Гонки на выживание - Норман Хилари - Страница 71

Завтра вечером я обедаю с Роберто Алессандро, а на следующее утро, если время позволит, он устроит мне тур по старинной ферме Пфиштер—Алессандро неподалеку от Люцерна. Опять мне придется ворошить воспоминания…

Самое главное, что через несколько дней я вернусь домой. Поэтесса Эмили Дикинсон писала: «Мой дом там, где ты». Я побывал во многих местах, мало кому выпадает на долю столько скитаний, Барбара, но я готов согласиться с ней.

Твой Дэнни».

41

За неделю до свадьбы Барбара с криком проснулась среди ночи: ей приснился кошмар.

– Все в порядке, – пытался успокоить ее Даниэль. – Это всего лишь сон.

– Дэнни, – проговорила она задыхаясь, – мне показалось, что они пришли за ребенком.

– Кто пришел за ребенком?

– Соседи.

– Нашим соседям уже под восемьдесят, милая, – улыбнулся. – Я точно знаю, что наш ребенок им не нужен.

Она постепенно очнулась от сна, ее взгляд стал осмысленным.

– Это все кино, – сказала она, немного успокоившись.

– Какое кино?

– Один из наших актеров пригласил меня сегодня посмотреть в перерыве между спектаклями новый фильм Романа Поланского «Ребенок Розмари».

– Чтоб его черти взяли! – взорвался Даниэль. – Он что, не знал, что ты беременна?

– Нет, – призналась Барбара. – Не сердись, пожалуйста.

– Легко сказать «не сердись»! – продолжал он с досадой. – Это же безумие – идти тебе смотреть этот фильм!

– Знаю, Дэнни, знаю. Прости меня.

– Я не уверен, что тебе следует продолжать участие в спектакле, Барбара.

Наступило короткое молчание.

– Но мне очень хочется! Ты решительно против?

– Нет, если для тебя это так важно, – вздохнул Даниэль. – Я же вижу, ты без этого шоу жить не можешь. – Он все никак не мог успокоиться. – Ты слишком легко поддаешься чужому влиянию. Нельзя доверять всем и каждому, детка, это небезопасно. Запомни это хорошенько.

Она теснее прижалась к нему.

– Нью-Йорк меня иногда пугает.

– Если вести себя разумно, бояться совершенно нечего. Неужели в Лос-Анджелесе все не так?

– Там мне никогда не было страшно.

Он крепко обнял ее.

– Но ведь ты счастлива, правда, любовь моя?

Ее хрупкость и уязвимость встревожили его; он выругал себя за то, что так надолго оставил ее одну.

– Ну, конечно, Дэнни, – прошептала она и поцеловала его. – Меня просто расстроило это дурацкое кино. Не волнуйся.

Даниэль погладил ее по волосам и выключил свет.

– Выбрось из головы все эти глупости и думай только о нас. О нас троих.

Они поженились восемнадцатого сентября в синагоге на Парк-авеню. Леон Готтсман был посаженым отцом невесты, а Андреас – шафером жениха. Раввин благословил чету и произнес прочувствованную речь о могуществе и радости, проистекающих из сочетания двух любящих душ. Слишком часто, заметил он, смешанный брак оказывается обреченным, но, если поместить два отдельных существа в купель жизни и расплавить, их слияние может стать более плодотворным, чем бывает в традиционном браке. Дэн Стоун и Барбара Забриски пришлись впору друг другу, они составили идеальную пару.

После завершения церемонии они в течение пяти часов пировали в ресторане «Алессандро», а затем Даниэль устроился в первом ряду театрального зала и в десятый раз посмотрел мюзикл «Волосы».

Позже, лежа в постели, они обнялись и посмотрели в глаза друг другу.

– Раввин это имел в виду, когда сказал, что мы «пришлись впору друг другу»? – шутливо спросила Барбара.

– Забудь о сексе, – попрекнул ее Даниэль. – Ты же знаешь, что он имел в виду. И как тебе это нравится?

– Мне кажется, что я ношу в животе тебя, – ответила она очень серьезно. – Что с этого момента я буду носить тебя в себе до скончания века.

Он положил ладонь ей на живот.

– Хотел бы я знать, как он будет выглядеть.

– Надеюсь, он будет похож на тебя. Только без бороды и без шрама.

– Возможно, он будет похож на кого-то из наших родичей.

Она придвинулась так близко, что их сердца забились как одно.

– А мне все равно, на кого он будет похож, Дэнни, главное – чтобы мы все втроем были вместе.

Он поцеловал ее в губы.

– Я собираюсь заняться вами вплотную, миссис Стоун. Обожаю ваши ямочки, ваши маленькие груди, ваши классные длинные ноги и ваш крепенький, кругленький животик.

Ее глаза заблестели влагой.

– А я обожаю вас, мистер Зильберштейн.

Через две недели после свадьбы Андреас позвонил Даниэлю на службу и пригласил молодоженов на обед.

– Лучше поздно, чем никогда, верно?

– Буду рад, – улыбнулся в ответ Даниэль.

– Фанни мы тоже пригласили, и она приведет свою новую подругу. Насколько я понял, она прилетает в конце этой недели.

Устроившись в гостиной у Фанни на новеньком, обитом блестящей кожей диване с бокалом шампанского в руке, Ли Шихлер обвела взглядом комнату и слегка поморщилась.

– Что-то не так, Ли? – спросила Фанни.

Ли постучала кончиком длинного, покрытого красным лаком ногтя по ножке бокала.

– Эта мебель…

– А что с ней не так?

– Ничего, если тебе нравится кожа.

– Я думала, тебе нравится кожа.

– Нет, дорогая, мне нравится замша.

Фанни ненадолго растерялась.

– Тебе здесь совсем не нравится?

Ли решила ее не обижать.

– Ну… все не так уж плохо. Просто… ты же мне говорила, что я должна чувствовать себя как дома, а мне становится не по себе при виде кожи. И запах ее раздражает.

Фанни села рядом с ней.

– Завтра с утра первым делом пойдем по магазинам. Выбери сама все, что тебе нравится.

– А это возьмут назад?

– Конечно, – улыбнулась Фанни, – если мы постараемся не оставить следов. – Она посмотрела на часы, стоящие на буфете. – Я должна позвонить Дэну. Ему не терпится тебя увидеть.

– Но только не сегодня, милая Фанни, – томно протянула Ли. – Уже очень поздно, я так устала…

– О, прости, дорогая, ну конечно! Я так привыкла к перелетам, что совершенно не замечаю разницы во времени, вот мне и кажется, что никто от нее не страдает.

– Не все так сильны, как Фанни Харпер. – Ли обняла Фанни за талию. – Как ты думаешь, твоя горничная уже распаковала мой багаж?

– Пойду посмотрю. – Фанни встала, но тут же нагнулась и обняла свою новую подругу. – Я так рада, что ты здесь, cherie, просто слов не нахожу!

Губы Ли изогнулись в улыбке.

– Я тоже. А теперь иди, избавься от горничной и побыстрее возвращайся ко мне.

Фанни вернулась через четверть часа, но Ли уже места себе не находила от нетерпения.

– Извини, – с улыбкой объяснила Фанни, – но Дженна любит идеальный порядок во всем, так что я ей немного помогла.

Изящный носик Ли брезгливо сморщился.

– Мне кажется, эти черные служанки невыносимо ленивы. Давно она у тебя работает?

– Довольно давно, и я очень к ней привязана.

– Можно подумать, что я прошу тебя ее уволить! – и похлопала рукой по кушетке. – Я просто хочу, чтобы мы с тобой поскорее остались одни, Фанни.

– Потерпи еще минутку, дорогая. Я все-таки обещала Дэну, что обязательно позвоню.

– Merde! – Ли с такой силой стукнула бокалом шампанского по журнальному столику, что вино выплеснулось на полированную поверхность. – Неужели он не может подождать до завтра?

Фанни взглянула на подругу с удивлением.

– Это не займет и минуты.

– Ну, если ты считаешь себя обязанной… – надула губки Ли. – Только учти, я вовсе не жажду встречи с ним. Может, в Нью-Йорке Дэн Стоун считается большой знаменитостью, но в Берлине о нем никто слыхом не слыхивал.

– Это был выбор самого Дэна.

– Почему? Он что-то имеет против Берлина?

– Против Германии вообще, – неохотно объяснила Фанни. – Нацисты уничтожили его семью.

– Ах да, ты об этом упоминала. Ты еще, кажется, говорила, он не то еврей, не то цыган.

– Ты забыла перечислить гомосексуалистов и умалишенных. Позволь тебе напомнить, что Гитлер уничтожал и тех и других, так что мы с тобой тоже вряд ли уцелели бы при нем. А что касается Дэна – да, он еврей. Это имеет значение?