Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 125

— Кейрон! — позвала я, перекрикивая грохот.

Кейрон, чью залитую кровью тунику рвал ветер, обернулся и увидел, что происходит. Он закрыл глаза и простер руки в стороны и вверх, и волна силы сдерживала шквал, пока Герик не добрался до нас. Когда мы снова двинулись вперед, Кейрон удерживал сына рядом с собой, прикрывая его собственным телом от ужасов, избежавших его заклинаний.

Это было не просто борьбой тела. Час за часом я слышала, как Кейрон говорил, ободрял, поддерживал его.

— Держись, сын. Нет, тебе там не место… я не оставлю тебя. Не слушай. Конечно, заклятия этого места пытаются тебя испугать, потому что однажды ты обретешь над ними власть. Они чуют это в тебе и хотят, чтобы ты устрашился…

Вскоре каждый шаг стал даваться с мучительным усилием. Мы брели сквозь омерзительную гущу зловонной грязи и бледных плотных комков, которые казались частями тел людей и животных. Мы шли, преодолевая дрожь и тошноту, избитые и истекающие кровью, наша защита становилась все слабее.

— Лорды так жестоко преследуют тебя, так как знают, что потерпели неудачу. — Кейрон перевел дыхание после того, как помог Герику перебраться через бурлящую черную реку. — Ты сохранил часть себя, а они и не думали, что тебе это удастся. Ты сильнее — намного сильнее, — чем они думали… Бери у меня все, что тебе нужно. Они не последуют за нами сюда. Они не достанут тебя здесь. Наберись терпения, и ты будешь свободен. Клянусь своей жизнью. Ты будешь свободен от них…

Шли часы, руки налились тяжестью, так что их стало не поднять, и единственной защитой от града огненных камней было отвернуться от них и позволить им жечь мою спину. Ухмылка Паоло давно погасла, и даже голос Кейрона стих, когда жестокий ливень исхлестал нашу ободранную кожу.

Герик споткнулся. Согнувшись вдвое, вцепившись руками в голову, он издал истошный вопль и рухнул в болото.

— Не останавливаться! — велел Кейрон хриплым шепотом, поднял Герика на руки и, шатаясь, пошел вперед. — Ее здесь нет. Но если я остановлюсь… не смогу найти ее… не смогу услышать…

Я не понимала, что он говорит. Мы с дрожащим Паоло вцепились друг в друга, поддерживая и подталкивая один другого с каждым шагом. Мы не смели выпустить из виду Кейрона, бредущего в сумраке.

Мои мысли соскользнули в ужасное забытье: швеи, рабский загон, кроваво-красные глаза Зиддари смотрят на казнь моего мужа. Злобные вопли толпы, зловоние, когда огонь поглотил его изуродованное тело, — все казалось таким же настоящим, как и тогда, наяву. Потом на рыночной площади горел Герик… «Нет, нет, — кричала я, — ты был любим с того самого дня, когда мы узнали о тебе…» А потом костер превратился в пламя Ворот, где зид Жиано поверг меня в безумие, чтобы вынудить принца Авонара разрушить Мост.

В тот ужасный, прославленный день Кейрон снова и снова звал меня к себе. «Сейри, любимая… Подойди ближе… Вернись…» В тот день я слышала его снова, так отчетливо сквозь бушующий рев. Голос из пригрезившегося мне прошлого. Усталый. Встревоженный. На пределе выносливости. «Почти дошли… скоро, любовь моя… держись…»

«Их всех больше нет…» Слезы текли и смешивались с горячими реками крови и огня, и я снова была одна… снова мертва… снова пуста…

Другой голос. «Следуйте за моей нитью, государь. Вы чувствуете ее? Держитесь, я проведу вас…»

— Сейри, иди на мой голос. Это и вправду ты?

— …О, государь мой принц… Се' на давонет, Гире Д'Арнат… и достойнейший из мальчиков… и дражайшая сударыня… Восхвалим Вазрина Творящего за его чудеса… Возблагодарим Вазрину Ваятельницу за ее милосердие…

— Паоло, малыш, как я скучала по тебе… и Сейри… о матерь божья, Сейри, что с ним случилось?

Добрые голоса, ласковые руки… одеяла… холодная сладкая вода… бренди, обварившее мне горло и обжегшее желудок… Я слышала их и чувствовала, но не могла ни видеть, ни отвечать из-за пламени и разорения, стоявших у меня перед глазами. Потом ужасные видения смыло прочь, словно каким-то чудесным волшебством, и я погрузилась в сон без сновидений, кроме единственной грезы о крепких руках, сжимающих меня так, чтобы не выпустить больше никогда. Когда я проснулась свежим зеленым утром одна, завернувшаяся в одеяло, я заплакала, потому что подумала, что эти крепкие руки были всего лишь сном.

