Странники. - Скай Кассандра - Страница 22

— Печёные яблоки, немного мяса, жареный хлеб, — Альтамир раскладывал еду. — Ну, и так далее. Надеюсь, тебя это устраивает?

— М-м! — Инри втянул аппетитный запах и энергично затряс головой, проговорив. — Как в доме у Онни.

— Это она тебе передала, — Альтамир развернул свёрток, и Инри увидел пирожки.

— Я её уже обожаю! — он прижал пирожок к сердцу и жадно вцепился в него зубами.

— Ну вот, а меня называют обжорой, — хмыкнул Альтамир, глядя на него.

— И ничего я не обжора, просто люблю хорошо поесть, — фыркнул Инри, облизывая пальцы.

— А Онни любит хорошо кормить, — хитро улыбнулся Альтамир. — Вот была бы из вас парочка.

Инри покраснел и взял следующий пирожок:

— Да ладно тебе. На кой я ей сдался. Она же у них первая красавица. Что ей до меня?

— Ох, не любишь ты себя, — покачал головой Альтамир. — Ох, не любишь.

— Да нет, люблю, — Инри пожал плечами. — Просто не строю относительно себя больших планов. А то, о чём ты говоришь, невозможно.

— Нет ничего невозможного, запомни это, малыш, — назидательно проговорил Альтамир. — Есть очень мало приложенных усилий для достижения цели.

— Спасибо, — Инри усмехнулся. — Ты меня успокоил.

— Ешь, — посоветовал Странник. — Я пока посмотрю, что такое вокруг творится. Птицы как не в себе. Лес словно с ума сошёл.

— Угу, — промычал парень и сосредоточился на еде, что, впрочем, было не трудно. Альтамир готовил — пальчики оближешь! Ну, оно и понятно. Хорошо поесть он тоже любил.

Инри жевал пирожки и думал о Ярте. Как они там с Фэль? Уживаются ли? Парень вспомнил их предыдущий путь, фыркнул и сразу же закашлялся.

— Ну вот, точно маленький. На пару минут одного оставить нельзя, — рядом тут же оказался Альтамир и сильно похлопал его по спине, помогая справиться с куском пирожка. — Всё! При первой же встрече передам Онни, что её пирожки тебе в горло не лезут.

— Только попробуй! — промычал Инри и сверкнул глазами. — Я тебе этого в жизни не прощу!

Альтамир весело рассмеялся и потрепал его по голове.

Неспешно закончив завтрак, они снова двинулись в путь. Инри с удовольствием шёл по мягкой хвое, пружинящей под ногами. Ему очень нравился этот лес, его тёплая листва, мягкий полусумрак, свежий запах. Ему нравилось слушать пение птиц и стрёкот белок. Ему казался удивительным Альтамир. А ещё с этим лесом он связывал Нэршо и золотистые глаза Онни.

Стоило только подумать о девушке, как Инри почувствовал резкую боль в груди, словно сердце стиснула чья-то ледяная рука, лишив его всякой возможности набрать воздуха. Парень со стоном согнулся, обхватив себя руками.

— Что с тобой? — Альтамир встревожено приподнял его белое, как мел, лицо и посмотрел в глаза. — Инри! Ради всех богов, не пугай меня! Что случилось?

— Я… не знаю, — сипящим шёпотом выдавил тот. — Дышать… Не могу дышать… Больно…

Альтамир обхватил ладонями его виски и вслушался. Ладони почти сразу же обожгла нестерпимая боль, словно вместо крови по телу пронеслось бешеное пламя, скручивая всё внутри. Альтамир сжал её в тугой комок где-то в области сердца и встревожено посмотрел на Инри. Тот измучено бухнулся на землю возле его ног, свернувшись в клубок. Альтамир внимательно посмотрел на него и поинтересовался:

— Ты что-то видел?

— Да, — Инри поднял голову и заглянул в глаза Страннику. — Боль, кровь, огонь… Онни… Нэршо, — он снова застонал сквозь зубы и ничком упал на хвою. — Как больно!..

— Что?! Что ты видел?! — Альтамир побледнел и резко встряхнул его, впиваясь глазами в его зрачки, проговорив чужим голосом. — Инри, что ты видел?

— Я не знаю, — Инри раскачивался из стороны в сторону, словно убаюкивая ноющее сердце. — Нэршо. Нэршо горел. Чужаки… Не Эльфы, не люди… Они убивали. Всех подряд… Кровь. Ручьи по земле… Трава красная… Огонь по стенам… Горящие тела… Боль, не моя, чужая… И Онни… Нет! За что?!

