямо покачала головой, хотя зубы у нее уже начали выбивать дробь.

– Нет, я должна уйти.

– Еще не рассвело. Подожди несколько часов. Я уйду в свою комнату, а потом отвезу тебя в отель.

Александра посмотрела в окно. Заря уже занялась, но было еще темно, по небу катились тяжелые тучи, по стеклу барабанили капли дождя.

– Я уйду прямо сейчас.

– В отеле все двери заперты.

– Мне отопрут. – Она взглянула на него с мольбой. – Дэн, где моя одежда?

– Сейчас принесу.

Когда она, бледная и молчаливая, в нелепо выглядевшем на ней сейчас легком летнем платьице, надетом на пикник, остановилась у дверей, Даниэль взял ее за руки, но они были холодны и безжизненны.

– Али, прошу тебя. Сердись на меня, если хочешь, но только не на себя.

– Я не сержусь на тебя. – Губы у нее дрогнули. – Ты ни в чем не виноват.

– Конечно, я виноват! Но это стечение обстоятельств подтолкнуло нас…

– Тебя – возможно, Дэн. Но только не меня. – Она подняла руку и коснулась его щеки. – Я не только предала Андреаса, я причинила зло вам обоим.

– Нет! Не смей даже думать так, Али! Это была ночь моей…

– Ничего больше не говори! – остановила его Александра. – Я и без того готова провалиться сквозь землю.

– Но тебе нечего стыдиться! Ты приехала сюда в депрессии… не знаю причины, но я ясно видел, что ты чем-то сильно угнетена… а потом ты заболела. Я воспользовался ситуацией…

– Это неправда. Я взрослая женщина, и прошлой ночью я прекрасно сознавала, что делаю. Но у меня есть муж.

– И ты его любишь, – тихо добавил Даниэль.

– Это верно, – прошептала она с болью в голосе. – А теперь прошу тебя, Дэн, отвези меня обратно в отель. Я тебя очень прошу.

К тому времени, как они добрались до «Золотого голубя», солнце уже встало. Когда Даниэль остановил машину, Александра повернулась к нему.

– Завтра я вернусь в Нью-Йорк, Дэн. – Она с грустью взглянула на свои забинтованные ноги. – Дам им возможность поджить еще немного.

– Лучше ты оставайся здесь, Али, а я вернусь в Нью-Йорк. Тебе нужен отдых.

Она отрицательно покачала головой.

– Ты же приехал сюда работать, Дэн. Ты же сам говорил, что в Нью-Йорке слишком многое отвлекает.

– Кажется, теперь я буду этому рад, – тихо признался он.

Наступило молчание, потом Александра в отчаянии взглянула на Даниэля.

– Я должна вернуться домой, пока еще не поздно.

– Наверное, ты права, – вздохнул он.

Она бросила на него проницательный взгляд.

– Я не хочу, чтобы это встало между вами. От меня Андреас никогда ничего не узнает о случившемся.

Даниэль посмотрел на нее с обидой.

– Неужели ты хоть на секунду могла предположить, что я ему расскажу? Он же мой лучший друг!

– Ты ничего не сделал ему во вред, Дэн. Ты позаботился обо мне, когда мне было плохо, вот и все. Даже прошлой ночью ты просто заботился обо мне… – она осеклась, не в силах продолжать.

«Неужели для нее это больше ничего не значило? – подумал Даниэль. – А может, так оно и к лучшему».

– Все верно, – прошептал он.

– Значит, останешься здесь на время?

Он кивнул, не доверяя собственному голосу. Она наклонилась к нему и поцеловала его в щеку.

– Спасибо тебе, Дэн. За все.

– А знаешь, – вдруг сказал Даниэль, – я даже рад, что Андреас держал нас подальше друг от друга. Я этого никогда не понимал. Фанни считает, что это какая-то обоюдоострая ревность. То есть он хотел бы, чтобы мы оба принадлежали ему по отдельности. Во всяком случае, Фанни так говорит.

– Возможно, она права. Похоже, Фанни очень умная женщина.

Александру опять пронзило острое чувство вины.

– Я надеюсь, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче, – что когда-нибудь мы станем друзьями, Дэн.

– Мы уже друзья, – возразил Даниэль. – В любое время, когда тебе понадобится помощь… – Он перегнулся через нее, открыл пассажирскую дверцу, и в машину хлынул холодный утренний воздух.

– Береги себя, Али, – торопливо проговорил он на прощание. – И будь счастлива.

Александра стремительно обняла его, прильнула к нему, как испуганный зверек, ищущий тепла и успокоения, а потом вышла из машины и, прихрамывая, направилась к воротам.

Когда она скрылась из виду, Даниэль на мгновение прижался лбом к холодному рулевому колесу. На него нахлынуло одно из старых, незабываемых воспоминаний: его мать, склонившаяся над ним, обнявшая его в ту далекую ночь в Нюрнберге. В ту ночь он видел ее в последний раз. И хотя он знал, что эту, перевернувшую всю его жизнь женщину он, безусловно, еще когда-нибудь увидит, и даже не раз, его вновь охватило чувство безысходности и безвозвратной утраты.