Обрученная с мечтой - Скотт Тереза - Страница 71

Торхолл Храбрый отвел глаза и продолжал:

– Я смертельно болен и знаю, что дни мои сочтены.

Он кивнул Уинсом.

– О, ja, я знал. Я знал, но временами не желал в это верить.

И, помедлив, добавил:

– Я благодарю тебя за заботу и помощь в самое трудное время моей жизни.

Уинсом кивнула, кусая губы, чтобы не заплакать.

Я сделала бы это еще и еще много раз, подумала она, знай, что ты выберешь именно такой способ, чтобы вернуть мне моего возлюбленного мужа.

Наконец Торхолл снова предстал перед судьями, долго оглядывал их в полном молчании и только потом произнес:

– Я старик, да и ярл немолод. Поступайте со мной, как пожелаете.

Даже со своего места Уинсом слышала, как тяжело переводит дыхание старик. Значит, он и вправду решил отречься от всего – отказаться от силы, своей жизни, ради жизни других людей, ради великой любви… ради спасения Инги.

Инга сидела недалеко от них, закрыв лицо руками, и, на взгляд постороннего, казалась измученной и утомленной испытаниями, через которые пришлось пройти. Но Уинсом подумала, что девушка выглядит пристыженной, хотя… хотя одновременно словно крохотный огонек надежды теплится в ней.

А Бренд? Судьба изгоя, так страшившая викинга, причина, по которой он объездил полсвета в поисках Торхолла, больше не грозила ему. Благодаря Торхоллу, Бренд был свободен.

Уинсом неожиданно вцепилась в руку мужа, отказываясь разжать пальцы. Тот осторожно поцеловал тыльную сторону ее ладони, и оба стали вслушиваться, пытаясь разобрать, о чем совещаются судьи. Присутствующие тоже взволнованно перешептывались.

Уинсом заметила, как люди ярла то и дело с подозрением поглядывают на матросов Грольфа и Бренда.

Наконец лохматый судья встал и знаком велел Торхоллу Храброму сесть. Старик поковылял к своей скамье.

– Тинг постановил, – громко объявил судья, – что Торхолл виновен в убийстве Эйрика Эйольфсона.

– Смерть ему! – завопил ярл. – Смерть преступнику!

Несколько человек вскочили, готовые выполнить приказ ярла. Торхолл Храбрый едва заметно съежился, но не сделал попытки защитить себя.

Судья повелительно поднял руку. Людей, протискивавшихся к Торхоллу, грубо расталкивали другие, очевидно, сторонники судей. Никто и пальцем не осмелился дотронуться до старика.

– Приговор – вечное изгнание, – провозгласил судья.

Бренд, наклонившись, тихо объяснил Уинсом смысл происходящего. Она охнула от ужаса. Теперь Торхолл Храбрый навсегда изгонялся из Стевенджера, и каждый, кто встретит его, имел право убить старика и не понести за это наказания.

Люди ярла начали зловеще перешептываться, а сам Эйольф сверкающими ненавистью глазками уставился на старика. Он уже хотел подняться, чтобы расправиться с осужденным, но тут лохматый судья вновь призвал к молчанию. Ярлу пришлось довольствоваться убийственными взглядами, бросаемыми в сторону Торхолла. Но потом, внезапно успокоившись, что-то прошептал соседу. Тот кивнул, и Уинсом заметила, как он положил руку на рукоять кинжала. Ярл самодовольно ухмыльнулся, и Уинсом вздрогнула от тоскливого предчувствия.

– Далее, Тинг постановил, – продолжал судья, – что ярл Эйольф приобрел богатство неправедно, присвоил золото родителей Инги, хотя нет доказательств того, что он убил их. Поэтому ярл должен не позднее сегодняшнего дня выплатить Инге пеню в размере одного дома, с прилегающими к нему землями, и одного полностью оснащенного корабля с командой.

Крик разъяренного ярла был слышен даже на улице, но судья, даже не моргнув глазом, сурово объявил:

– Если же ярл предпочтет оспаривать законность приговора, размер пени увеличивается вдвое и составит два дома с прилегающими к ним землями и два полностью оснащенных корабля.

Ярл рухнул на скамью, плотно сжав губы, злобно взирая на судью.

– И, – продолжал тот, – если в продолжение одного года кто-нибудь из судей или членов их семьи пострадает каким-либо образом от ярла Эйольфа или его людей, сам ярл будет приговорен к вечному изгнанию, а его земли, дома, скот и корабли конфискуются.

