Опасный маскарад - Грегг Элизабет - Страница 25

Немного взбудораженная своим открытием, она наивно спросила:

– А вам никогда не хотелось выйти замуж? Вам совсем не нужен мужчина?

– Мужчина мне нужен, и довольно часто, – рассмеялась Роуз, – но не муж.

– Кажется ужасно несправедливым, что и здесь, и в Канзас-Сити у незамужних женщин почти нет шансов на достойную жизнь.

– Жизнь вообще несправедливая штука, детка, и никто, будь то мужчина или женщина, не знает, что она ему готовит. Каждый из нас в свое время сталкивается и с горем, и с нуждой. Этого не избежать.

Она сказала это с такой грустью, что Десса решила закрыть тему. Если сложить воедино обрывки намеков, сплетен и разговоров, то и дело звучавших вполголоса в «Золотом солнце», можно было предположить, что на путь проституции Роуз толкнула когда-то потеря единственного человека, которого она действительно любила. Как бы там ни было, Десса от души сочувствовала ей.

Поздно вечером, уже лежа в постели, девушка продолжала обдумывать свое решение остаться на время в Виргиния-Сити. Вспоминался ей и Бен, и то, как его голубые глаза полоснули ее холодом, едва их губы случайно соприкоснулись. Как будто до этого он не целовал ей кончики пальцев, не смотрел на нее, словно на богиню… А потом он просто повернулся и ушел. Неужели для него это было только игрой? Почему он так жесток с ней? За что?.. И тут пришел другой, главный вопрос: а не играет ли она с ним сама, как играла с молодыми повесами, не дававшими ей прохода в Канзас-Сити? Что-то подсказывало ей, что если это и так, то она играет с огнем: если Бена Пула раззадорить всерьез, то от него, в отличие от тех молокососов, не удастся отделаться одним высокомерным смешком или захлопнутой перед носом дверью.

Утром Мэгги принесла поднос с завтраком и разбудила ее.

– Давай, дорогая, вставай. Уже почти десять. Все как с цепи сорвались, только о тебе и спрашивают… Как ты себя чувствуешь?

Мэгги поставила поднос на столик, подошла к окну и отдернула тяжелые шторы. В комнату хлынул поток солнечных лучей. Жмурясь от яркого света, Десса приподнялась на локте и раздраженно подумала: «Здесь что, никогда не бывает дождей?»

– А кто… – сонно начала она, но зевнула и забыла, о чем хотела спросить.

Мэгги взяла с подноса дымящуюся чашку и подала Дессе.

– На-ка, выпей вот это и сразу проснешься… Я слышала, вчера ты ездила кататься с Беном? – Она придвинула стул, словно ожидая услышать захватывающую романтическую историю.

Десса с удовольствием пригубила восхитительный кофе со сливками, и только тут до нее дошел смысл вопроса.

– О боже, это он тебе рассказал?

– Н-нет… Не он. Бен вообще в последнее время по большей части молчит, вот я и подумала… То есть Вирджи сказала, что видела, как вы уезжали, и что у Бена был такой вид, словно он собирается полакомиться лесной малиной.

– В самом деле? – Она бросила на Мэгги быстрый взгляд сквозь поднимающийся над чашкой густой пар. – А какой вид у него сегодня? Такой же?

– Ну уж нет! – хмыкнула Мэгги. – Что там у вас произошло? Да не томи, рассказывай!

О господи, опять все с начала! Десса вздохнула, но все же решила ответить, ведь иначе Мэгги могла бог знает что подумать.

– Ничего не произошло, мы просто катались, вот и все. Затем помчались наперегонки через луг и обратно. Бен победил, но всего на полголовы.

– Ух ты, здорово! Знаешь, у Бена не так уж много развлечений. Он всегда такой серьезный, будто и вовсе не умеет смеяться. Я, по крайней мере, никогда не видела его веселым. – Она внимательно посмотрела на Дессу и негромко добавила: – Я очень рада, что ты согласилась с ним поехать.

От удивления Десса едва не выронила чашку.

– А я-то думала… Я полагала… ты любишь Бена? – вдруг брякнула она и даже похолодела от собственной смелости.

– Господи, ну конечно, люблю. Но не так, как ты думаешь. Видишь ли, он… я… Короче, мы встретились с Беном впервые, когда Роуз прислала его ко мне получить первый урок мужественности… если ты понимаешь, что я имею в виду.

Десса свесила ноги с кровати и принялась за завтрак. Она сидела вполоборота к Мэгги, и это помогло ей избежать ее прямого, честного взгляда.

