Заложница любви - Уиндзор Линда - Страница 61

– Молоко!

Лорд вел себя так, словно перед ним оказался яд.

– Подогретое молоко, подслащенное медом, милорд, чтобы вы могли согреться.

– Гарольд!

Бронуин вздрогнула, когда Ульрик окликнул назначенного им слугу. Гарольд явился без проволочек – похожий на долговязого неуклюжего эльфа, предвкушающего возмездие за его уязвленное самолюбие. Даже уши у него, как и костлявый подбородок, были слегка заострены, могла поклясться Бронуин. Уродливая коричневая одежда завершала неприятный облик слуги.

– Что угодно, милорд?

– Убери это молоко с глаз моих и принеси эль!

– Слушаюсь, милорд, – сказал слуга, бросая косой взгляд на Бронуин.

– И принеси еще чего-нибудь поесть. Ей-богу, мы умираем от голода, а аппетит нам лишь раздразнили.

Бронуин хотела положить свою изящную ладонь на руку Ульрика, но кончики пальцев лишь скользнули по рукаву.

– Милорд, я хотела бы напомнить вам, что дом и кухня находятся в моем ведении. Если вы…

Сощурив карие глаза, Ульрик снял руку жены и положил на стол.

– Миледи, мое терпение и без того подвергается большим испытаниям, недоставало еще этого оскорбления, которое вы наносите моим рыцарям, – предупредил он.

К счастью, его голос заглушила музыка, донесшаяся с галереи, где девушки начали играть на арфах.

– Их нужно накормить, и накормить, как полагается!

Как будто он один подвергается испытаниям! Сегодня, обнаружив лошадиное лекарство в дорожном мешке своего мужа и выдержав сражение с Гарольдом и пересмотрев список блюд с целью сократить его, Бронуин вышла прогуляться в растущий в стенах замка городок, чтобы глотнуть свежего январского воздуха и немного прийти в себя после всех горестных волнений. И здесь, к своему величайшему возмущению, она потерялась! Потерялась у себя дома! Это испытание похуже!

Глядя поверх голов, туда, где Гриффин стоял, упрямо заступив дорогу Гарольду, Бронуин нехотя кивнула.

– Как вам угодно, милорд.

Что ж, может, это послужит уроком мужу и его самодовольным рыцарям, если еда, принесенная с кухни, остынет, пока будет стоять перед ними на столе. В Лондоне на Бронуин обрушивалось такое множество самых разных блюд, что трудно было оценить что-либо, кроме количества. Но и в Лондоне блюда подавались одно за другим, а сейчас все творения мастера Мейтлена будут выставлены одновременно, хотя одно разительно отличается от другого, в унынии размышляла она.

Непрерывной чередой под сухое щелканье пальцев Гарольда опустошалась кухня. Пирог с лососиной, такой великолепный, с выпеченной птицей на верхней корочке, принесли на большом блюде. Ростбиф в перечном соусе был выложен на большую круглую лепешку из теста, зеленого благодаря петрушке. Такие же лепешки меньшего размера, украшенные шафрановыми цветами по краям, были разложены перед приближенными к лорду рыцарями, а лепешки без украшений – перед теми, кто сидел в конце стола.

«Слишком красиво, чтобы есть!» – решила Бронуин, наблюдая за кравчим, прислуживавшим лорду. Кушанья он накладывал на общее для лорда и леди блюдо, поставленное между ними. Поварята и служанки на кухне под началом мастера Мейтлена постарались на славу. Если это так же вкусно, насколько соблазнительно пахнет, то на угрюмом лице мужа должна появиться, в конце концов, улыбка. Она отломила твердую корку и бросила ее в миску для объедков, потом отсюда выберут куски для нищих.

Сдобрив пищу, появившуюся у него на блюде, приправами из красивой солонки в виде лодки, Ульрик принялся орудовать обеденным кинжалом. На серебряной рукояти было выложено изображение черного ворона. Этот кинжал принадлежал когда-то црадеду Бронуин, построившему первую главную башню, окруженную теперь новыми стенами и постройками. Она не собиралась пристально наблюдать за Ульриком, ожидая его одобрения, но все же была вознаграждена одобрительным кивком. С вымученной улыбкой Бронуин сидела над своей миской с супом, который доела, лишь, когда принесли последнее блюдо – сладкие грушевые торты с начинкой из изюма и фиников.

