Сегодня и всегда - Уилсон Кэрил - Страница 22

Она ехала в Америку, чтобы свершить суд над Брэндэном Блейком. Шон мог стать только помехой на ее пути.

А что, если он бросит ее здесь, на острове?

«Будь себе на уме и завоевывай его доверие, – сказала она себе, – завоевывай его доверие, но не давай волю чувствам».

Как ни старался, он не мог выбросить Шейлу из головы. Он не мог ни о чем думать, как только о том, как затащить ее в постель. Противоречивые чувства захлестывали его, как волны захлестывают палубу при штормовом ветре – в то время как интересы бизнеса требовали от него предельной собранности.

Пожалуй, лучше было бы уехать из Нассау. В целом, соглашение было разработано. Теперь он мог передать контракт адвокату для уточнений. Затем он заберет девушку, высадит ее в Чарлстоне и вернется для подписания документов.

Вдали он Нассау, возможно, будет проще решить многие проблемы.

С момента отплытия из Нассау к южному побережью Соединенных Штатов в Чарлстон Шон вел себя как настоящий джентльмен. Кортни решила про себя, что он хочет взять ее измором. Скоро у нее не останется ни сил, ни желания отвергать его.

Вечером, накануне прибытия в Чарлстон, он предложил пообедать вместе. Она готовилась к этому событию так, как готовилась бы к приему у королевы. Ровно в восемь он постучал в дверь ее каюты.

Когда он вошел, Кортни обомлела. Он выглядел великолепно: черный шелковый сюртук с брюками, белая рубашка, жилет, отделанный золотой тесьмой.

Окинув ее взглядом, Шон одобрительно кивнул. Ей это было приятно, так как она много потрудилась над своим нарядом. На ней было шелковое муаровое платье с зеленоватым отливом, который так нравился ему. Усадив ее, он вручил ей бархатную коробочку. Взглянув на него, она открыла коробочку. Серьги – пять изумрудных лепестков, обрамленных золотой каймой. Как будто специально для ее ожерелья.

– Изумительно, – благодарно улыбнулась она. – Но это слишком дорого!

Он прикрепил их к ее ушам.

– Они бледнеют на фоне твоей красоты.

Он достал из кармана ее ожерелье, поцеловал, ее в шею и закрепил на ней колье.

– Спасибо, – прошептала Кортни с искренней благодарностью. Она уже не надеялась когда-либо увидеть колье снова.

За обедом она непрерывно, немного возбужденно и нервно щебетала о театре, цветах, Шекспире и балете.

Этот обаятельный мошенник Шон вел остроумную и светскую беседу с непринужденностью аристократа.

– Ты мистифицируешь меня, – сказал он. – Первый раз вижу воровку с таким широким кругом интересов.

– Я решила быть очень доброй к вам в этот вечер. А вы уже устали от нашего перемирия?

Он поцеловал ее руку.

– Прости. Обещаю больше не трогать твое прошлое.

После обеда, за рюмкой ликера, он сказал:

– Я много размышлял о твоем будущем. Мне кажется, мы подходим друг другу, если только мне не изменяет память.

Кортни вспыхнула и отвела глаза.

– Ты должна понять, девочка, – я не могу жениться на тебе. Это не для меня.

Трудно было обидеть ее сильнее, ей как будто публично влепили пощечину.

– Что же вы тогда предлагаете? Денежную сделку? – У нее защемило сердце.

– Ну, если ты все равно должна раздвигать ноги за деньги, то я, по крайней мере, молод и здоров. – Она заставила себя промолчать, в то время как Шон перегнулся через стол и потрепал ее по щеке с таким видом, как если бы сделка уже состоялась. – Я куплю тебе домик. Где ты хочешь жить? В Нью-Йорке? В Бостоне?

– Чарлстон.

– В Чарлстоне? – удивился он. – Ну, хорошо, пусть будет Чарлстон. Хочешь поселиться в Бэттери или в деревне?

– Мне все равно, – она с трудом скрывала свое разочарование.

– Прекрасно! Я подготовлю договор, в котором будут учтены все твои расходы. А если со мной что-нибудь случится, ты не останешься без средств к существованию.

– И этот договор защитит меня даже в том случае, если я надоем вам, и вы будете искать утешение на стороне?

– Уважаю деловых девчонок! Да. Наш договор будет нерушим.

