Во власти соблазна - Максимова Елена В. - Страница 61

Констебль Блэк в одиночестве ждал у накрытого одеялом трупа. Как ни странно, Александр отошел в сторону и смотрел на Темзу.

– Спасибо за то, что приехали так рано, – поздоровался с ней Амадеус. – Готовьтесь.

Рейвен в тревоге взглянула на него. Странное предупреждение испугало ее. Чем эта жертва отличается от других? Амадеус Блэк подвел ее к трупу, наклонился и снял одеяло.

– О Боже! – ахнула Рейвен.

У ее ног лежала Женевьева Стовер с лицом спокойным, словно она спала. Лепестки роз покрывали блондинку с ног до головы.

Констебль Блэк кинул взгляд на Алекса.

– Она носила его ребенка.

Рейвен в ужасе закрыла глаза. Бедный Алекс потерял сразу и любимую женщину, и ребенка. Какое, должно быть, потрясение – приехать на место преступления и увидеть вот это!

Расстелив на мокрой от росы траве свою шаль, Рейвен опустилась на колени рядом с трупом. Женевьева выглядела точно так же, как и остальные. Зашитые веки и рот. Бескровная рана на щеке. Лепестки роз покрывают тело.

И тут Рейвен заметила одно отличие. К платью была пришпилена записка. Она наклонилась и прочитала:

Пренебрег своей драгоценной собственностью, мистер констебль, и потерял ее.

И тогда Рейвен сделала то, чего никогда не делала раньше. Она прикоснулась к руке мертвой девушки. Закрыв глаза, она рассказывала констеблю то, что чувствует:

– Два неотчетливых лица сливаются в одно. Боли нет. Тяжелые веки закрываются, наступает мирный сон. Она так и не догадалась, что происходит, пока душа не покинула тело. Женевьева знала, кто ее убил. – Рейвен открыла глаза. – Это все.

– Спасибо. – Амадеус Блэк помог ей подняться на ноги. – Мы начнем опрашивать семью, друзей, сослуживцев.

Рейвен нерешительно посмотрела на Александра, почувствовала, что Блэк тронул ее за плечо, глянула на него и увидела, что он кивает.

Девушка подошла к Александру. Ей так хотелось прикоснуться к нему, утешить его…

– Алекс?

Он словно одеревенел.

– Я очень сочувствую твоей утрате.

Александр не смотрел в ее сторону.

– Если бы я не опоздал в оперу, Женевьева осталась бы жить. Она была… – Он замолчал, не в силах продолжать.

Рейвен почувствовала его боль.

– Если я могу что-нибудь…

Александр резко повернулся. Лицо его было мрачным.

– Можешь сказать мне, кто это сделал?

Рейвен медленно покачала головой.

– Но она знала своего убийцу.

Это его удивило.

– А остальные знали?

– Я говорю только о Женевьеве.

Все кончено.

Степан сидел в своем кабинете на Гросвенор-сквер, в который крайне редко заглядывал, положив ноги на стол и разглядывая обручальное кольцо, найденное им на подушке.

Вероятно, его брак оказался самым коротким в истории. Интересно, изменилось бы что-нибудь, если бы они поговорили о карьере в опере до свадьбы?

В дверь постучали. Боунс вошел раньше, чем князь успел его прогнать.

– Это принес курьер, ваша светлость.

– Спасибо. – Степан открыл записку и прочитал:

Мы должны поговорить о нашем браке на нейтральной территории. Встретимся в доме Пэтрис Таннер на Портман-сквер в два часа дня.

Его жена хочет урегулировать их проблемы. Хорошо это или плохо? И с чего вдруг Фэнси решила, что дом Пэтрис Таннер – самая подходящая нейтральная территория? Разве только они с примадонной помирились… а это значит, что его жена ушла из театра.

Степан посмотрел на карманные часы, встал с довольной улыбкой на устах и вышел из кабинета, чтобы привезти жену домой.

– Так, значит, Степан не вернулся ночью домой? – В этот субботний день Фэнси с двумя своими сестрами сидела в столовой.

– То, что его не было дома, не значит, что он спал с другой женщиной, – заметила Рейвен.

– Согласна, – поддакнула Блейз. – Князь прошел через многое, чтобы жениться на тебе. Сомневаюсь, что сейчас он начнет делать глупости.

– Я собираюсь вернуться на Гросвенор-сквер, но позже. – Фэнси лукаво улыбнулась сестрам. – Пусть поволнуется, моему мужу это только на пользу пойдет.