Сама Бронуин не привыкла к такому количеству блюд, которые ей пришлось заказать в этот день, и она попробовала лишь пирога и мяса, а потом перешла сразу к десерту. Торт был замечательным, теплый ванильный соус казался в меру терпким, по ее вкусу. К сладкому были поданы графины с красным вином, сдобренным корицей, гвоздикой, солью и перцем – как раз то, что нужно в конце ужина в холодный зимний день.

Общая беседа и звуки арф на галерее успокоили тревоги Бронуин. Она потягивала пьянящий напиток и пыталась прислушиваться к разным мнениям по поводу событий дня. Если бы не флакон в сумочке у пояса, она бы с удовольствием разыгрывала свою роль владелицы замка, потому что со всех сторон сыпались похвалы ее усердию. Со страхом, ожидая окончания этого первого за долгое время более-менее приятного вечера, Бронуин откинулась в кресле, внимательно слушая Ульрика.

– Если бы мы начертили пути их набегов, то обнаружили бы, что они прокладывают путь к самому Карадоку. Эти люди всегда наезжают с возвышенности по ночам и уходят морем. Проследить, куда они удирают, просто невозможно.

– Из-за утреннего прилива?

Ульрик кивнул, отвечая Бронуин.

– На побережье множество мест, где они могут скрываться, здесь полно пещер в скалах, а вода смывает следы.

– У нас слишком мало людей, чтобы распределить силы по всему краю в ожидании следующего нападения, – справедливо заметил прево. – Жители деревни вполне сами могли б отразить нападение, но эти разговоры о гробокопателях и духах заставляют их прятаться за дверьми своих домов.

– Суеверная чепуха! Если бы нам удалось поймать хоть одного злоумышленника, то мы показали бы людям, что эти разбойники состоят из плоти и крови, как и любой человек, – Ульрик сделал знак Гарольду и отодвинул тарелку с остатками ужина. – Подать следующую перемену блюд.

Слуга обвиняюще посмотрел на Бронуин.

– Еще одной перемены нет, милорд.

– Что? – Ульрик перевел требовательный взгляд на Бронуин. – Очередная уэльская выходка, миледи?

Вырванная из состояния умиротворенности, Бронуин с каменным лицом посмотрела на мужа, тогда как в душе нарастало волнение, грозя разрушить ту стену хладнокровия, что она успела воздвигнуть. Этот дом больше ей не принадлежит, возмущенно думала она, теперь это дом Ульрика!

Он не только перестроил Карадок, но и намерен изменить заведенные порядки. А потом он вобьет английский закон им всем тут в глотки!

– Да, милорд, это была та трапеза, которую для вас приготовила я. Если хотите еще что-нибудь, то… – ее голос сорвался.

«Проклятье, только не сейчас!» – попыталась она сдержать подступающие слезы и рыдания, рвущиеся из груди.

– … то позаботьтесь об этом сами!

Бросив салфетку в высокомерное лицо, с вызовом взирающее на нее, Бронуин вышла из-за стола, сердито взмахнув юбками. Однако, сходя с возвышения, обернулась она так резко, что головная повязка съехала набок.

– Ваши англичане не только храпят, как свиньи, они еще и едят, как свиньи!

Короткого рывка до ее отдельной комнаты за ширмой между очагом и лестницей было достаточно, чтобы боль и гнев прорвались. «Они не имеют понятия о бережливости! – возмущалась она. – Только одна расточительность у них на уме!» Им были поданы блюда, которые не стыдно поставить перед самим принцем Уэльским! Если бы она питалась, как они изо дня в день, то растолстела бы, как корова!

Бронуин замерла при звуке шагов, которые предшествовали появлению огромной тени на занавеске.

– Оставьте меня в покое! – приказала она, пренебрежительно фыркнув, когда Ульрик зашел за ширму.

Рыцарь предупреждающе поднял руку.

– Мадам, у меня был трудный день…

– Ах, у вас был трудный день? Милорд, вы, покрайней мере, что-то можете сказать в своем собственном доме, который теперь больше ваш, чем мой! Я же… Во имя всех богов, сегодня я даже потерялась там, где строится крепость… потерялась у себя дома! – Бронуин негодующе покачала головой. – Я не узнаю замка, и я не знаю, чего вы хотите от меня. Я не понимаю своего мужа!