Заложница любви - Уиндзор Линда - Страница 35

– Ваше величество, может быть, лучше подождать, когда леди оправится? Как видите, ее силы на исходе.

Так как это предложение исходило от Ульрика, Бронуин возразила:

– Я отлично себя чувствую, ваше величество, и хотела бы услышать, что произошло в Карадоке.

Отбросив всякое сочувствие и мягкость, Ульрик жестко ответил:

– Трое моих каменщиков были жестоко убиты под покровом ночи. Их нашли с перерезанными глотками. На новых стенах Карадока кровью убитых были написаны угрозы и требования прекратить строительство крепости. Это так испугало других каменщиков, что они отказывались работать.

– А вы надеялись, что вас встретят с распростертыми объятиями, сэр? – со злобой спросила Бронуин.

– Я собирался лишь исполнить свой долг в качестве нового лорда Карадока, не более того.

– Так какое решение вы приняли, милорд? Посадить в тюрьму всех уэльсцев?

Лицо Ульрика стало угрюмо.

– Нет, миледи, я казнил по одному уэльсцу за каждого из моих убитых людей, и так будет продолжаться, пока не прекратится это безумие.

Бронуин прислонилась к кожаной спинке стула, ослабев от страха.

– Боже мой, со всех сторон мой народ подвергается несправедливым гонениям! Откуда вам известно, что именно казненные были виновны, сэр?

– Если они и не были виновны, то настоящие виновники будут страдать от осуждения своих соратников, и тогда уэльсец покарает уэльсца. Бессмысленная резня, в конце концов, будет остановлена.

– Волнуют ли вас бессмысленные убийства, Ульрик Кентский, или задержка строительства вашей новой большой крепости?

Бронуин подпрыгнула, когда кулак Ульрика обрушился на стол.

– Черт побери, женщина, мне надоело выслушивать обвинения, когда всем ясно, что все дело в фанатичном заговоре, заключенном с целью разрушить мир, к которому мы стремимся! Разве вы не видите, что сама ваша жизнь в опасности?

– Ульрик прав, миледи, – задумчиво подтвердил король. – Существует заговор, цель которого – нарушить установившийся между нашими народами мир. Вы и Ульрик – всего лишь жертвы этого заговора.

– Если это и так, то заговорщики не уэльсцы! Моя семья собиралась принести клятву верности нашему величеству, и я сама даже была готова выйти замуж за Ульрика Кентского, чтобы защитить от бед свой народ, но в ответ на нашу добрую волю англичане отплатили нам кровопролитием.

Король понимающе кивнул.

– Значит, если бы оказался найден тот преступник, что вздумал нарушить мир и посеять вражду между нашими народами, вы бы сочли правосудие свершившимся?

– Всем сердцем, сэр! Пошлите меня обратно в Карадок, и я под землей найду убийцу… с доказательством его вины!

Ульрик наклонился, опершись руками о стол. Его сверлящий взгляд не позволял Бронуин отказаться от своего вызывающего заявления.

– Тогда вернитесь туда моей молодой женой, миледи, и мы вместе добьемся справедливости. Сделайте это, чтобы защитить интересы своего народа, раз уж считаете мое правление несправедливым.

Как ловко была расставлена западня! Бронуин невольно шевельнулась под непроницаемыми взглядами короля и рыцаря. Она чувствовала себя, как кролик, бьющийся в силках, полумертвый от страха и отчаяния.

– В противном случае мне придется покинуть Лондон, чтобы взять дело в свои руки, и уж тогда я не стану обращаться к вам за советом, – продолжал Ульрик.

– Можно подумать, вы обратили бы хоть в каком-либо случае внимание на мое мнение! – усмехнулась Бронуин со скептическими нотками в голосе. – Нет, Ульрик, скорее вы преподнесли бы мне очередной урок!

– Миледи! – предупреждающе произнес Эдуард.

Подняв руку, он повелительно умерил громкость ее голоса.

– Вы вернетесь в Карадок с нашим благословением и под нашей защитой. Ваш отец ехал в Лондон, чтобы предложить нам свою верность и свою дочь. Мы обязаны обеспечить как ее защиту, так и подобающее замужество. Свадьба состоится, что и было предусмотрено ранее.

