Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 119

Он вскочил на ноги и протянул руку, но я не стала прикасаться к нему. Он только снова рассмеялся, щелкнул пальцами, и мы вместе оказались в совершенно другом месте.

Мы стояли посреди сверкающего черного пола, в просторном зале, окруженном рядами высоких колонн из черного мрамора, к каждой из которых крепилась стеклянная лампа. Над нами висело усыпанное звездами небо — или его подобие. Шаги отдавались глухим эхом, пока мы шли к ряду из четырех черных мраморных тронов, стоявших на резном помосте. Два были заняты: одно — седовласой женщиной, допрашивавшей меня, а другое — высоким длинноволосым человеком с крючковатым носом и широким лбом. Оба были облачены в темные одеяния и странные золотые маски, закрывавшие верхнюю часть лица, с драгоценными камнями на месте глаз. Сама смерть рядом с ними показалась бы сердечной и радостной.

— Добро пожаловать, сударыня, — сказал высокий человек.

Если он, конечно, был человеком…

— Прежде — был, — ответил он, его голос словно вел холодным влажным пальцем по моему позвоночнику — искаженный, мертвый. — Теперь куда больше, чем человек.

Меня зовут Парвен. Справа от меня моя сестра Нотоль, с ней вы уже встречались. И, конечно же, вы старые знакомые с моим братом Зиддари.

— Зиддари…

Тот, кто стоял позади меня, негромко рассмеялся, когда его лицо растаяло. И тогда стала видна его собственная золотая маска. Металл не просто закрывал верхнюю часть лица — он сросся с плотью. Кроваво-красные рубины засияли в бледном свете ламп.

— Старые друзья все еще могут преподносить сюрпризы, не так ли? — Хотя его голос стал глубже, в нем слышалась прежняя циничная усмешка.

Дарзид… Зиддари… третий из дар'нети, выживший в сотворенном ими Уничтожении. Лорд Зев'На. Никогда, в самых безрассудных предположениях…

«Глупая, глупая женщина…»

— И как бы вы могли догадаться? Вы ничего не знали о лордах. И я был не вполне собой все эти годы — так много времени провел вдали от дома, в чужом обличье. Существование под маской человека не позволяло проявиться всем способностям, а жизнь там таит свои опасности для уроженца этого мира. Иначе все это могло бы разрешиться задолго до вашего рождения. Но, думаю, теперь с Дарзидом покончено. Он больше не понадобится вашему сыну. Будете ли вы оплакивать своего старого друга?

— Я буду проклинать твое имя, пока не обращусь в прах.

— Увы, это весьма вероятно. Ну, мальчик приближается. Прошу вас, присаживайтесь.

Он снова щелкнул пальцами, и рядом со мной возникло простое деревянное кресло. Сама того не желая, я села, пока Дарзид-Зиддари занимал свое место на третьем троне.

Из глубин черного блестящего пола между мной и помостом засиял круг синего света, пульсировавший в такт моему сердцу. Герик появился прямо посреди него, одетый в расшитые серебром штаны, рубашку и камзол темно-пурпурного цвета и с мечом на поясе. Он встал перед лордами, не поклонившись.

Они заговорили одновременно, тремя разными голосами, причудливо сплетающимися между собой.

— Наконец-то, — сказала женщина, — мы с нетерпением ждали вас.

— Приветствуем вас в эту ночь, — продолжил Парвен, — когда вы вступаете в свои права. Сделали вы свой выбор, юный принц?

— Сделал, — ответил Герик тоном холодным как лед.

— И каков же он?

— Я стану лордом Зев'На.

Так погибла моя надежда. Наверное, я вздохнула или всхлипнула, потому что Герик резко повернул голову, словно впервые заметил меня. В его поведении не чувствовалось ни ненависти, ни надменности, лишь отстраненность. Но он не заговорил со мной и снова обернулся к лордам.

— Да, мы привели ее сюда, как вы и просили. Как видите, мы прекрасно позаботились о ней. Теперь она — ваша. Поступайте с ней, как пожелаете. — Злобное предвкушение Зиддари нависло над нами словно облако. — Подходящий подарок к вашему дню рождения.

— Ее следует отпустить.

— Что?

Это слово громыхнуло в устах всех троих лордов, так что у меня едва не раскололась голова. И хотя никто не смог бы прочитать едва заметное выражение на столь странных лицах, их потрясение и неверие сотрясли пол под моими ногами.