У Альтамира было совершенно безумное лицо. Он резко обхватил голову Инри ладонями, закрывая его от мира, и в первую очередь от себя. Объяснения ему уже не требовались.

Инри начал успокаиваться. Ладони Странника навевали покой, осторожно поглаживая его по голове. Когда глаза Инри приобрели осмысленное выражение, Альтамир спросил:

— У тебя раньше такое было?

— Так сильно ни разу, — Инри вперился глазами в землю. — Первый раз было, когда мой брат с крыши упал и чуть не разбился. Что со мной? Это болезнь?

— Почти, — Альтамир глубоко вздохнул. — Это дар.

— Дар… — Инри вздохнул. — Это проклятье, — он вскинул голову. — Нэршо… Его больше нет? Я видел то, что было?

— Да, — Странник стиснул зубы. — Уж лучше бы мы остались, как предлагала Онни. Лес был беспокойным. Теперь понятно, почему.

— Это всегда так? — Инри не уточнял, но Альтамир понял его без слов.

— Нет. Так только у тех, кто не научился владеть своим даром, — он поднял лицо. — Тебе надо в Академию. Там за тобой присмотрят и помогут. Иначе твой дар может убить тебя. Ты можешь видеть то, что происходит вдали от тебя или сокрыто от других. Как и твой отец, — Альтамир сжал кулаки и воскликнул в никуда. — Дева Ночи! Ну почему твой дар не проснулся на сутки раньше?! — и тихо добавил. — Вот и объявились «гости» из тхартнэльской прорехи.

Инри залез в карман и достал оттуда небольшой свёрток. Он развернул его и вытащил последний пирожок Онни.

— Что ты с ним собираешься делать? — поинтересовался Альтамир. — Засушишь?

— Что ты! — Инри даже вздрогнул от такого кощунственного предложения. — Съем. Засушить было бы чёрной неблагодарностью за её доброту.

— Ты прав, — Странник похлопал его по плечу. — Съешь его. Так будет лучше.

— Держи, — Инри отломил ему половину. — Съешь за неё.

— За Онни? — Альтамир невесело улыбнулся и взял пирожок. — С удовольствием. Да примет тебя Звёздный Мост, девочка.

Инри съел свою половину молча.

До самого вечера они молчали, да и говорить, в общем-то, было не о чём. Альтамир не пел, не смеялся, не шутил, а Инри и вовсе голову повесил. У него в мыслях была только эта потеря.

Онни! Золотоглазый лисёнок. Как задорно ты смеялась, слегка морща носик, как изящно поправляла непокорные рыжие кудряшки, как ловко накрывала стол для голодных путников, как легко ты ступала по улице Нэршо, вся такая воздушная и лёгкая, как переплетение лесных бликов. Как мало мы знали друг друга. Как недолго длилось это счастье — быть рядом с тобой. Какими далёкими кажутся сейчас те минуты, проведённые рядом с тобой в золотом свете твоих чудесных глаз. И в то же время они были словно несколько мгновений назад, словно только что видел чудесный сон и резко пробудился к серой жизни. Тебя уже нет. И больше не будет. Никогда. Какое отвратительное слово! Как клинок, пересекающий нить жизни. Тот клинок, который окрасил алым твоё платье. Клинок, который стал для тебя первым шагом на Звёздный Мост. И сердце вновь сжимается в тисках холодной тоски. Тоски по твоему голосу, которому больше не звучать под небом, по твоему смеху, звонкому, как чистый ручей, по золотым искрам твоих глаз. И руки беспомощно сжимают бесполезную рукоять отцовского клинка, а перед глазами неотступно стоит твоё до невозможности беззащитное детское лицо, дрожащие губы и наполненные слезами глаза, в которых читается: «Нет, не верю! Этого не может быть! Как же так?! За что?!» И один удар навсегда выстраивает между нами стену, навсегда обрывает то счастье, в которое уже почти поверил. И хочется поднять голову к безмолвному небу и изо всех сил выкрикнуть то, что навсегда застыло в твоих глазах безмолвным вопросом. За что?! О боги, за что покарали вы беззащитных? Почему не защитили вы свой народ? Как вы допустили эту смерть? ЗА ЧТО?!

Инри так глубоко ушёл в себя, что не замечал ничего вокруг. Он не заметил, как начался дождь, как свечерело, как они остановились на привал, как Альтамир развёл огонь, как зазвучала Песня… Собственно говоря, от этой песни он и очнулся.