Во власти соблазна - Максимова Елена В. - Страница 55

– Да, ваша светлость. – Боунс немного помолчал и добавил: – Но у нас еще полно времени, чтобы подобрать няню.

– Предусмотрительность не помешает.

Кровь бросилась в лицо Фэнси. Она украдкой глянула на дворецкого, лицо которого сохраняло невозмутимость.

– Попозже накроешь нам легкий ужин в соседней спальне. – Степан плотоядно улыбнулся, глядя на жену. – Завтра я покажу тебе весь дом, любовь моя, а пока у нас есть более важное занятие.

– Что-нибудь еще, ваша светлость?

– Не мешать нам.

Боунс покраснел.

– Разумеется, ваша светлость.

Супружеская спальня была такой же элегантной, как и ее владелец. Прежде всего в глаза бросалась огромная кровать под балдахином, достаточно просторная даже для такого высокого мужчины, как князь. Синие парчовые занавеси в тон покрывалу, в ногах кровати – кушетка из резного дуба. Перед камином, облицованным черным мрамором, диван и два кресла в тон. Окна-эркеры выходят на запад, в сад.

– Сегодня я сам буду горничной для леди.

Степан расстегнул пуговицы на платье и провел пальцем по изящной линии позвоночника. От его прикосновения Фэнси сразу задрожала. Три дня вынужденного расставания подействовали на нее так же, как и на него.

Князь подумал, что теперь у него есть кое-какие доводы в пользу соблазнения невесты до свадьбы. Никаких слез, никаких страхов – счастливый жених.

Наклонившись, Степан прижался лицом к тяжелой копне волос Фэнси. Он так любит ее запах! Приподняв волосы, пощекотал ее шейку языком.

Фэнси вздохнула и прислонилась к нему. Он обнял жену и обхватил ее груди ладонями.

– Помнишь то старое суеверие?

Фэнси повернулась в его объятиях, поцеловала мужа и подтолкнула к кушетке. Князь сел. Она поставила правую ногу на кушетку рядом с ним.

Степан одобрительно улыбнулся – сейчас она начнет его дразнить. Невеста медленно задрала подол платья и вытащила из-под голубой подвязки кружевной платочек. Помахав им прямо перед лицом Степана, она сказала:

– Что-то старое. – И бросила платочек на кушетку.

– Хочу прижаться губами туда, где только что был этот платок, – хрипло произнес Степан.

– Подожди, муж мой.

– Скажи, принцесса, – Степан удобно откинулся на кушетке и приготовился наслаждаться представлением, – а как ты вытираешь нос этими французскими кружевами?

– Французский кружевной платочек существует для украшения женщины, им никто не вытирает нос.

Степан засмеялся:

– Пожалуйста, продолжай…

– Что-то новое. – Свадебное платье упало к ногам, Фэнси перешагнула через него, бросила его на кушетку и покрутилась перед князем в одной сорочке, шелковых чулках и голубых подвязках.

Соблазнительная улыбка не сходила с ее лица.

Степан был весь во власти этого волнующего спектакля, составляющего столь сладострастную часть брачной церемонии.

– Что-то заимствованное… – Фэнси снова поставила правую ногу на кушетку и скатала вниз подвязку и шелковый чулок. Потом поставила на кушетку левую ногу и точно так же скатала с нее подвязку и чулок. – Что-то голубое.

Степан встал и заключил это облаченное в одну сорочку тело в свои объятия. Он целовал жену неспешно, наслаждаясь ее запахом и вкусом, ощущением ее нежного тела в своих объятиях, ее мурлыканьем. Когда поцелуй кончился, сорочка упала на пол.

– Твои груди так потяжелели. – Он взял их в ладони и нежно погладил соски. – Смотри, какие они большие и темные. Наше дитя уже по-своему формирует твое тело.

Фэнси обвила его шею руками.

– Я хочу, чтобы ты оказался во мне, муж мой.

Степан поцеловал ее. Эта чувственная просьба сильно возбудила его.

– Солнышко, я все еще одет. Сядь на кровать, и я разденусь.

Фэнси ничуть не смущало, что она сидит перед ним голая. Она любила своего мужа и была готова обнажить для него сердце, разум и душу.

Ее князь – это ходячее искушение. Она знала это с того момента, как он появился у нее в гримерке в день открытия сезона.

Степан скинул с себя сюртук и жилет.

