Странники. - Скай Кассандра - Страница 27

Норисса жила так, как ей было вольно. Она была заботливой любящей дочерью, умной, рассудительной наследницей вождя (отец никогда не боялся доверить решение каких-то важных дел своей дочери), завидной невестой.

Неизвестно, сколько бы времени ещё она так прожила, беззаботно и счастливо, но в Сэлсоир пришла беда. Когда вождя не было в городе (он и его воины ушли на встречу всех кланов), на поселение напали. Это было племя варваров-эртов, Странников Тёмной стороны Пути.

Оставшиеся воины не смогли защитить родной город. Сэлсоир уничтожили. Юная девочка оказалась в руках разбойников. Они жестоко надругались над эльфийской принцессой, она стала для них игрушкой. Ей пришлось пройти через многое в их обществе. Таковым было её знакомство со взрослой жизнью. Не в нежных объятиях любимого и любящего, а в грязных лапах разорителей родного города, для которых она была вещью, с которой вольно поступать как хочется.

Главарь банды счёл её своим трофеем и забрал себе, когда его войско уже натешилось девушкой, но ещё не превратило её в забитое существо. Я не знаю, что он с ней делал, но когда она нашла в себе силы и с помощью Леса вырвалась на свободу, Норисса ещё долго вздрагивала и сжималась в комочек после каждого прикосновения.

Полуоборванная, грязная, израненная, она добралась до Драконьих гор. Там её и подобрали Эльфы. Признав в ней свою, они вылечили её тело, но разум её, её душу они были не в силах очистить. И тогда Нориссу отправили в Друидскую Рощу. Там она постепенно приходила в себя. Спокойный чистый Лес возвращал ей утраченную радость, она услышала его Песню вновь. Заботливые целители охраняли её от всех потрясений, усыпляли её память. Они не знали, кто она, что с ней произошло, но осознавали, что ей не стоит вспоминать о худом.

Память Нориссы поросла забвением. Ей дали новое имя — Фэльмарэ. Девушка прижилась в Роще и даже стала учиться у Друидов.

Но однажды в Роще появился незнакомец с маленькой девочкой на руках. Он еле шёл, но нёс дитя.

Фэльмарэ была первая, кто его увидел. Она бросилась на помощь. С девочкой всё было в порядке, она просто устала, а мужчина явно нуждался в лекарской помощи. Девушка привела их в палаты при Храме и стала ухаживать за ними. Девочку она полюбила как сестру и много времени проводила, играя с ней. Малышка отвечала ей взаимностью. В то время я и твой отец впервые увидели Фэль. Ничто не говорило о том, что ей пришлось перенести. Она была прекрасна и беззаботна, наслаждалась жизнью и очаровывала молодых Эльфов.

Время шло, и однажды её подопечный вышел из забытья. И Фэль услышала: «Норисса». Это был её отец, а маленькая Эртэнэль была её сестрой, полуэльфом. После потери своего народа Вэрхоль ушёл к людям.

Старое имя пробудило и старые воспоминания. Завеса на памяти упала, и Фэль захлестнуло прошлое. Я в этот момент был рядом и попытался помочь, но моих сил было очень мало, я слишком слабый Маг. Я всеми силами пытался вновь задёрнуть пелену забвенья на её памяти, хотя и понимал, что у меня это не получится. Её память ворвалась в моё сознание, я вместе с ней прошёл дорогу её прошлого, но если я мог только ужасаться, то она переживала всё снова. Меня лишь самым краем коснулась её боль, но даже это лёгкое касание выжгло меня огнём. Не зная, что ещё сделать, я стал звать её. И новое имя помогло. Фэль пришла в себя. Она больше не была Нориссой. Норисса ушла в прошлое.

Однако остаться в мирной жизни Друидской Рощи Фэль не смогла. Мы вместе ушли на Путь. Она взялась за оружие и стала одним из лучших воинов, какие когда-либо были в мире. Её клинок — один из немногих, которые создавал для избранных Орфэльмер. Однако её излюбленное оружие — кнут, и лучше с ней по разные стороны не встречаться, уж поверь мне.

Она никому не доверяет, и больше не знала мужчин. Фэль считает, что ей не суждено быть женщиной. Она — воин, она — Странница. Она недоступна ни для кого. За ней в своё время увивался вожак Волчьего племени, Лайнэ. Когда ему надоели её отказы, он, по несдержанности характера, попытался добиться её силой. После этого его долго не видели в Ваинэле.