ГЛАВА 46

ПАОЛО

Я никогда не слыхал, чтобы с кем-то в Данфарри случались приключения. Старый Якопо, наш с госпожой Сейри друг, которого убили зиды, был моряком, и об этом в свое время много болтали. Но он рассказывал мне про моряцкую жизнь, и на слух она не особо отличалась от работы в конюшне или на ферме. Работаешь, весь день и полночи, кормят плохо и никогда не досыта, и все орут на тебя, чтоб ты делал то да се. Правда, я думаю, Якопо любил моряцкое дело, как некоторые любят возиться с землей или как я люблю заниматься лошадьми, и в этом-то и была разница. Что до приключений, мое путешествие с принцем и госпожой Сейри побьет любой из его рассказов, и уж я-то, по-моему, перевидал чуть ли не всего, что только может выпасть человеку.

Спасибо принцу, мы вернулись обратно в зеленый мир целыми и все вместе. Я узнал место, где мы вышли из прохода в скале, хотя был весенний день вместо зимней ночи, как тогда. Мы были едва не в двух лигах от Авонара, — который погибший, — и сквозь эту дырку в скале мы отправились за принцем через Ворота в волшебный город. Келли привела нас к порталу своим искательным колдовством, и они с дульсе Барейлем ждали нас там. Мне хотелось расцеловать каждую травинку, побарахтаться в ручье и до отвала обожраться Барейлевой едой.

Спасать принца оказалось жуть как трудно. Я еле-еле расслышал его зов у себя в голове, когда чистил той ночью Огнедышащего, прикидывая, придет ли за мной молодой господин или нет. Принц был полусонный — полумертвый, если по правде, — потому что лорды наслали чары на всех в Сером доме, чтобы они заснули и больше не проснулись. Принц слишком поздно сообразил это. Он сумел избавиться от цепей своим вернувшимся колдовством, но я нашел его, когда он пытался выползти с фехтовального двора, и у него не очень-то получалось. Мне пришлось увести его подальше от дома и мешать ему заснуть, пока чары не выдохлись. Вот почему мы опоздали, и молодой господин успел такое с собой сотворить. Но, между нами, нам все же удалось удрать от лордов через Пропасть, и за это я был благодарен, как ни за что в жизни.

Кажется, я спал целый день, сразу же после того, как Келли выдернула нас из Ворот и пещеры. Мог бы и дольше — в этом я мастер, — но меня разбудил принц.

— Паоло, как ты себя чувствуешь?

Он наклонился надо мной и шептал. Выглядел чертовски устало. Госпожа Сейри спала возле костра, завернутая в одеяло.

— Да не жалуюсь. Разве что…

— Ты голоден, верно?

Я не знал никого, кто бы улыбался, как принц, от всей души, даже когда устал до полусмерти и волновался.

— Вы что, в голове посмотрели?

— Нет нужды. Друзья обычно знают друг о друге такие вещи. Барейль уже приготовил горячую овсянку, но когда ты поешь, мне понадобится твоя помощь.

Вот бы не подумал, что принц мне такое скажет. Я даже решил, что голод — это не так уж и важно.

— Мне нужно, чтобы ты немного побыл с Гериком.

— Как он? Вы уже… Он покачал головой.

— Я пока не могу помочь ему. Я немного посидел с ним, попробовал кое-что, но мне понадобится собраться с силами, чтобы действительно справиться. Так что мне нужно чуть-чуть поспать. Но я не хочу оставлять его одного. Сейри не проснется еще несколько часов, а Келли и Барейля он не знает.

— Конечно, я иду. Значит, он не спит?

— Не знаю. Не уверен, что он вообще теперь может спать. Он ничего не ел и не пил с тех пор, как мы вернулись. И ни слова не произнес. И почти не шевелится.

Принц потер лоб.

— Поешь что-нибудь, а потом приходи к нам.

Они поставили палатку для молодого господина под деревьями. Барейль сказал, что они устроили внутри темноту, потому как, кажется, в темноте ему было полегче. Сперва всем, что я видел, были два белых огонька. А потом, когда я привык к темноте, я разглядел, что он сидит в углу, обхватив колени и сжав кулаки. Белые огоньки были камнями, которые ему дали вместо глаз.