– Что-то старое, – сказал он, заставив Фэнси улыбнуться. Развязав галстук, князь швырнул его через плечо и подмигнул:

– Что-то новое.

Теперь он сбросил башмаки и снял чулки. Расстегивая рубашку и отбрасывая ее в сторону, он не отводил глаз от жены.

Фэнси впилась взглядом в его грудь – великолепную грудь, поросшую черными волосами.

– Что-то заимствованное. – Степан сунул руку в карман и вытащил оттуда золотые часы. – Привет от Рудольфа. – Он положил часы на прикроватный столик.

– И что-то голубое. – Степан с преувеличенным старанием подмигнул Фэнси и снял панталоны. Перед ней стоял ее муж в ярко-синих шелковых подштанниках.

Завизжав от восторга, Фэнси расхохоталась и упала на кровать. Через мгновение, сняв и подштанники, Степан уже лежал на ней.

– Судьба всегда будет благоволить к нам…

Фэнси сжала в ладонях его лицо.

– Судьба улыбнулась мне в тот день, когда ты вошел в мою жизнь.

– Я люблю тебя, жена.

– Я люблю тебя, муж.

Он перекатился на спину, и она вместе с ним.

Фэнси лежала на его мускулистой груди и покрывала дюжинами поцелуев его лицо, его губы, его подбородок. Спускаясь все ниже и ниже, она соскользнула совсем вниз и прижалась лицом к его естеству.

Ее муж застонал, и это показалось Фэнси настоящей музыкой.

Фэнси взяла все увеличивающееся естество в руку, а потом и в ротик. Она посасывала его, облизывала язычком, а когда оно сделалось таким большим, что уже не умещалось во рту, высунула язычок и стала водить им вверх-вниз, вверх-вниз.

Степан схватил ее за плечи, подтянул вверх и провел пальцем у нее между ягодицами.

– Ты такая сладкая. – Степан мягко перекатил ее на спину. Он целовал ее лицо, ее шею, ее груди и, скользнув губами по трепещущему животу, прижался лицом к самому сокровенному местечку.

– Я люблю твой аромат. – Он лизнул языком, раздвинул нежные складки и в сладкой пытке начал лизать все настойчивее и настойчивее.

– Я хочу тебя, – простонала Фэнси. – Пожалуйста.

Степан встал, осторожно подвинул ее на край кровати, поднял ноги жены, положил их себе на плечи и начал медленно входить в нее, пока их тела не соприкоснулись.

– Я не хочу повредить ребенку или тебе. – Он говорил хриплым от желания голосом, пытаясь держать себя в руках.

– Ты нам не повредишь.

И тогда он начал медленно двигаться. Он ласкал ее влажное тепло долгими, неторопливыми движениями, а потом вонзился в нее.

Фэнси отвечала толчком на толчок, движением на движение, наслаждаясь острым ощущением обладания.

– Я люблю тебя… – Фэнси притянула мужа к себе и поцеловала. Она словно парила над пропастью наслаждения; ее влажное, нежное тепло смыкалось вокруг его естества.

Степан застонал и содрогнулся, изливая в нее свою любовь. Он упал на бок и обнял жену.

И они уснули.

Фэнси разбудил стук в дверь. Она открыла глаза. Судя по темноте в комнате, сумерки перешли в ночь.

Бормоча что-то неразборчивое, Степан поднялся с постели, накинул халат, задернул занавеси полога.

Фэнси услышала негромкие голоса, но не могла разобрать слов. Дверь, закрываясь, щелкнула.

– Ужин ждет нас в соседней комнате. – Степан сел на кровать и провел пальцем по ее щеке. – Ты хочешь есть?

– Умираю от голода. – Фэнси сонно улыбнулась и села. – Мне нужно что-нибудь надеть.

Степан надел на нее сорочку и водрузил на голову венец из оранжевых цветов. Взяв жену за руку, он повел ее в соседнюю комнату.

Боунс поставил небольшой столик у открытого окна. Легкий ветерок играл с занавесками, наполняя комнату ароматами лета.

Под крышками прятался омар, запеченный в сливочном соусе, и фаршированные артишоки. На плоском блюде лежали сыры, орехи и нарезанные кубиками фрукты.

– Что хочет съесть наша дочь? – спросил Степан.

Фэнси сделала вид, что внимательно изучает каждое блюдо.

– Наша дочь хочет попробовать всего понемногу.

Степан наполнил сначала ее тарелку, а потом свою.