Заложница любви - Уиндзор Линда - Страница 7

– Ирландия, Шотландия, Уэльс, Франция, Германия… Я жил во всех этих странах с тех пор, как вышел из детского возраста.

Бронуин взяла одеяло и стала его складывать.

– Может быть, я еще слишком молод, но уже не ребенок. Я не буду тебе обузой и весьма пригожусь, когда понадобится собирать хворост для костра и готовить еду.

– Неужто весьма пригодишься? – насмешливо проговорил Вольф, намеренно растягивая книжное словечко «весьма». – Где же ты обучался, раз знаешь такие изысканные выражения?

– Я служил пажом в Канадоре.

«Проклятье! – сурово отчитывала себя Бронуин, нужно быть поосторожнее. Каким бы неотесанным Вольф ни был, он не дурак».

– Так к какой же знатной семье ты принадлежишь? – ехидно рассмеялся мужчина, проявляя свойственное наемникам пренебрежение к внешнему блеску рыцарства.

– А ты никому не скажешь?

– Если у тебя на то есть причины.

– Слово благородного человека?

И снова Бронуин пришлось стать предметом насмешек:

– Да, конечно, мое слово благородного человека должно внушить тебе огромное доверие, парень. Я мог бы даже поклясться на латыни, что буду молчать!

– В таком случае, иди к черту! – раздраженно прошипела Бронуин и опустилась на колени, чтобы упаковать дорожный мешок.

– Собачья кровь, да я бы давно уже мог позавтракать тобой, ты, бородавка на теле мужчины!

Немедленно Бронуин была схвачена за затрещавший по швам воротник, ноги ее оторвались от пола, а саму ее приткнули к стене прямо над ночным горшком.

– А может, тебе не помешает слегка ополоснуться, чтобы освежить в памяти хорошие манеры, которым тебя обучали в твою бытность пажом?

– Ты сукин сын!

– А! Так тебе требуется прополоскать рот?

К ужасу Бронуин своей длинной рукой Вольф потянулся за ночным горшком, которым только что воспользовался.

– Ладно! – хрипло выкрикнула она. – Я скажу.

– Чье ты отродье?

– Я Эдвин… Карадокский… бастард милорда, если хочешь знать.

– Во мне тоже есть капля голубой крови, – удивленно усмехнулся бородач. – Ты наследник?

Бронуин покачала головой и попыталась выдавить ответ, невзирая на удушающую хватку Вольфа:

– Нет…

Она закрыла глаза, борясь с подступающим головокружением. Боже упаси потерять сознание и свалиться в горшок!

– Ладно, уж, иди, бородавка, – смилостивился ее мучитель, оттаскивая свою жертву подальше от смертельной опасности горшка и гулко хлопая по спине так, что остатки воздуха вылетели у Бронуин из груди сдавленным кашлем.

– Ну-ну, что это с тобой? – наемник потянулся поддержать парнишку, и его рука наткнулась на рукоять кинжала, который он вынул из ножен.

– Это оружие моего отца! Нужно же мне чем-то защищаться, – недовольно призналась Бронуин. – У меня есть и лошадь, чтобы добраться до короля и сообщить о смерти лорда Оуэна.

– А тебе известно, как обращаться с этой штукой, или ты лишь знаешь, как ею резать куски мяса во время еды? – насмешливо поинтересовался Вольф, взвешивая кинжал на ладони, и, прежде чем Бронуин успела сообразить, что он имел в виду, наемник небрежно послал кинжал прямо в середину сучка на центральной планке деревянной двери.

Широко ухмыляясь, он шагнул вперед и извлек кинжал из доски.

– А теперь ты, парень! Посмотрим, как это у тебя получится!

Бронуин шагнула вперед, чтобы взять кинжал, но не вернулась на то место, откуда метал оружие Вольф, а встала ближе. Примерившись, она помедлила минуту, делая вид, что прицеливается, и метнула кинжал. В смятении смотрела девушка, как кинжал ударяется рукояткой о дверь и отлетает, превращаясь в опасного врага, способного поразить насмерть.

– Кажется, вам придется взять меня с собой, сэр.

– А?.. – Наемник даже задохнулся от изумления. – С какой это стати, бородавка?

– Потому что так вы сможете сэкономить на выпивке и не станете испытывать неприятного похмелья. Вы будете вдрызг пьяны от смеха, глядя на меня.