Из-за её недоступности она многим кажется загадочной, и многие горят желанием разгадать её загадку. Так что можешь посочувствовать Ярту, он безнадёжно влип. Она отвергает всех, и его, скорее всего, ждёт участь остальных. Хотя… Не буду загадывать наперёд. Ярт — крепкий орешек. И он волнует мою сестрёнку…

Но мы ещё увидим, что к чему, когда они вернутся в Ваинэль.

Фэль сильна духом и непреклонна. Всегда была непреклонна, а пережитые страдания ещё больше укрепили в ней эту черту. Благодаря им она слышит Тёмную сторону Музыки, когда теряет друзей. Мне это не дано, такая ноша сожжёт меня. В отличие от Фэль я не могу шагнуть во Тьму, я Дневной Эльф. А Фэль, несмотря на то, что мать её была Эльфийкой из Дневных, истинное дитя ночи. Её третье имя — Нэртэнэль, и оно принадлежит ей по праву. Фэль — последняя Дева Ночи, про богиню я не говорю. На свете было всего два племени Ночных Эльфов, и оба погибли. Отец Фэльмарэ оставил дочерей, уйдя на Звёздный Мост. Его душа не выдержала уготованных ему испытаний, и Камень Судеб отпустил его в новую жизнь. Теперь у Фэль остались лишь сестра и Путь…

Альтамир замолчал. Инри потрясённо смотрел на него, не в силах поверить в услышанное. Как же так? Фэль? Такая гордая, сильная, смелая и такая беззащитная. Быть этого не может.

— Инри, ты первый, кто знает эту тайну кроме меня и Фэль, — вдруг сказал Странник. — Не рассказывай об этом никому и никогда. Даже Терти не знает, какой груз носит на сердце её лучшая подруга.

— Норисса ей подходит больше, — грустно хмыкнул Инри.

— Нориссы больше нет. Есть Фэль, — резко проговорил Альтамир и встал. — Пора. Скоро зайдёт солнце.

Инри только сейчас заметил, что небо давным-давно алеет в закатных лучах. Он поднялся и вслед за Странником направился к городу. Оба молчали всю дорогу. Инри вдруг осознал, что за красивой сказкой о гордых Странниках кроется не очень весёлое содержание. Сколько их, таких, как Фэль, вышедших на Путь после того, как ничего уже не осталось? Сколько боли впитали в себя дороги мира? Это открытие ужаснуло его, и он задумался, а выдержит ли сам такую жизнь? С его-то даром. За этими мыслями он даже не заметил, как они пришли к дому.

Терти ждала их на крыльце. Она вопросительно смотрела на них, сложив руки на груди, и её вид не предвещал ничего хорошего для загулявшейся парочки.

— Итак… — начала она голосом, сразу рассеивавшим все сомнения по поводу её настроения.

— Это тебе, — Альтамир протянул ей неизвестно когда собранный букет из лесных цветов.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула она и осторожно взяла букет, нежно улыбнувшись, но тут же снова нахмурилась. — Я волновалась…

— Дорогая, мы умираем с голоду. Правда, Инри? — Альтамир осторожно ткнул спутника в бок локтем.

— Угу, — промычал тот, совершенно искренне глядя на неё голодными глазами и принюхиваясь к аппетитным запахам, доносившимся с кухни за её спиной.

— Ну ладно, — она сменила гнев на милость и впустила их за порог. — Только приведите себя в порядок перед тем, как сесть за стол.

— Это ещё зачем? — проворчал Альтамир, стаскивая грязные сапоги. — В кои-то веки для ужина нужно себя в порядок привести. Все свои.

— Мирэл! Я сказала, ты делаешь! — Терти выразительно посмотрела на него и удалилась, с достоинством помахивая тяжёлой поварёшкой.

Инри негромко прыснул и поинтересовался:

— Кто из них от кого набрался? Фэль от Терти, или наоборот? Даже интонации одни и те же.

— Идём, а то заест хуже комаров, — ухмыльнулся Альтамир. — Она у меня такая. Слова поперёк не скажи.

И они дружно направились наверх, топая, как табун диких лошадей. Терти только тяжело головой покачала.

Не успели они сесть за стол, как раздался звон колокольчика.

— Я посмотрю, — Инри сорвался с места и помчался к двери. Увиденное заставило его замереть на месте. У порога стояла невысокая фигура, закутанная в тёмно-синий плащ, обшитый серебром. Когда капюшон был откинут назад, Инри и вовсе остолбенел, а Эртэ (это была именно она) смущённо улыбнулась и проговорила: