Коготь берсерка - Сертаков Виталий - Страница 2

– Никого я не видел.

– Никого?

– Видел духа этого сейда, – спохватился шаман. – Я поймал его за хвост и...

– Я не умею ловить духов в нижнем мире, – перебила вельва. – Но когда разгораются весенние кокко, я вижу в их пламени чужой страх. Я видела твой страх. Ты встретил чужого. Он грозил тебе... Теперь слушай. Были наши люди далеко на юге, продавали там меха. Говорят – видели мальчика, он будет великий колдун, только не знает об этом. И вельва Пиркке видела его... Он умеет заговаривать коней и насылать порчу. Мои ноги не ходят, иначе я сама бы пошла. Он еще мал, ты можешь купить и воспитать его...

Сильный нойда Укко не стал дальше говорить на щекотливую тему. Он сделал вид, что очень занят. Глупая старуха с Горячих Камней не стала его преследовать. Зато мальчик... проклятый мальчишка с когтем поймал сердце шамана и не отпускал...

Пиркке Две Горы приехала к каменной спирали под вечер. Многие люди приветствовали ее по пути, подносили ягоды, трогали за рога оленей. Вельва всем улыбалась, никому не отказывала в помощи и молитве. Праздничные костры вспыхнули одновременно у трех великих сейдов, когда Пиркке достигла своей цели. Кокко разожгли у сейда Спящего Человека, у Рваного Носа, и у Сторожевой Совы. У Спящего Человека вельва и приметила нойду Укко. Он как раз занимался важным делом.

Народ суомов не помнил, кто первый встретил в лесу Спящего Человека. Издали казалось, что это всего лишь разбросанные плоские камни, но стоило подойти ближе... как становилось страшно. С востока шесть камней походили на фигуру женщины, спящей на боку. С запада становились видны еще три валуна, и фигура превратилась в могучего мужчину, раскинувшего руки. Однако предания шаманов гласили, что подходить к сейду следует с севера. Тогда дух не испугается и позволит провести гадания...

Вельва покинула сани и присела погреться к костру. Ближе к священным камням женщинам подходить не позволялось, даже таким сильным колдуньям, как она. Но Пиркке и сверху было все прекрасно видно. Там, в распадке собралась внушительная толпа. Люди разожгли еще два костра, они собирались плясать всю ночь напролет, подогревая себя отварами и грибной настойкой. Они собирались плясать вместе с шаманом, празднуя возвращение солнца.

Пиркке терпеливо дождалась, пока шаман закончит пляску.

– Ой, Укко, я привела тебе оленя.

– Толстая олениха, – оценил шаман. – Мы заколем ее в конце праздника. Сегодня у меня в котле другой олень.

– Хорошо, когда в доме много мяса, – сказала вельва.

– Заходи ко мне, Пиркке. – Нойда улыбнулся, но веселье не сверкало в его глазах. – Если хочешь совета, раздели с нами еду.

Обе женщины шамана беззвучно потеснились, освобождая гостье лучший угол в веже. Вельва на мгновение задумалась. Отказаться от трапезы означало обидеть хозяина. Но кушать вместе с нойдой ей тоже не слишком хотелось. Однако старуха вспомнила об умирающей девушке и скрепя сердце уселась напротив котла.

Говорить не полагалось. Зная порядки, все железное – два ножа и заколку – Пиркке оставила за порогом. В широком медном котле дымились только что сваренные куски молодого оленя. Укко первый наклонился, взял мясо ртом, перебросил к себе поближе. Руки он держал за спиной. Следом за хозяином обе его женщины потянулись к кушанью, но вовремя остановились, вспомнили про уважаемую гостью.

Пиркке вгрызалась зубами в горячую оленину и вспоминала, когда в последний раз ела по-собачьи. Кажется, это происходило год назад, только в гостях у другого нойды.

В полном молчании хозяева и гостья опустошили котел. Некоторые куски разорвать и откусить было непросто, но Пиркке справилась. Оставлять недоеденное тоже не полагалось, поэтому к концу обеда вельва еле могла двигаться. Живот раздулся и мешал дышать.

– Давно не кушала так сытно, – честно призналась Пиркке.

– Запрягай. – Нойда толчком отправил своих женщин наружу.

Женщины запрягли в сани тройку лучших оленей с позолоченными рогами. Расшитая бисером упряжь сияла в свете костров. Охотники и рыбаки почтительно кланялись, когда Укко проезжал мимо.

