Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 113

Больше ненависти, чем веселья прозвучало в смехе Зиддари.

Я пожалел, что задал ему вопрос. Мне хотелось, чтобы он ушел. Мне нужно было о многом подумать. Пять дней на то, чтобы решить, хочу ли я жить вечно и обладать всей силой, какой только пожелаю, или же прожить жизнь, отпущенную человеку, рискуя погибнуть рано, как папа, которому было всего тридцать семь, когда его убил принц Д'Натель. И чем я смогу заполнить пустоту внутри себя — «плясками фей» дар'нети? Я даже не знал, с чего начать. Меня тошнило от мысли, что я последую путем труса Д'Арната или убийцы Д'Нателя. Или я стану забирать силу, как зиды, выдавливая жизнь из камней, крыс или рабов. Не мог же я пройти весь этот путь ради подобного. Нет, выбирать, на самом деле, было не из чего.

Но если мне придется через пять дней отказаться от самого себя — я был не настолько глуп, чтобы полагать, будто речь и впрямь идет лишь о «мелочах из моего прошлого», — я не хотел делать этого, не получив ответа на все вопросы. Так что я сказал Дарзиду, что больше не голоден, только устал.

— Тогда я покидаю вас. Спокойных снов, мой юный принц.

Он положил руку мне на голову, и мои веки внезапно налились свинцовой тяжестью. Когда он встал и пересек комнату, я свернулся в кресле, пытаясь унять дрожь. Я так замерз… Должно быть, уже ночь. Я сопротивлялся его сонным чарам, поскольку знал, что, когда я проснусь, у меня не останется сил сделать то, что я хотел, только мои собственные слабые способности.

Медленно я позволил своему сознанию красться по дому и коснулся раба по имени Бен'Сидх. Он ничего не знал о странных предметах, оставленных в покоях молодого господина. Другой раб — Мар'Деви — тот, кто мыл меня, терзался стыдом, не от самой работы, а оттого, что чувствовал, как опускается все ниже и ниже. Он верил, что должен принимать свою участь с большей благодарностью, когда со многими его братьями и сестрами обходятся куда более жестоко. Он не знал ничего ни о камнях, ни о дереве, ни о звездах Лейрана. Одного за другим я проверял каждого раба, жившего в моем доме. Никто из них не заботился о моей раненой руке, никто не знал о таинственных подарках, оставленных для меня.

Крепостные были так тупы и вялы, что я мог бы и не проверять их, но я наслаждался собственными возможностями. Подслушивать мысли было теперь так легко. Мой разум перепрыгивал от одного к другому. Удивительно, что крепостные родственны людям, которых я касался в другом мире. Я раскрывал их и ничего не находил — ни души, ни ума, ни стремления к чему-нибудь лучшему, — пока не коснулся той, которая пряталась в тени под лестницей, потрясенная и напуганная тем, что увидела меня слепым, — и приведенным сюда презираемым ею человеком.

Она попыталась закрыть от меня сознание. Слишком поздно.

Я сам попытался отгородить собственный разум от лордов. И тоже не успел. Я с трудом бодрствовал, не говоря уже об осторожности.

— Сейри!

Я вскочил на ноги.

Я тщетно пытался добраться до нее, врезавшись в стол, а затем в кровать, пытаясь представить себе свою комнату, чтобы не убиться в этих попытках найти Сейри, — сказать, что я знаю о ее действиях, задать ей все те вопросы, которые дробились во мне, словно ярмарочные фейерверки. Но пока я барахтался в темноте, на меня обрушились лорды.

Женщина! Он обнаружил женщину в Зев'На! Как это…

… возможно? Немыслимо! Опасно!

Осторожнее, юный принц. Она служит главе обманщиков. Мы пришлем воинов, чтобы защитить вас.

Зиддари, возвращайся к мальчику! Тигрица готова к прыжку. Какая опасность для нашего юного друга… для наших планов…

С этими их воплями и толкотней у меня в голове я повис на столбике кровати, дрожа от попыток преодолеть сонливость и разделить мысли на те, которые будут доступны лордам, и те, которые нужно сохранить в тайне.

— Сейри! Беги! Они знают, что ты здесь. — Я не мог объяснить, почему у меня вырвались эти слова. — Скорее… к конюшням… прячься там…

Но она не побежала. Я почувствовал, как ее руки обняли меня, как ее мокрая щека прижалась к моему лицу.

