Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 105

Когда после всего этого я пришел с занятий по рукопашному бою, у меня кружилась голова, я был мокрый от пота и дрожал от холода одновременно. Острая боль в моем плече превратилась в тупую, ноющую, но полотенце и рубашка насквозь пропитались кровью. Я снова попытался перевязать рану, сменил рубашку и куртку, окровавленную одежду сжег и отправился на занятия по верховой езде. Однако мне пришлось прервать урок, прежде чем я свалился с лошади. Я наорал на наставника за то, что его занятия слишком трудны.

Я вернулся домой сразу после заката. Все, чего мне хотелось, — это добраться до кровати, но я все время сворачивал не в ту комнату. Когда я, в конце концов, вышел к лестнице, мне пришлось остановиться и сесть передохнуть уже на середине первого пролета. Мне казалось, подняться я уже не смогу. Я ненадолго задумался, не позвать ли обратно рабов. Сефаро бы помог мне. Но тут я вспомнил, что Сефаро мертв. Мертв из-за меня, как и все остальные. Я никого не мог попросить помочь мне. И я должен быть осторожным, иначе лорды всё узнают, а поддержание преграды в сознании требовало сосредоточенности.

В середине ночи я очнулся в своей постели. Кто-то что-то делал с моей рукой, и я испугался, что если открою глаза, то встречусь взглядом с рабом, привязанным к моей руке. Однако волна магии так и не вспыхнула у меня в крови, а ухмыляющийся Мелладор не показался в голове. Кто-то очистил рану, приложил к ней что-то холодное и туго перевязал. Кто бы это ни был, он влил мне в рот разбавленного вина, и вскоре я снова заснул.

Солнце поднялось высоко, когда я проснулся, и мой учитель фехтования уже трижды присылал сообщения, интересуясь, куда я запропастился. Но я сказал Нотоль, что сегодня хочу поработать с ней, что у меня есть вопросы о том, как создавать иллюзии — самое интересное колдовство, которому я успел выучиться. Она согласилась. Когда же она поинтересовалась, почему я такой сонный и невнимательный, я сказал, что мне снова снились странные сны, — правду, как я считал. Но я не смог дальше притворяться, что это был сон, когда коснулся полоски ткани под рубашкой. И я понятия не имел, кто же это сделал.

К вечеру мне снова стало плохо, и я едва не заблудился по дороге домой от лордов. Не поужинав, я отправился прямо в постель. Неизвестный снова пришел ко мне ночью. Повязку переменили, прохладная ткань легла мне на лоб, несколько раз за ночь мне давали попить подслащенного вина, пока я то задремывал, то просыпался снова. Я говорил себе, что собираюсь открыть глаза и посмотреть, кто же это, но мои веки были слишком тяжелы, и на самом деле я не хотел этого знать. Если бы я выяснил, вероятно, мне пришлось бы сделать с этим человеком что-то ужасное.

Хотя я все еще чувствовал себя слабым, на следующий день я смог вернуться к тренировкам, а спустя еще несколько дней убедил себя, что все это было игрой моего воображения. Должно быть, я все сделал сам, но, поскольку у меня был жар, мне казалось, что там был кто-то другой. Однако потом я стал находить вещи — странные вещи — у себя в покоях.

Первым оказался маленький овальный камешек, оставленный ровно посреди стола в моей гостиной. Он был гладким, серо-голубым, с прозрачной прожилкой. Я и представить себе не мог, как он тут оказался. Я кинул его в камин, но сразу же подобрал и ощупал его. Просто камень. Никаких чар. Может, его прислали лорды?.. Я кинул его на скамейку, где оставлял точильные камни, масло и тряпки для ухода за оружием.

Прошло несколько дней, и я нашел кусочек дерева в том же самом месте, но уже На обеденном столе. Он был темным и твердым, как железо, а когда я поднес его к глазам, то увидел между волокон кристаллы, словно дерево превратилось в камень. Никто в Зев'На не заметил бы этого.

И я бы не заметил, если бы его не оставили здесь, и я никак не мог понять, кто бы мог это сделать. Я положил его рядом с камешком.

А потом я нашел мерзко выглядящую косточку от багрового фрукта под называнием дарупа у себя на подушке. Я не связывал ее с двумя другими вещицами, пока не взял ее с отвращением, собираясь швырнуть в камин, а она распалась в моей ладони. Косточка оказалась аккуратно расколота надвое. Внутренняя сторона ее была гладкой, темно-коричневой с темными прожилками, словно полированный палисандр, а ядрышко — глубокого ярко-красного цвета с черными завитками. Я кинул косточку на скамейку, к остальным загадочным предметам.