– Но ваше величество!.. – попыталась возразить Бронуин.

– Когда ваш народ увидит, что именно вы представляете его интересы в управлении делами края, то люди убедятся: правосудие вершится справедливо.

– Но…

– Брак означает верность. Англия и Уэльс отныне будут едины, как вы и ваш муж, – словно произнося приговор, король ударил скипетром о стол, не допуская дальнейших возражений. – Мы уверены, что вы двое будете достойной супружеской четой, которая праведно и плодотворно станет заботиться о благе короны.

– Дэвид! – в отчаянии Бронуин обратилась к последнему человеку, кто мог бы еще оказать ей поддержку, но тот лишь съежился под ее взглядом.

– Решение его величества полно мудрости, миледи. Я со своей стороны клянусь оказывать всяческую помощь сэру Ульрику, чтобы поскорее покончить с этим бессмысленным кровопролитием, в котором гибнут и уэльсцы, и англичане.

– Хорошо сказано, достойный рыцарь! – удовлетворенно подтвердил король. – Теперь давайте же веселиться! Свадьба – радостное событие.

Мужчины встали со своих мест, но Бронуин так и осталась сидеть, подавленная и расстроенная своей беспомощностью и крушением надежд. У всех была какая-то цель, только она одна чувствовала себя потерянной. Прежние счастливые времена были для нее в прошлом, а будущее не сулило ничего хорошего. Что делать? Бродить по дворцу с протянутой рукой, выпрашивая подаяние, пока не состоится свадьба, а потом идти об руку с королем навстречу своему жениху в этих лохмотьях?

Жалость к себе и горе слепили ей глаза, но она не хотела показывать своей печали ненавистным мучителям. Лучше бы она погибла вместе со своими близкими! Тогда ей не пришлось бы видеть эту насмешку в виде королевского правосудия, и не было бы боли в разбитом сердце?

Но что станет с ее народом, этими трудолюбивыми людьми, которым ее семья служила поддержкой и обеспечивала защиту? Эти люди нуждались в ней, она была им нужна – и не как сын с мстящей дланью, а как дочь, защитница и миролюбица. Им нужен мудрый правитель, не отягощенный безрассудной жаждой мести. И таким правителем может стать женщина – она!

– Извините, миледи, его величество приказал мне показать вам ваши апартаменты.

Бронуин оторвали от невеселых размышлений, и она последовала за слугой в большой зал. Десятки глаз устремились на нее, но она гордо подняла голову и шагала так, будто была одета в атлас и бархат, а не в грубую рваную шерстяную одежду.

К удивлению Бронуин ее привели в ту самую комнату, где она провела вместе с Вольфом предыдущую ночь. «Еще одна пытка!» – с горечью подумала «счастливая» невеста.

Оставшись в одиночестве, Бронуин стала бесцельно бродить по комнате. Кровать была застелена чистыми простынями, на столике стоял бокал со свежей водой. Огонь весело плясал в очаге. Отголоски смеха доносились из большого зала этажом ниже, а из внутреннего двора, куда выходило окно, слышались веселые крики. Весьма уютная комната – тюремная камера!

В конце концов, ничего не поделаешь: что случилось, то случилось. Она здесь по приказу короля, а не по своей воле. Неожиданно мелькнула мысль о двери, оставшейся незапертой. Бронуин пересекла комнату и потрогала засов. Однако при звуке открывшейся двери слуга, сидевший на скамье, вскочил на ноги.

– Что угодно, миледи?

Не требовалось большой чувствительности, чтобы уловить пренебрежение в голосе этого человека, отразившееся у него на лице. Теперь, предположила Бронуин, все королевство знает о стычке на ристалище и уэльской дикарке, напавшей на Ульрика Кентского.

– Ничего, я просто так выглянула.

Вернувшись в комнату, Бронуин подошла к скамье, стоявшей у окна, и открыла одну из деревянных ставней. В лицо ей пахнул холодный воздух, но по сравнению с дымным воздухом комнат дворца он казался освежающим. Во дворе находились фургоны бродячих комедиантов – красные, зеленые, голубые, желтые… Горожане, охочие до Рождественских развлечений, толпились вокруг фургонов, а в это время к небу поднимались соблазнительные запахи кушаний, разносимых торговцами.