– Позже Роуз рассказывала, – со смехом продолжала Мэгги, – что послала его ко мне, потому что с ней он был страшно застенчив, скован и не сводил глаз с ее груди. Она думала тогда, что лечения постелью окажется достаточно, но ошиблась. Мальчик нуждался не столько в удовлетворении чисто физиологической потребности, сколько в ком-нибудь, с кем мог бы делиться тем, что с ним произошло и происходит. Так что этим мы с ним больше никогда не занимались. Понимаешь, я просто не могла. Да и он, приходя ко мне, хотел вовсе не этого. Он искал во мне то ли сестру, то ли мать, ведь ты уже знаешь, вся его семья погибла… И так мы стали друзьями, быть может, даже больше, чем друзьями, но не любовниками.

Десса искоса наблюдала за ней, но так и не смогла заметить ни в ее голосе, ни в выражении лица ни малейшего признака фальши. Оставалось только признать, что эта черноволосая красотка оказалась неплохим психологом и смогла разглядеть за ее спонтанным прямолинейным вопросом не просто ревность, а настоящую тревогу и отчаяние.

Заметив настороженный взгляд Дессы, Мэгги слабо улыбнулась и пожала своими красивыми плечами. Дессу почему-то больше не шокировала ее манера разгуливать по дому полуобнаженной. «Просто здесь так принято», – решила она. Правда, у этой нежданно проснувшейся терпимости была и оборотная сторона, и девушка невольно подумала, не пора ли ей вернуться назад, в привычный ей мир, пока она окончательно не уподобилась обитательницам заведения Роуз. Подумала и тут же устыдилась своих мыслей. И от Роуз, и от Мэгги она не видела ничего, кроме добра и заботы. Когда же наконец ей удастся научиться не судить о людях опрометчиво?

Рассеянно ломая пальцами хрустящее печенье, Десса сказала:

– Знаешь, Мэгги, я не думаю, что в состоянии изменить Бена. На меня вряд ли стоит рассчитывать. Мы с ним не очень-то ладим.

– Ну что ж, нет так нет, – быстро ответила Мэгги, но Десса сразу поняла, что она ей не верит. Но с этим она уже ничего не могла поделать.

В дверь постучали. Подумав, что это снова Бен, Десса быстро забралась под одеяло. Но вместо Бена в комнату вошла Роуз с телеграммой в руках.

– Десса, пару минут назад Кэл Реймер принес для тебя сообщение. Оно от «Клуни и Браун» из Канзас-Сити. Мне кажется, в нем может быть что-то важное, впрочем, тебе виднее… Мэгги, там внизу тебя спрашивает какой-то парень. Я сказала ему, что еще слишком рано, но он ответил, что пришел по другому поводу. Полагаю, тебе лучше одеться: он не из наших обычных клиентов, и твои едва прикрытые прелести могут его отпугнуть.

На лице Мэгги отразилось легкое смущение, и она выпорхнула из комнаты. Роуз последовала за ней, оставив Дессу наедине с телеграммой.

Она быстро пробежала листок глазами, затем перечитала снова, уже медленнее. Кто-то хотел купить дело отца, причем за весьма внушительную сумму. Мистер Клуни считал, что столь щедрое предложение стоит принять. Не соизволит ли она вернуться в Канзас-Сити и заняться оформлением необходимых бумаг? В конце телеграммы говорилось, что на ее счет в банк Виргиния-Сити переведены дополнительные средства на расходы.

Десса села на край кровати и положила листок на колени.

«Не торопись… Надо поспешить… Нет… Да…» Голова готова была взорваться от самых противоречивых мыслей и решений. Почему они сами не занялись всем этим? Она же ничего не знает о делах отца! Нет, это уже слишком. Почему Эндрю не избавил ее от ненужного беспокойства? Он ведь долгие годы работал на отца и теперь автоматически становился ее поверенным. Что им всем от нее надо?

Десса с новой силой ощутила свое одиночество и беспомощность в этой дикой пустыне. Подумать только, ей нечего надеть, кроме траурного платья, негде жить, кроме борделя, у нее нет друзей, кроме хозяйки этого борделя и ее девиц; есть еще, правда, некий молодой белокурый красавец, но она не могла с уверенностью сказать, может ли на него рассчитывать, а тут еще зануда-адвокат требует, чтобы она мчалась через полстраны лишь затем, чтобы встретиться с каким-то незнакомым бизнесменом – наверняка толстым, лысым и с неизменной сигарой во рту – и вести переговоры по вопросу, в котором она ничегошеньки не смыслит.