Голос Герика не изменился.

— Я решил стать одним из вас. Но прежде я требую возможности для этой женщины уйти невредимой. Она не имеет для вас значения.

— Какая слабость открылась нам…

— Кто вы такой, чтобы судить о ее важности для нас?

— А как же ваша клятва…

— …ваша месть…

— …клятва на крови, над телом вашей няньки, той, что была для вас настоящей матерью?

Вкрадчивый шепот, словно зловоние, расползся по залу. Зиддари фыркнул и показал на меня.

— Что же это за мать? Ей не следовало вас зачинать, зная, что единственным вашим наследством станут кол и костер.

Герик не дрогнул.

— Моя клятва была основана на лжи. Я не знаю, на правде ли основывалась моя присяга вам. Полагаю, нет. Но буду жить с тем выбором, который сделал, потому что не вижу другого выхода. Вы выполнили вашу часть сделки, и я выполню свою. Все, кроме этой единственной детали, случится так, как вы того желали.

— Как вы пришли к таким заключениям?

— Это вас не касается, лорд Парвен, — ответил Герик. — А теперь время не ждет. Теперь ваша очередь выбирать.

Он загнал их в угол, и знал это.

Улыбка медленно растянула бескровные губы Зиддари.

— О, брат и сестра мои, мы справились намного лучше, чем даже предполагали. Разве вы не согласны?

Он вскочил с трона и отвесил Герику низкий поклон.

— Продолжим же подготовку, мой умный и бесконечно очаровательный юный принц. Когда настанет время помазания, вы сможете передать госпожу Сериану тому из Наставников, кого выберете сами. Им будет обеспечен безопасный путь в Авонар после церемонии, и ей тоже. Этого достаточно? Мы даем вам слово лордов Зев'На, которое ни разу не нарушалось за тысячу лет.

Герик скрестил руки на груди и глубоко вздохнул.

— Это лучшее, что я могу сделать, — тихо сказал он мне, не глядя в мою сторону. — Я — тот, кто я есть. Этого не изменить.

Потом он повернулся ко мне спиной, опустил руки и поприветствовал Троих легким поклоном.

— Начнем же.

В зале стало холоднее, свет ламп померк настолько, что лишь прямо под ними на черном полу остались лежать тусклые круги. Казалось, Трое выросли, когда перевели свои взгляды на Герика.

— Вы не заговорите больше, пока мы не закончим, — велел Парвен. — Ничто не должно помешать приготовлениям. Вы согласны?

Герик кивнул. Он не выказывал страха. Нотоль двинулась к середине помоста, держа хрустальный флакон и бокал.

— Ты пришел к нам, постившись? — спросила она.

— Он не ел и не пил уже сутки, — ответил Зиддари у нее из-за спины. — Я убедился в этом.

Старуха кивнула и наполнила бокал жидкостью темно-красного, почти черного цвета.

— Вот напиток, которого ни одно смертное создание не может испить, не изменившись. Осуши его до капли, и с этой ночи тебе не потребуется пропитания, кроме того, что будет вскармливать твою силу.

Она протянула Герику бокал, клубящийся красноватым паром.

— Не пей! — закричала я. — Ты не такой, как они! Но Герик не слушал и не слышал меня. Он взял бокал, поднял, приветствуя каждого из лордов, и поднес к губам. Первый глоток заставил его содрогнуться, но дальше он уже не колебался. Медленно, неумолимо он осушил кубок, с усилием проглотив последние капли, прежде чем глубоко вздохнуть, явно превозмогая тошноту.

Нотоль забрала кубок из его дрожащей руки.

— Крепкая выдержка, не правда ли? Вы чувствуете его в каждой косточке, в каждой жилке, каждом волоске? Ваше тело отторгает его, потому что это питье не для смертных. Но вы научились приказывать себе и позволите ему завершить работу, очищая, преобразовывая, делая ваше тело иным, чем оно было когда-либо.

Нотоль вернулась на трон, а Парвен занял ее место на помосте.

— Когда вы впервые прибыли к нам, юный принц, вы предложили нам свой меч. Мы не приняли его тогда у вас, потому что он не был подтвержден доблестью, не был достоин нас. Но больше вам нет нужды в подобных ничтожных орудиях. Теперь мы требуем от вас клятвы в том, что вы не поднимете против нас, ваших братьев и сестры, руки. Желаете ли вы отказаться от этого символа своей прошлой жизни и поклясться в этом безоговорочно?