Он все рассчитал и знал ответы на все даже еще не заданные вопросы.

– Что еще? – спросила она.

– Слуги. Новый экипаж. Новые тряпки. Путешествия. Драгоценности. – Когда она недоверчиво посмотрела на него, он торопливо добавил: – У тебя не будет лучшего предложения.

Ей хотелось выкрикнуть ему в лицо, что все это для нее ничего не значит, что ей нужны только искренние чувства.

– Я вижу, вы деловой человек, хотя и не всегда разборчивы в средствах, и очень просто смотрите на вещи. Почему вы выбрали именно меня, вместо того, чтобы осчастливить какое-нибудь покорное создание, готовое исполнить любую вашу прихоть?

Легкое прикосновение его груди заставило ее вздрогнуть.

– Если бы ты была послушной, я бы заскучал через две недели.

– Несомненно.

Теперь ей все стало понятно. Она была для него не более, чем развлечение, и, когда ему станет скучно, он найдет другую игрушку.

– Тебе удалось заставить меня добиваться твоего расположения, а это так раззадоривает меня, – сказал он, но она не могла избавиться от мысли, что он играет с ней, как с дурочкой.

Он ухаживал за ней с единственной целью: уложить в постель.

По правде говоря, она и сама хотела этого, но совершенно по другим причинам. Как только они прибудут в Чарлстон, она уйдет от него. Так что, скорее всего, это их последняя ночь вместе.

Она отвернулась, изображая нерешительность.

– Подумай! У тебя нет выбора. Ты в нужде и в одиночестве. Очень скоро у тебя не будет другого выхода, кроме как стать игрушкой в руках сифилитиков. Я же предлагаю тебе связь с одним единственным мужчиной.

– Вы предлагаете мне стать проституткой.

– Нет, я предлагаю тебе выгодные нам обоим отношения, почти брак. Если у тебя появится ребенок, я обеспечу его, как своего законного наследника. Ты же не будешь спорить, что нравишься мне? Неужели ты скажешь, что все это только за деньги?

– Я не смогу спать с вами, сознавая, что я ваша собственность. Это не доставит мне радости.

Она заглянула в его удивительные глаза, горевшие огнем неподдельной страсти.

– И вовсе не потому, что ты – моя собственность, а потому что ты сама страстно желаешь этого, – он порывисто обнял ее. – Я обещаю, что тебе всегда будет хорошо в постели со мной, потому, что более нежного любовника тебе не найти. Что скажешь?

Он уговаривал ее так убедительно, что ей стало казаться, что иного выхода у нее нет.

– Я согласна на ваши условия, – сказала она слабым голосом.

– Ты этого хочешь?

«Да, – думала она, – дура я, дура. Я согласна, потому что я люблю тебя».

Когда она кивнула головой, он задул все лампы, кроме одной, и расстелил пуховое одеяло там, где они стояли.

– Повернись, я помогу тебе раздеться.

Ее взгляд остановился на нем.

– Мне стыдно.

– Между нами не может быть стыда. – Он возвышался над ней горой и теребил ее соски до тех пор, пока они не затвердели. – Разве это стыдно – признаться, что ты хочешь меня? Никогда прежде я не испытывал такого страстного желания. Я мечтаю о тебе вот уже много недель. Когда тебя нет, ты стоишь перед моими глазами. Я смотрю на тебя и теряю голову. Я одержим тобой. Я должен обладать тобою. Разве надо стыдиться всех этих чувств? – Он покачал головой. – Прости, но я не стыжусь.

Он расстегнул ее корсаж, целуя спину. Кортни повернулась к нему с хриплым стоном и зарыла свои пальцы в густую поросль на его груди. Ее платье скользнуло к ее ногам. Он поднял ее и осторожно положил на одеяло. Она была рада, что на ней не было корсета, когда он снимал с нее нижние юбки и сорочку.

– Я неделями ни о чем не думал, а только мечтал о тебе. – Он провел пальцем по ее губам, и она невольно вскрикнула от восторга.

Он снял с нее панталоны, лаская тело легкими прикосновениями. В его поцелуях была какая-то особая нежность и вместе с тем требовательность, когда его тело накрыло ее. Она схватилась руками за его плечи, ее тело напряглось под ним, он взял ее руки и заложил их ей за голову.