Закинув мешок и свернутое одеяло через плечо, Бронуин подняла кинжал и вложила его в ножны, потом потянула за щеколду, но безуспешно: дверь примерзла. Казалось, весь мир вокруг был в сговоре против нее.

– Тебе не мешало бы поесть.

– С чего бы это вдруг такая забота? – выпалила Бронуин, ее глаза под густыми шелковистыми ресницами стали почти такими же темными, как растрепанные волосы.

К своему большому огорчению, она почувствовала, что ее нижняя губа начинает угрожающе дрожать. Закусив губу, Бронуин вновь набросилась на щеколду, но Вольф распахнул дверь одним движением руки, превосходившей по размерам в два раза ее собственную руку.

– Я забочусь, чтобы ты поел, потому, как мне совсем не улыбается тащить в Лондон твое дохлое костлявое тело и вместо тебя сообщать королю это чертово известие.

– Так, значит, ты едешь со мной?

– Нет, это ты едешь со мной, парнишка! Но возиться с детьми я не собираюсь. Или ты будешь держаться, как подобает мужчине, или останешься позади, понял?

Бронуин со вздохом облегчения кивнула. Насколько ей было известно, наемники слыли убийцами. А Вольф, видно, один из рыцарей-перебежчиков, изгнанных из ордена за проступок.

– А сейчас давай-ка мне твои вещи, я седлаю коня, пока ты сходишь на кухню и раздобудешь чего-нибудь съестного.

– Я могу быть уверен, что ты не украдешь моего коня?

– Собачья душа, парень! Это же монастырь! Даже у такого неотесанного рубаки, как я, есть кое-какие понятия о благородстве!

«… о благородстве…» – мысленно повторила Бронуин, преисполнившись презрением, но в то же время, опасаясь снова вызвать гнев наемника. Он не украл бы коня, но без зазрения совести отобрал еду у беспомощного мальчишки и готов был окунуть парнишку головой в ночной горшок!

Бронуин резко повернулась и зашагала к кухне, откуда по всему двору уже плыли аппетитные запахи. Звон колокола на часовне заставил девушку остановиться, но только чтобы перекреститься и попросить у Господа прощения за свое отсутствие на утренней службе. Она не осмеливалась заставлять Вольфа ждать. Он вполне мог уехать и без нее.

– Мальчик! Ты здесь?

При звуке знакомого высокого голоса Бронуин замедлила шаг. Тетя Агнес! А что, если она узнает племянницу? Не видя возможности избежать встречи, девушка повернулась к бежавшей к ней женщине, пышная грудь которой тяжело вздымалась под плотной шерстяной одеждой. Прошло несколько минут, прежде чем Агнес смогла отдышаться и заговорить.

– Брат Дамьен сказал, что ты один из слуг Оуэна, но, честное слово, не могу тебя припомнить среди них столь молодого человека.

– Я помогал ухаживать за лошадьми, миледи.

– Я знала, что-то ужасное должно было случиться. Я видела множество черных птиц, и кости у меня ныли три дня подряд.

Спутанные седые волосы, некогда каштановые, как у младшей сестры, выбившиеся из-под не завязанного под подбородком чепца, обрамляли лицо, слишком худое для такой полной женщины. Глаза под морщинистыми веками беспокойно бегали по сторонам, как будто она в любую минуту ожидала увидеть что-то ужасное.

– Ты не видел мою племянницу?

Вопрос прозвучал так жалобно, что Бронуин чуть не поддалась желанию утешить обезумевшую от горя женщину, признавшись, кто она на самом деле.

– Леди Бронуин мертва, миледи.

– О, нет! – с уверенностью возразила тетя. – Прошлой ночью я видела ее во сне. Она была одета в великолепное платье и стояла перед священником рядом с прекрасным рыцарем. Никогда еще Бронуин не выглядела столь красивой. Ее свадьбой кончатся все несчастья.

– Тогда она, наверное, куда-то уехала со своим молодым супругом, чтобы уединиться с ним.

Бедняжка! Монах был прав. Вероятно, тетя Агнес тронулась умом. Может быть, возвращение в Карадок поможет ей прийти в себя, окрепнуть и телом и духом? Никогда Бронуин не видела круглое, ангельское личико своей тетки таким вытянутым и испуганным.

– Этот кинжал! У тебя кинжал Оуэна! Какое право имеет мальчик с конюшни иметь при себе кинжал лорда?