Несколько недель прошли без каких-либо неожиданностей, но затем, вернувшись после долгой тренировки, я нашел маленький вогнутый осколок стекла в форме плошки — наверное, кусочек разбитой лампы, — наполненный песком и поставленный на стол рядом со скамеечкой, на которую я обычно садился, чтобы снять обувь. Зачем кому-то собирать песок в стеклянную плошку? В Се Урот достаточно песка, чтобы наполнить все посудины в мире. Но, сняв один сапог, я заметил, что все еще смотрю на осколок. Этот песок не просто случайно зачерпнули с земли.

Легко думать о пустыне как о бесконечном просторе красного песка и камня и верить, что все изменения ее вида происходят лишь из-за изменившегося света, но на деле сама земля была сотни оттенков красного и коричневого. Кто-то собрал песчинки разных цветов и выложил их в стеклянной «плошке» слоями — один поверх другого, тоньше и толще, составив волнистый узор. Я никогда не видел ничего подобного. Я поворачивал вещицу, рассматривая под разными углами. Это не было делом рук лордов.

— Ну, мой юный друг, как прошли труды дневные?

Дарзид подошел ко мне со спины и уставился поверх моего плеча на песок, который теперь лежал кучкой на полу.

— Что это?

— Сапоги, полные песка.

— Я думал, лошадь стала лучше слушаться вас в последние дни.

Он поднял с пола черепок.

— Ничуть с тех пор, как заменили Фенгару. Мне пришлось взять другое животное, потому что предыдущее было совершенно невыносимым. Да и новое не лучше. Я все еще провожу на земле больше времени, чем в седле.

Я позволил своему гневу и мыслям о синяках затопить сознание, распихивая воспоминания об Огнедышащем и лейранском мальчишке по дальним закуткам. Зиддари любопытен. Я должен быть осторожнее.

— Ваши наставники по рукопашному бою докладывают, что вы усердно занимаетесь и изрядно продвинулись вперед.

— Не знаю. Они мне об этом не говорили.

Дарзид кинул осколок стекла на стол, потом сгреб несколько огромных подушек, раскиданных по комнате, растянулся на них и принялся теребить бороду. Верный признак того, что он собирается отчитывать меня.

— Однако Нотоль беспокоят ваши занятия колдовством.

— Почему? Я научился делать множество вещей.

— Детские фокусы. Иллюзии. Игры. Вам суждено стать самым могущественным чародеем во Вселенной. Не кажется ли вам, что пришло время продвинуться дальше, чем подзывание лошадей и зажигание свечек?

— Я уже делал более значительные вещи. На прошлой неделе я вызвал лавину. А несколько дней назад я растопил камень, так что киббаци, упавшая в лужу, окаменела, когда я снова заставил его затвердеть.

— Трюки. Вы должны начать изучение более серьезных вещей.

— Нотоль пыталась научить меня читать мысли. Я работал над этим, пробовал на охранниках и рабах. Но, кажется, стоит мне только начать, как все вокруг закрывается, так что я больше ничего не вижу. Мне просто нужно еще потренироваться.

Я швырнул сапоги в угол комнаты и подошел к столу, где меня ждала чашка дымящегося кавета. Нога в чулке оставляла за собой на полу песчаный след.

— Вам нужна сила. Вы знаете это. Недостаточно того, что вы позволяете ей копиться естественным путем. Вы должны активно овладевать ею. Время близится. Духи Томаса и вашей няньки взывают к отмщению. Вы еще не забыли?

— Разумеется, нет.

— Тогда вы должны сделать следующий шаг. Научиться брать то, в чем вы нуждаетесь. Так же как вы используете рабов и зидов, совершенствуя свои боевые навыки, вы должны использовать все, что потребуется, чтобы подготовить себя к следующей битве, которая ожидает вас. Дар'нети уже не те, но в Авонаре все еще можно найти сильную и сложную магию. Они не падут пред вами ниц с воплями: «О, пожалуйста, принц, поработите нас! Позвольте нам расплатиться за тысячелетние жестокие притеснения». Сегодня вы отправитесь к Нотоль, и она начнет учить вас, как овладеть силой. Вы прислушаетесь к ней.