— Я не променяла бы этот миг и на тысячу лет безопасности.

Она провела пальцами по моему лицу.

— Держись, Герик. Загляни в глубину. Ты силен, красив, добр и знаешь, что на самом деле важно. Ты не тот, кем себя считаешь. Не позволяй им переубедить тебя.

По лестнице загрохотали сапоги.

— Прости, — сказал я ей. — Я должен…

— Делай то, что должен.

Я взял ее руку и так бережно, как только мог, выкрутил за спину. Потом я позволил волне гнева смыть все прочее, что оставалось у меня в голове. Я должен ее защитить. И единственным способом было сдать ее лордам. Все остальное оказалось бы куда опаснее для нас обоих.

— Юный принц!

— Я поймал ее. Она подкрадывалась ко мне. Я перед сном упражнялся в чтении мыслей и нашел ее.

— Госпожа Сериана, — промурлыкал Зиддари.

То есть, конечно, Дарзид. Я чувствовал это по его голосу. Она не знала, что Дарзид — один из Троих. Он никогда не приходил в мой дом как Зиддари, не позволял рабам и крепостным видеть свой истинный облик.

— Какая приятная неожиданность — видеть вас снова. Однако что-то вы совсем опустились. Я и не думал, что у вас есть хоть что-то общее с крепостными. Они едва ли способны на интеллектуальные усилия, к которым вы так привыкли.

Она ничего не ответила.

— Что вы собирались здесь устроить, сударыня? Выкрасть спящего мальчика? Уверить его в том, что вы заботливая мать? Убедить его отказаться от своей судьбы? Как могущественна месть, вы не находите, мой юный принц? Настолько, что может побудить женщину разрушить будущее собственного сына лишь из-за того, что тот поклялся уничтожить владения ее покойного любовника. Отвратительно, просто отвратительно.

— Лишь одного человека в этой комнате я бы уничтожила, но это отнюдь не Герик. Я видела, что вы пытаетесь сделать с ним…

Я думал, я знаю, что такое гнев. Но перед яростью моей матери меркла даже мощь лордов.

Дарзид, конечно же, этого не слышал, и я начал догадываться, отчего они так сильно ее ненавидели. Они не могли ее понять.

— Вы недооцениваете юношу, сударыня. Мы не делали ничего, лишь позволили ему развить свою истинную природу. Он знает и принимает это. А теперь юному принцу надо поспать. У вас еще будет много времени, чтобы объясниться… как вы попали сюда и кто здесь является вашим сообщником.

Иногда лорды и впрямь считают меня глупцом. Они еще узнают.

— Запомните, она моя, — сказал я, нашарив кровать и растягиваясь на ней. — Я дал клятву и не позволю отнять ее у меня. Возможно, несмотря ни на что, у меня будет возможность для личной мести.

Дарзид рассмеялся.

— Конечно же! Удача снова улыбнулась вам, мой принц. Вы воистину получаете все, чего желаете.

Я проспал целый день. Когда проснулся, лорды уже ждали меня, давящие, тревожные… я тоже был встревожен и почувствовал себя лучше, лишь увидев тусклое серое пятно — факел, горевший по ночам на моем балконе. Если постараться, можно было разглядеть смутные очертания дверных проемов и столов в кромешной темноте.

Как вы себя чувствуете этим вечером? — спросил Зиддари.

— Голодным, — ответил я ему. Они немного расслабились.

Рабы принесут вам все необходимое.

Нотоль была повсюду: внутри меня и вокруг меня.

— Я уже позвал их. Но этого недостаточно. Я изголодался по другим вещам, не по еде. Я приду к вам снова сегодня?

Нет, мой юный друг, — сказала она, успокоенная. — Через четыре дня вы получите все, что пожелаете. Только если ваша жажда станет невыносима, я соглашусь позвать вас снова до вашего помазания. А пока вам следует возобновить другие ваши занятия.

— Что вы сделали с Сейри? — как бы ненароком поинтересовался я.

Госпожа цела и невредима. Мы задали ей несколько вопросов, но она мало на что ответила. Предатель привел ее в Зев'На, но он уже мертв. Они собирались уничтожить вас, юный принц, украсть ваше будущее… вашу силу… ограничить вас пресмыканием дар'нети… уморить голодом… но их жалкий заговор давно провалился.