Паддлз поставил огромную лапу на колени Фэнси. Она почесала мастифа за ушами и угостила кусочком ветчины со своей тарелки.

– Этот пес путешествует по коленям, чтобы урвать хоть крошечку, – фыркнула Рейвен.

– Зато Паддлз понимает, что лучше ничего не выпрашивать, когда обедают Милый Друг и Милочка, – добавила Блейз. – Фэнси, мы рассказывали тебе, что Паддлз натворил, когда приходила с визитом леди Олтроп?

Фэнси покачала головой. Веселая история поможет ей приободриться.

– Леди Олтроп с герцогиней пили в гостиной чай и сплетничали. – Губы у Рейвен задергались, она с трудом сдерживала смех. – Но они не знали, что Паддлз спит за диваном. – Рейвен не выдержала, захихикала и махнула сестре, чтобы та продолжала.

– Паддлз бесшумно испустил не очень приятные газы, – подхватила Блейз, и Фэнси тоже начала хихикать. – Леди Олтроп с подозрением посмотрела на герцогиню.

Фэнси уже не хихикала, а хохотала.

– А герцогиня точно так же посмотрела на леди Олтроп, – сказала Рейвен.

Фэнси хохотала так, что по щекам ее потекли слезы. Сестры тоже громко смеялись. В столовую вошел дворецкий.

– О, какие веселые леди!

– Тинкер, вы помните тот день, когда Паддлз безобразно повел себя во время визита леди Олтроп? – спросила Блейз.

Дворецкий невольно фыркнул.

– Конечно, помню, – произнес он. – Прислуга в восторге от этой истории. – Тинкер протянул Фэнси коробку. – Это вам принес курьер.

С озадаченной улыбкой Фэнси открыла коробку. В ней лежали лиловые цветы.

– Здесь нет карточки.

Рейвен заглянула в коробку и помрачнела.

– Это мелколепестник. На языке цветов мелколепестник означает вдовство.

Фэнси пораженно уставилась на сестру. Кто мог послать ей такое?..

– У тебя есть что-нибудь, принадлежащее Степану? – спросила Рейвен.

– Наверху, в саквояже.

– Я принесу! – Блейз выскочила за дверь и через несколько минут вернулась.

Фэнси открыла саквояж, порылась в нем и вытащила ярко-синие шелковые подштанники мужа. Рейвен вытаращила глаза.

– Это что такое?

– Нижнее белье моего мужа. Не волнуйся, они чистые.

Рейвен взяла в руки подштанники и закрыла глаза.

– Степан в опасности.

– Где он? – вскочила с кресла Фэнси. – Нужно его предупредить!

– Сядь! – приказала Рейвен.

Фэнси села, удивив обеих сестер тем, что впервые в жизни послушалась кого-то.

– Напомни-ка мне, что сделала Женевьева Стовер, появившись в твоем доме?

– Ты думаешь, убийца «с лепестками роз» угрожает теперь Степану? – спросила Блейз.

– Да. – Рейвен посмотрела на Фэнси: – Рассказывай.

– Женевьева закрыла уши, глаза и рот, – ответила Фэнси. – Потом надела на голову невидимый венец, прикоснулась к сердцу и показала на дверь.

– Венец, сердце и дверь относятся к Степану, – произнесла Рейвен. – Она советовала тебе вернуться к мужу. – И покачала головой. – Но я не понимаю, что означает все остальное.

– О Боже! – вскричала вдруг Блейз. – Я знаю, кто убийца! Мисс Гигглз закрывает уши, глаза и рот!

Фэнси возвела глаза к потолку глаза.

– Мисс Гигглз никого не могла отравить.

– Зато Пэтрис и Себастьян Таннер могли отравить этих несчастных женщин, – отрезала Блейз. – Мисс Гигглз раскрывала нам их тайну!

– Не сходится, – не согласилась Рейвен. – Мужчина высокий, а женщина низкого роста.

– Да ты подумай, сестра! – сказала Блейз. – Таннеры могли просто переодеться, замаскировавшись под другой пол.

Фэнси и Рейвен вскочили на ноги. Гордая своими дедуктивными способностями, Блейз поднялась медленнее, удовлетворенно улыбаясь.

– Ты упражнялась в стрельбе из рогатки? – спросила Рейвен.

Фэнси кивнула. Дрожащими руками она рылась в саквояже в поисках рогатки и шариков, отыскала их и сунула в карман.

Сестры торопливо шли по коридору в холл. Там стоял дворецкий, готовый принимать визитные карточки у посетителей.