Ярл снова разъяренно взвыл, но Бренд, Олаф и Грольф подошли ближе и встали рядом с Торхоллом. Уинсом пошла следом, оглядывая зал. Люди ярла столпились у двери, и она испугалась, что Бренду не позволят уйти без драки.

Торхолл Храбрый жестом велел Бренду уйти, но тот, ухмыльнувшись, покачал головой.

– Больше никаких жертв, – шепнул он. Старик, покраснев, отвернулся.

– Я теперь изгой, Бьорнсон. Кто захочет подать мне руку? И что тебе от меня нужно?

Уинсом на мгновение показалось, что голос старика дрожит, но она, конечно, ошибалась, ведь храбрее Торхолла нет на свете человека. Бренд же только смеялся.

– Что до меня, желаю пригласить тебя в свой дом, разделить с тобой кров, хлеб и место у очага, до конца дней твоих.

– Не шути со стариком, – прорычал Торхолл. Бренд снова усмехнулся.

– А что, кто-то сделал тебе лучшее предложение?

– Ах ты, дерзкий щенок, – пробормотал Торхолл Храбрый.

В этот момент к ним подошла Инга и протянула руки, чтобы обнять Торхолла. Старик прижал ее к себе. Уинсом показалось, что он прошептал:

– Создать или уничтожить… таков наш выбор. Но слова не имели для нее никакого смысла, и Уинсом подумала, что, должно быть, ослышалась.

Инга обхватила Торхолла за плечи, погладила по спине и отошла, вытирая выступившие на глазах слезы.

Бренд, поддерживая жену, сделал знак Грольфу. Здоровенные матросы, провожавшие их на собрание, мгновенно окружили женщин и Торхолла. Бренд во главе спутников направился к двери, но остановился, оказавшись лицом к лицу с ярлом Эйольфом.

– Дорогу, – потребовал он.

– Отдай Мне Торхолла Храброго! – вскричал ярл, – и я позволю тебе пройти. Он убил моего сына, и я требую его смерти.

– Nej, – прорычал Бренд. – Он под моей защитой!

– Как можешь ты защищать убийцу собственного брата? – завопил ярл, багровея от бешенства. – Отдай его мне, говорю я! Он изгой!

– Не мечтай! Если кто-то попытается разделаться с Торхоллом, будет сначала иметь дело со мной!

– Он вне закона, – запротестовал ярл.

– Я и мои люди будут охранять старика.

Бренд показал на угрожающего вида матросов. Ярл поглядел сначала на них, потом на своих людей. Силы были явно неравны.

– На этот раз, клянусь Тором, ты взял верх! – воскликнул ярл. – Но; клянусь, я не забуду как ты… ты попрал правосудие!

Ярл отыскал глазами Торхолла, стоявшего в кругу друзей и опиравшегося на руку Олафа.

– Его не всегда будут охранять, – прорычал Эйольф, – и тогда посмотрим…

Уинсом заметила, как пошатнулся старик, и в ужасе схватилась за горло.

Бренд угрожающе шагнул к дяде.

– Даже не пытайся, – разъяренно прошипел он. – Его ты не получишь!

Он оттолкнул ярла, тот споткнулся, и один из наемников едва удержал его, Бренд и его люди направились к выходу, стараясь, чтобы Уинсом, Инга и Торхолл держались в середине.

– Тогда я возьму ее, – завопил ярл, показывая пальцем на Ингу. Бренд, остановившись на нижней ступеньке, обернулся. На лице дяди боролись гнев, ярость и ненависть.

– Нет, тебе ее не видать, – бросил Бренд. – Ты слышал приговор и сегодня же должен уплатить пеню!

– Вздор! Не дождешься!

– Нет? – сдержанно осведомился Бренд. – Судьям будет интересно услышать это. Два дома, кажется? Два корабля? Он направился к собравшимся в зале судьям, все еще обсуждавшим сегодняшние события.

Ярл воздел руки к нему.

– Племянник, ты уж слишком скор! Неужели не видишь, что я шучу!

Бренд нахмурился, понимая, что дядя лжет и явно до крайности обозлен, и, презрительно фыркнув, отвернулся и пересек двор. Грольф, матросы и их подопечные шли следом. Ярл стоял на ступеньках, выкрикивая им вслед проклятия. Только когда они уже довольно далеко отошли от здания суда и направились по заснеженной тропинке, ведущей к дому, Уинсом облегченно вздохнула. Остальные немного отстали, и она сжала руку мужа.

– Значит, все кончено? Ты действительно оправдан?