– Жди меня, – бросил он вельве. – Жди, я скоро...

У Пиркке хватило терпения дождаться, пока шаман вдоволь накатается по заснеженным полям. Укко гнал что было мочи, так быстро, что ветер не мог обогнать его упряжку.

– Теперь поедем, – вернувшись, заявил он. – Дух ветра говорил со мной.

Пиркке Две Горы не стала спрашивать, откуда колдуну заранее известна ее просьба. Она быстро покормила своих оленей, подкинула хворост в кокко, попрощалась со знакомыми и повезла шамана к себе.

– Духи подземного мира украли ее душу, – сообщил нойда, подержав ладонь на лбу Нелюбы. Девушка бормотала бессвязно, скидывала с себя одежду, дышала хрипло, с клекотом. – Одна душа при ней, свободную душу украли. Если ее не вернуть до того, как погаснут костры кокко, твоя Нелюба умрет.

– Если ты спасешь ее, я... – начала вельва.

– Нет, – остановил ее нойда. – Если я верну ее душу, мне не нужно оленей. Она мне тоже не нужна. Но что-то ты для меня сделаешь. Обещай!

– Обещаю, – вздохнула вельва.

Шаман приказал расчистить снег, засыпать круг на земле еловыми ветками и поставить на огонь котел с водой. Пиркке послала помощниц, чтобы те привели людей. Чем больше помощников будут петь, тем скорее душа Укко воплотится в дикого златорогого оленя. Нойда пел всю ночь, раскачиваясь, подпрыгивая, часто ударяя в бубен. Он трижды кидал в котел сушеные грибы и травы, трижды выпивал сам и немного заставлял выпить девушку. Нелюба ничего не соображала, горела огнем, но настой покорно пила.

Ближе к полуночи вельва угадала момент, когда душа шамана отправилась в странствие по нижнему миру. Укко обмяк, упал на еловые лапы и тихонько напевал, закатив глаза. Вельва следила за его руками и бубном. Красивый овальный бубен обтягивала оленья кожа. Кожу густо покрывали рисунки. На одной стороне обода сиял Юмала, от него тянулось Вечное древо к Полярной звезде. Нойда ударял роговым молотком по медным кольцам, вделанным в бубен, и пел. Следом за ним подпевали Пиркке, ее подруги и еще трое соседей.

Едва Юмала осветил верхушки сосен, Нелюба пришла в себя и попросила пить. Обессилевший шаман позвал к себе Пиркке.

– Твоя девчонка будет здорова, – слабым голосом произнес нойда. – Теперь слушай. Ты сделаешь для меня кое-что. Когда потеплеет, ты поедешь на юг, к усадьбам свеев, да?

– Поеду.

– Ты будешь искать себе девочку?

– Да, как всегда весной. Настоящая вельва может родиться где угодно.

– Скажи мне... – Укко поперхнулся. – Скажи мне, что ты видела во время гадания?

– Необычную вещь, – быстро сказала Пиркке. – Хранитель очага показал мне не девочку, а парня.

– Так я и знал! – вздрогнул шаман. – Это он...

– Кто? – Волнение Укко передалось старухе.

– Ты его видела... – Укко закашлялся. – Того мальчишку с когтем. Я тоже видел... духа. Чужой злой дух в этом ребенке. Ты найдешь его и привезешь мне.

– Как же я его привезу? – изумилась вельва. – Я уже пыталась его купить, но отец уперся.

– Я тебе подскажу хитрость. Ты привезешь мальчишку мне, – не поворачиваясь, повелел нойда. – Поедешь на их великое жертвоприношение. Ищи его. Не возвращайся одна...

Под утро вельва поила Нелюбу брусничным отваром из берестяного туеска.

– Укко... он был здесь? – догадалась девушка. – Почему нойда не забрал меня?

– Тебя спас мальчик, – честно призналась Пиркке. – Нойде ты не нужна. Он хочет получить колдуна. Он его получит.

Глава вторая

В которой Олав Северянин путает месяцы, Даг спит на настоящих простынях, а старина Горм считает шаги

Накануне ничто не предвещало беду.

Несмотря на глухое ворчание старух, Олав Северянин согласился сыграть сразу две свадьбы – для своего брата Сверкера и для Гудрун, вдовы погибшего брата Снорри. Старухи бурчали, что месяц Свадеб давно миновал, и не будет добра тому, кто не соблюдает раз и навсегда установленное богами. Но кто может указывать могучему бонду в собственном доме?