Гонки на выживание - Норман Хилари - Страница 77

Глаза у нее округлились и остекленели от ужаса.

– И только из-за того, что мальчик носил в кармане фотографию актрисы… вы обвиняете его в убийстве? – Ей никак не удавалось собраться с мыслями. – А Библия тут при чем?

Детективы переглянулись.

Старший из них пожал плечами и вытащил из заднего кармана записную книжку, перелистал несколько страниц.

– Вот при чем, мисс Родриго. В Библии были особо помечены насколько строк. Новый Завет, Послание к римлянам, глава шестая. – Он поднес записную книжку к носу и, запинаясь, прочитал: – «Ибо умерший освободился от греха». И вот еще. Кстати, очень знакомое изречение: «Ибо воздаяние за грех – смерть, а дар божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, господе нашем».

– Ну и что? – дрожащим голосом спросила Мариетта. – Я же вам сказала: Луис был богобоязненным. – Слезы снова навернулись ей на глаза. – Возможно, вы правы, он действительно убил себя. Я не знаю, может, он и впрямь считал себя грешником. Все мы грешники. Но это еще не делает его убийцей!

– Мы не считаем, что ваш брат имел в виду себя, когда подчеркивал эти строчки, мисс Родриго. Мы думаем, они относятся к жертве.

– Я не понимаю.

– Тому есть три причины. Он пометил еще одну строчку. – Детектив снова взял записную книжку. – «Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею».

– Эта женщина была прелюбодейкой? – тихо спросила Мариетта.

– Этого мы не знаем. Вторая причина, мэм, заключена в том, что эти строки были подчеркнуты кровью.

– Чьей? – прошептала она.

– Этого мы не узнаем, пока не будут готовы результаты экспертизы.

– Но вы думаете, что это ее кровь?

– Проверим, тогда узнаем. – Вы сказали – три причины.

– Да. – Детектив помолчал. – Убийца вырезал на своей жертве крест.

Мариетта покачнулась и закрыла глаза. Младший из детективов вскочил, налил в бумажный стаканчик воды и сунул ей в руку.

– Попейте.

Мариетта повиновалась, и через минуту ее глаза открылись.

– Извините, мне придется задать вам еще пару вопросов. Вы сможете отвечать?

Она слабо кивнула.

– Вы знали, что ваш брат употреблял наркотики?

– Да, – ответила Мариетта так тихо, что они едва расслышали.

Детектив сделал пометку в блокноте.

– У него была работа?

– Да, – ответила Мариетта и снова заплакала. – У него долго не было работы… он так старался найти себе место… любое место.

– Но в конце концов он все-таки нашел работу?

– Всего неделю назад, – всхлипнула она. – Он был так горд… так счастлив!

– А что за работа, вы знаете?

– Конечно, знаю. Луис мне рассказал. Он работал на доставке в винном магазине «Бернарди», – пояснила Мариетта. – Ну, знаете, бегал по всему городу, собирал заказы, а потом развозил клиентам ящики с вином.

Детектив сделал еще одну пометку в своем блокноте. Название магазина ему ничего не говорило.

Даниэлю оно могло сказать все.

На пятом этаже больницы Святого Винсента Андреас, осунувшийся и постаревший от пережитого шока и усталости, расспрашивал врача-интерна о Даниэле. Было пять часов пополудни, Фанни только что отправилась домой немного отдохнуть.

– Вам тоже не помешал бы отдых, мистер Алессандро, – заметил молодой доктор. – Ваш друг накачан седативными средствами и пробудет в таком состоянии до утра.

– А вдруг он проснется посреди ночи? Я не хочу оставлять его одного.

– Если он проснется, медсестра тут же сделает ему еще один укол. – Интерн покачал головой. – Сказать по правде, я видел множество пациентов в шоке, но никогда… – Он замолчал. – Вам сказали про кота?

– Нет. А что?

– Похоже, когда соседи услыхали шум, они вошли и обнаружили, что мистер Стоун держит черного кота, покрытого кровью.

– Господи!

– Похоже, он не желал с ним расставаться. Цеплялся за несчастное животное всю дорогу до больницы. При поступлении ему сделали укол, после того как он поговорил с полицией, и только тогда кота забрали.

– Кот мертв?

– Нет, – улыбнулся интерн. – Честно говоря, я слыхал, что кота заштопали прямо там, в перевязочной, и он вроде бы держится. Чего только на свете не бывает! – добавил врач, покачав головой.

В своих апартаментах у «Пьера» измученная Фанни, не веря своим глазам, заглянула в последний из пустых гардеробов Ли и тяжело рухнула на постель.

– Почему? – спросила она вслух. – Ради всего святого, Ли, почему?

Она потащилась в кухню и там, на разделочном столе, увидела записку, написанную четким почерком Ли.

Дрожащей рукой Фанни взяла записку.

«Мне очень жаль, Фанни, мне правда очень жаль, но я должна исчезнуть, причем немедленно.

Спроси у жида. Он объяснит.

Думай обо мне плохо, если хочешь, но знай, что я люблю тебя.

Натали».

Фанни перестала дышать, не в силах отвести взгляда от записки. Детали безобразной мозаики постепенно складывались у нее в голове в чудовищную картину, прожигая ум и сердце, оставляя глубокие, незаживающие шрамы.

Уже объявили посадку на ее рейс, но Натали протолкнула в щель автомата еще один десятицентовик. Экземпляр «Нью-Йорк пост» был зажат у нее под мышкой; пот тек у нее по спине, оставляя мокрые пятна на шелковой блузке.

– Я сказала, что хочу поговорить с Джо Бернарди, – повторила она, едва не прижимаясь губами к трубке.

– Кто его спрашивает?

– Просто соедините его со мной.

– Сначала представьтесь, мадам.

– Скажите ему, что это насчет Зильберштейна.

– Кого?

Она повторила имя. Стремительно текли секунды.

– Да.

– Бернарди?

– Это его коллега. Что вам нужно?

У «коллеги» был грубый гундосый выговор типичного обитателя Бронкса.

– Я хочу поговорить с Бернарди.

– Он занят, леди, вам придется поговорить со мной.

Натали скрипнула зубами. Она повернулась лицом к стене и понизила голос до шипения:

– Я хочу знать, что, черт побери, произошло.

– Произошло?

– Ты прекрасно знаешь, о чем речь, ублюдок. Я говорю об убийстве.

– Об убийстве?

– Salaud! [34] Дай мне поговорить с Бернарди!

– Я тебе сказал, он занят.

– Слушай, imbecile [35], – прошипела она в телефон, чувствуя, как испарина россыпью выступает на лбу. – Я дала Бернарди наводку, чтобы он мог рассчитаться с Зильберштейном за прошлое. Но речь не шла об убийстве! Я понятия не имела, что вы зарежете его жену! – В трубке послышался странный щелчок, и Натали догадалась, что кто-то еще, возможно сам Бернарди, подключился к разговору. – Этот парень, Родриго… – Она перехватила свободной рукой газету. – Они говорят, что он ненормальный. Что вы с ним сделали, чтобы заставить его убить таким зверским способом? А может, Родриго ее вовсе не убивал? – Натали замолкла, сообразив, что сболтнула лишнее. – Ты меня слушаешь?

– Слушаю. – Голос в трубке стал еще более зловещим. – И могу дать два совета.

– А именно?

– Мистер Бернарди не любит анонимных звонков, а ложные обвинения приводят его в бешенство, так что тебе лучше заткнуться, а не то…

– Передай ему, пусть катится прямо в пекло! – завизжала она.

Пауза была короткой.

– Он тебя там встретит, милочка, но он предпочитает дальний путь, так что скорой встречи не жди. Хочешь послушать второй совет?

– Ничего я не хочу от грязной итальянской свиньи!

– Не забывай молиться каждый вечер.

Скользкая от пота трубка едва не выпала из ее руки. Если Джо Бернарди ее когда-нибудь найдет, ей конец.

Натали подхватила свой новенький саквояж из крокодиловой кожи, последний подарок Фанни. Они выбирали его вместе у «Марка Кросса» всего несколько дней назад.

К этому моменту, с горечью думала Натали, Зильберштейн наверняка уже все разболтал Фанни, и та теперь будет ее ненавидеть до скончания дней.